24 марта он, уже месяц как младший научный сотрудник, на очередном заседании сектора обстоятельно критикует работу П. П. Черкашина «О социальных и гносеологических корнях идеализма»: «Я прочёл ту часть работы тов. Черкашина, которая касается гносеологических корней идеализма. Судя по этой части, работа интересная и очень нужная. Те критические замечания, которые я сейчас сделаю, касаются отдельных её недостатков.

1) На стр. 226–228 указываются возможности идеализма. Мне кажется, что они выбраны в значительной мере произвольно, во всяком случае — необходимость именно такого выбора и такой последовательности изложения не ясна. Во-первых, отличительные возможности разнородные; например, реальный факт отличия мысли от вещи (п. 1) и абсолютизация субъективной стороны ощущений в теории познания (п. 2). Во-вторых, некоторые из них дублируют друг друга (пункты 2,4 и 5). В-третьих, их можно продолжить, если перечислять по тому же принципу все случаи проявления идеализма в истории науки: факт отличия живого от неживого, особенности микромира, абсолютизация форм мысли, факт целесообразности деятельности и т. п.

2) При рассмотрении возможности идеализма на стадии живого созерцания, последнее отождествляется с чувственным отражением, общим человеку с животными (с ощущениями, восприятиями, представлениями). Тот факт, что при постановке вопроса о „живом созерцании“ необходимо выяснить роль чувственного в человеческом познании, остался в тени. Отсюда ряд неточностей. Например, на стр. 236–237 проводится мысль, что на данных стадиях человечества отсутствие абстрактного мышления ведёт к извращению картины мира, корни извращения лежали в чувственном. Я не берусь судить безапелляционно, но мысль эта туманная. Если имеется в виду то, что в целом ряде случаев восприятия дают картину предмета, в некоторой части ложную (напр., иллюзии), так в этом ещё нет ничего специфически человеческого. Специфически человеческое отражение и связанные с ним возможности ошибок в отражении предполагают формирование мышления.

3) Глава о возможности идеализма на стадии абстрактного мышления должна была быть главной, но она остаётся наименее разработанной. Некоторые понятия здесь не определены и дают почву для двусмысленности („теоретическое мышление“, „абстрактные понятия“, „общие понятия“). Ряд логических понятий определён так, как это имеет место в поверхностных определениях некоторых учебников по логике (например, понятие отождествляется с родо-видовой дефиницией). В объяснении возникновения мышления автор стоит на точке зрения постепенности превращения чувственности в понятие (на стр. 441 говорится, что понятие возникает как итог чувственности). В результате такое отличие марксистского мышления возникновения мышления от домарксистского материализма смазывается. Основа возникновения мышления — труд, и надо было на этом акцентировать внимание: показать, как на базе труда предшествующие формы отражения скачкообразно превращаются в качественно новые.

4) Бросается в глаза следующее обстоятельство. Автор полагает, что идеализм обращается к теории познания для защиты своих позиций. Это — односторонне. Развитие научной теории познания диктуется прежде всего интересами общественной практики и потребностями наук. Идеалисты же спекулируют как раз на неразработанности, на трудностях теории познания, а то создаётся впечатление, что интерес к теории познания есть признак идеализма.

Наконец, в работе не получил (в прочитанной мною части) специального рассмотрения вопрос об общественной картине мира и систематической её разработке. В этом вопросе и в настоящее время имеются затруднения. Быть может, его не следует выделять в специальный раздел, но тогда нужно как-то дополнить всю работу с этой стороны. Более эффективным путём в этом отношении, на мой взгляд, является не путь ведения сложных вопросов к общим истинам, а путь перехода от общих и простых истин к более сложным проблемам, характерным для современного научного мышления и соответствующим философским спорам»^[289].

16 июня исполнилось полгода его работы в институте. В этот день на секторе обсуждалась диссертация И. В. Николаева «Чувственный опыт как источник образования научных абстракций». Его выступление было первым и самым пространным. Фактически он говорил если не с позиций научного руководителя, то как потенциальный оппонент.

В эти первые полгода его пребывания в институте произошло событие, которое, случись оно несколькими годами ранее, могло бы поставить крест на его карьере или, как минимум, серьёзно её осложнить. Комиссия отдела науки ЦК КПСС, которая работала на философском факультете МГУ в связи с дискуссией, вызванной тезисами Ильенкова и Коровикова, сделала выводы, послужившие основой для партийной проработки как самих авторов тезисов, так и сочувствующих им. Естественно, составленная комиссией справка не могла остаться без внимания и в Институте философии, где к тому времени уже работал Ильенков.

7 и 14 апреля состоялось два многочасовых заседания сектора по вопросу «О теоретических ошибках тов. Ильенкова Э. В.». Оба заседания проходили в расширенном составе. Похоже, на них присутствовал весь институт — 81 человек! По замыслу организаторов, они должны были пройти по отработанному ещё в 1930-е годы сценарию избиения виновного.

Заведующий сектором П. Т. Белов начал по-партийному строго, но вскоре сорвался в оголтелый хай, не стесняясь в выражениях и ругани: «На днях Учёный Совет МГУ в итоге двухдневного обсуждения тезисов товарищей Ильенкова и Коровникова, названных „К вопросу о взаимосвязи философии и знаний о природе и обществе в процессе их исторического развития“, принял решение, квалифицирующее концепцию этих товарищей как идеалистическую, гегельянскую, меньшевистско-идеалистическую.

Тезисы написаны год назад. И хотя теперь сами авторы отказались бы их подписать, тезисы получили большое распространение среди преподавателей, аспирантов и студентов МГУ и принесли большой ущерб делу воспитания молодого поколения. Их идеалистическая антинаучная концепция проникла и в наш институт. Товарищ Ильенков является работником нашего института. Поэтому на нас ложится особая ответственность в деле разоблачения антинаучной сущности его тезисов, в деле глубокой всесторонней критики порочных положений этих тезисов. Особенная серьёзность в подходе к этим тезисам определяется тем, что речь идёт не о каких-нибудь частных вопросах, а о предмете и задачах философии, о понимании сущности марксистско-ленинской философии.

В чём заключается суть вывиха товарищей Ильенкова и Коровикова? В отрицании за марксистской философией задачи выражения научного мировоззрения, в сведении философии лишь к формальной логике. Это даже не гегельянская точка зрения, а позиция современного позитивизма. Уже с первых слов философия настойчиво противопоставляется наукам о природе и обществе. Вся первая страница посвящена этому. Это — основная линия и всех других тезисов: философия не наука о наиболее общих законах природы и общества, больше того, философия вообще нигде не названа наукой. Это чисто позитивистская позиция. Истинный предмет философии, по мнению авторов тезисов, — исследование логических категорий. <…>.

Каковы же причины всего этого? Мы не должны ограничиваться только констатацией ошибок, но должны найти причины, породившие их.

Первое, что я хочу отметить, — это страшное зазнайство товарища Ильенкова, сочетающееся с серьёзными пробелами в области философии. Как говорится, „много амбиции при недостаточной амуниции“. Уже в первых же своих выступлениях при приходе к нам в институт товарищ Ильенков называл всех олухами, невеждами т. д., потом он стал немного корректнее, но, видимо, только внешне, по-прежнему пренебрегая критическими замечаниями, не прислушиваясь к голосу критики.

Надо сказать, что в МГУ и у нас в институте была среда, которая поддерживала, культивировала это зазнайство, невнимание к критике. Я имею в виду определённую группу лиц в Университете, которая держалась именно как группа молодых, противопоставляя себя старшему поколению преподавателей. Помните, как выступал на обсуждении работы Ильенкова товарищ Давыдов? Его речь пестрила словами „мы требуем“, „мы считаем“ и т. д. Да и у нас в институте есть люди, которые буквально уши прожужжали Ильенкову об его талантливости и о том, что он должен разгромить от лица „молодых“ своих старших товарищей.