«Полёты имеют самодовлеющую ценность независимо от того, на чём летаешь и ради чего. Кто вкусил это хотя бы однажды, тот поймёт меня. А „штурмовик“ оказался отличной машиной, в особенности — для маршрутных полётов, полётов строем, стрельб и бомбёжек.

Полёты — это от силы час в воздухе, а чаще — десять или двадцать минут. Остальное — наземная суетня (заправка и чистка машин, наземная подготовка, стартовый наряд). Но эти минуты окупают всё остальное. Они дают осознание исключительности нашего положения. По статистике „штурмовиков“ сбивают в среднем на десятом вылете. Немцы лётчиков-штурмовиков в плен не берут. Впрочем, и брать некого. Обычно самолёты взрываются в воздухе или при ударе о землю (они начинены снарядами, бомбами, бензином). Так что нас ждёт скорая и верная гибель. И потому нам позволяется многое такое, что запрещено простым смертным. Мы быстро обрастаем непокорными кудрями, кое-кто отпускает усики, обзаводится широкими офицерскими ремнями»^[92].

За время обучения в УВАШП Зиновьев провёл в небе 192 часа. Из них на самолёте Р-5 — 104 часа (вывозных полётов, т. е. в сопровождении инструктора, — 58 часов, контрольных — 12, самостоятельных — 34 часа), на Ил-2 — 88 часов (вывозных — 25 часов, контрольных — 11 часов, самостоятельных — 52 часа)^[93].

Не меньшее внимание в школе уделялось физической подготовке. Помимо двух ежедневных обязательных часов упражнений курсанты по выбору регулярно посещали различные спортивные секции — футбольную (три раза в неделю), волейбольно-баскетбольную, теннисную, гребли и плавания, легкоатлетическую, рукопашного боя (все — дважды в неделю)^[94]. По этим видам спорта проходили соревнования. Постоянно проводились общешкольные смотры строевой и физической подготовки, в программу которых входили марш-бросок на 15 км, преодоление в противогазах «заражённого участка» протяжённостью 2 км, стрельба по мишеням, гранатометание, рукопашный бой, взятие двухсотметровой «штурмовой» полосы^[95].

Каждое лето школа на три месяца выезжала на лагерные сборы.

Зимой проводились смотры лыжной подготовки на дистанции 10, 20 и 30 км. В соответствии с «Положением о лыжном смотре» дистанция 10 км проходила по следующим этапам и положениям: «Старт с надетым за 2 минуты до старта противогазом. В противогазе со старта участник идёт 500 м. На последнем километре дистанции ставится изгородь высотой 1 м 35 см, которая преодолевается лыжником любым способом, но на лыжах. Далее идёт метание гранат по столу, отстоящим на 25 м и имеющим размеры 1×3 метра, далее идёт поражение 3-х чучел. 1 укол вправо, 2 — укол влево, 3 — отбив влево и удар винтовкой вперёд, финиш за 100 метров преодолевается ползком 3-мя способами, указанными в наставлении по лыжной подготовке КА 1941 г.». 20 км преодолевалось по среднепересечённой местности. 30 км со стрельбой во 2-й половине дистанции из винтовки^[96]. Для успешного проведения лыжного смотра командирам подразделений приказывалось составить двухнедельный план тренировок личного состава своего подразделения «с учётом использования всего свободного времени в рабочие и выходные дни. Ко дню смотра довести километраж находа каждого участника до 140 км»^[97].

Знавшие Александра Александровича люди отмечали его крепкое, спортивное телосложение, отличное здоровье, неизменную бодрость и энергию. Даже в преклонном возрасте он сохранял стремительную походку, загоняя в отдышку своих значительно более молодых спутников. Несомненно, наряду с природными данными и внутренней жизненной установкой значимую роль в этом сыграла та физическая закалка, которую он получил в стенах УВАШП.

31 октября 1944 года в составе 6-го выпуска в группе из 21 человека Зиновьев окончил Ульяновскую военную авиационную школу пилотов^[98]. В ходе выпускных испытаний показал следующие результаты: Дисциплина — 4; Техника пилотирования — 4; Политподготовка — 4: Строевая подготовка — 5; Физическая подготовка — 5; Воздушная стрелковая подготовка — 4; Воздушная навигация — 4; Матчасть мотора АМ-38 — 4; Матчасть самолёта ИЛ-2–5; Авиасвязь — 4; Военно-химическая подготовка — 5; Бомбометание — 5; Тактическая подготовка — 5; Военная топография — 4; Военная маскировка — 4; Метеорология — 5; Парашютная подготовка — 4; Уставы Красной армии — 4; Наземно-строевая подготовка — 4; Авиагигиена — 4; Теория полёта — 5^[99].

11 ноября 1944 года приказом ВВС КА№ 0467 Зиновьеву А. А. присвоено первичное офицерское звание «младший лейтенант»^[100].

В Ульяновске 14 мая 1944 года он впервые стал отцом.

Автобиографический герой романа «В преддверии рая» рассказывает: «В течение первого года армейской службы о женщинах мы не думали. Тяжёлая служба, плохая еда и медицинские препараты, добавляемые в еду, делали своё дело, — превращали нас в вялые существа, думающие только о том, чтобы поспать да пожрать. На втором году стал пробуждаться интерес к женщинам. Мы окрепли, приспособились к тяготам службы, научились сачковать. Очевидно, и действие лекарств стало ослабевать. Незадолго до войны нас направили на железнодорожный разъезд разгружать эшелон с авиабомбами. Около разъезда строили укрепления. И нагнали туда сотни женщин. Те копали землю, таскали шпалы. Вид у них был жалкий, — чёрные от загара и пыли, в рванье. Тут-то мы вдруг почувствовали, что мы — мужчины. Скорее, это бабы почувствовали, что мы — мужчины. Мы ещё некоторое время сопротивлялись. Но не устояли. За неделю мы обрели минимальные познания в делах любви. После этого отбить у нас интерес к женщинам не смогла никакая работа, кормёжка и медицина. Куда бы мы после этого ни попадали, мы первым делом обследовали ситуацию с бабами. Не брезговали ничем, руководствуясь принципом: бери, что подвернётся, бог увидит, лучше даст. <…>

Вокруг школы сложился устойчивый контингент женщин, которые переходят „по наследству“ от одного окончившего звена к другому. Однако это обычно некрасивые и неинтересные женщины, одно слово — бабы. На таких клюют только „с голодухи“. А если курсант удовлетворил свои насущные потребности, он уже метит выше, выбирает кое-что посвежей и повыгодней. К тому времени, как мы попали в школу, в окрестностях её все мало-мальски приличные места были „забиты“. К ним пристроились инструктора, техники, преподаватели, первые выпускники. Многие из этих девчат уже вдовы. Кое-кто вышел замуж вторично и имеет шансы повторить это. Женские резервы пополняются за счёт подрастающих поколений, но в город перевели танковое училище и училище связи. И наши возможности сократились. И найти в городе незанятую приличную бабу стало трудной проблемой»^[101].

Он нашёл.

Правда, не в городе. Осенью 1943 года курсанты УВАШП привлекались к сельскохозяйственным работам в районе Екатериновки, неподалёку от которой находился один из учебных аэродромов. Рядом располагалась животноводческая ферма, где работали местные женщины. Нина была телятницей. Ей шёл двадцать третий год. Их отношения завязались легко, и хотя в них не было изысканного романтизма, общение приносило обоим человеческую радость и тепло. Он давно уже не испытывал не то что женской ласки, а простого душевного отношения. Доброго внимания и заботы. Всё время приходилось жить начеку. Держать оборону. Огрубел. Стал жёстче, циничнее. Потому новыми чувствами дорожил. При всякой возможности сбегал на свидание. И даже когда настала зима и все окрестности завалило снегом, надев лыжи, мчал к ней по пересечённой местности, одолевая овраги и ухабы. А вскоре стало ясно, что любовь их не бесплодна.

Сына назвал Валерием. В честь Чкалова.

А какое ещё мог носить имя сын лётчика?

Одно из последних интервью Зиновьева, вышедшее буквально за несколько дней до его смерти, в конце апреля 2006 года, называется «Правда о войне ещё не написана»^[102]. Действительно, есть какое-то странное ощущение того, что, зная сегодня, казалось бы, про войну всё, мы в то же время толком ничего о ней не знаем. Откуда у нас эта иллюзия знания и это знание его иллюзорности?