7 ноября 1943-го «курсант авиароты ст. сержант Ф-ин, будучи выделен отделу МТО для выполнения хоззадания, напился пьяным, учинил дебош в клубе школы и был удалён в комнату дежурного по штабу. Находясь в указанной комнате, ст. сержант Ф-ин вступил в пререкание с дежурным по школе майором Т-вым и стал наносить последнему различные оскорбления. Майор Т-ов вызвал караульных и направил Ф-ина на гарнизонную гауптвахту. Во время сопровождения Ф-ина на гауптвахту в действия сопровождавших вмешался командир авиароты ст. лейтенант И-ев, который приказал сопровождающим освободить Ф-ина, и он снова появился в здании школы. Дежурный по школе майор Тарасов вторично вызвал из караульной сержантов К-ца и Т-ак и приказал им Ф-ина отправить на школьную гауптвахту, но последние до места назначения не доставили и самостоятельно его освободили. Ф-ну — 5 суток простого ареста с содержанием на гауптвахте, К-ца и Т-ак — 3 суток простого ареста, И-ву — выговор»^[86].

4 июня 1944-го «мл. лейтенант М-ев с инструктором-лётчиком лейтенантом А-ым в д. Чердаклы устроили совместную пьянку, после которой учинили между собой драку, сопровождавшуюся стрельбой из пистолетов, и всё это совершалось на глазах у подчинённых»^[87].

Гвардии полковник Михевич, сменивший на посту начальника школы В. Г. Уруса, 26 октября 1944 года в приказе № 411 с/п «О недочётах в работе подразделений школы, мероприятиях по их устранению и укреплению воинской дисциплины» констатировал:

«1. Учёт людей и тщательная проверка командирами подразделений наличия всего состава в служебное время на занятиях отсутствует, вследствие чего много болтающихся людей без дела и увиливающих под разными предлогами от занятий и работы.

2. Часто встречается сержантский и рядовой состав в городе в служебное время без разрешения и увольнительных записок и не по форме одетыми.

Курсантский состав не подтянут, руки держат в карманах, курят в неположенных местах. Часть курсантского и сержантского состава срочной службы не острижен.

3. В обращениях между собой даже в присутствии руководителей занятий нарушают § 21 ВУС-37.

4. Внутренний распорядок систематически нарушается и, главным образом, вследствие плохого хозяйственного обеспечения мероприятий, регламентирующих чёткое выполнение распорядка дня во времени. В столовой мало столов и скамеек, крайне недостаточно посуды, освещение столовой, общежитий и классов проходит с большими перебоями, электролампочек мало. В часы отсутствия электросвета нет керосиновых ламп. Отсутствие освещения срывает выполнение учебных мероприятий и создаёт предпосылки к хищению имущества.

5. В комендантской службе нет достаточной бдительности на контрольно-пропускных пунктах. Пропуска при входе на территорию школы и выходе тщательно не проверяются. Контроль за комендантской службой со стороны коменданта школы слабый.

6. В казарменных помещениях уборка производится плохо, грязно, койки заправлены неоднообразно, часть матрацев не набиты соломой, под матрацами хранятся разные вещи, табуреток и скамеек в казармах нет и курсанты садятся на койки, тумбочек недостаточно, а имеющиеся требуют ремонта. Собственные вещи у части курсантского состава не отобраны для хранения их на складе.

7. При несении караульной службы и внутреннего наряда продолжают иметь место нарушения уставных требований, вследствие плохого инструктажа и систематического контроля. Дежурные по школе формально относятся к выполнению своих обязанностей, чётко не выполняют требования уставов и инструкции дежурному.

8. Несмотря на наличие приказа по школе дежурные офицеры в эскадрильях и запасной авиароте регулярно не назначаются.

9. В столовых имеют место срывы питания личного состава по распорядку дня, вследствие несвоевременного подвоза продуктов и особенно дров по вине работников ОИС. <…>

11. Во всех подразделениях вошло в систему нарушение сроков выполнения приказов по школе, в ряде случаев требуется напоминание»^[88].

Судя по количеству объявленных благодарностей и поощрений, Зиновьев проходил службу исправно. Лишь однажды, да и то в самом конце курса, как говорится, напоследок, за месяц до окончания школы, получил десять суток строгого ареста «за оскорбление дежурного офицера по столовой»^[89] — похоже, преждевременно вдохнул «воздух свободы».

Спустя годы УВАШП послужит прототипом Ибанской Военной Авиационной Школы Пилотов в романе Зиновьева «Зияющие высоты». Он придаст её образу символическое содержание, найдя в ней художественную формулу осмеяния советской коммунальности, в равных пропорциях сочетающей в себе казарменную дисциплину сверху и противостоящую ей снизу анархию, их непрерывную борьбу и взаимодействие, угрозу, страх и общее бессилие.

ИВАШП — воплощение концентрированного презрения Зиновьева к советской реальности, к её фальшивости, несуразности, глупости и самодовольству, к её агрессивной банальности и пошлой криминальности: «После обеда <…> захотелось есть. И тогда Сачок предложил похитить самую мощную кастрюлю со вторым, называемую „Фердинанд“. План похищения был гениально прост: двое арестантов заходят на кухню, снимают кастрюлю с плиты и уносят. Если заметят, что исключено по законам психологии, отделаемся шуткой. Караульного можно подкупить кашей, но лучше отвлечь. Так и сделали. Мазила, Литератор и Патриот затеяли „очко“ на жратву, Караульный клюнул на это, ему дали выиграть компот, и он забыл обо всём на свете, просадив затем обеды на три дня вперёд. Убийца и Паникёр спокойно унесли „Фердинанд“ с плиты, и никто не обратил на это внимания. Когда пропажу обнаружили, Школа пришла в невероятное возбуждение. Сотрудник первым делом направился к нам. Понюхав гнусную атмосферу губы и поглядев пристально в глаза каждому, он понял, что уже поздно. Операция „Фердинанд“ была одной из самых славных страниц в истории Школы. Когда Сослуживец несколько десятков лет спустя встретил одного бывшего курсанта Школы, то единственное, что тот помнил о Школе, была история с „Фердинандом“» ^[90].

Но было бы несправедливо считать Ульяновскую военную авиационную школу пилотов образца 1942–1944 годов каким-то малоэффективным и слабодисциплинированным учебным учреждением. Отнюдь. УВАШП возникла в начале войны на базе первого Всесоюзного авиатехникума Осоавиахима, существовавшего к тому времени в Ульяновске уже десять лет и имевшего опытный педагогический состав и достаточную материальную базу для подготовки военных лётчиков. Школа размешалась в просторном двухэтажном здании бывшего Симбирского ремесленного училища имени графа В. В. Орлова-Давыдова, которое было выстроено в начале XX века на берегу реки Свияги из красного кирпича в модном тогда «новорусском» стиле. Здание стоит и по настоящий день. В хорошую солнечную погоду оно выглядит нарядно и празднично. За годы Великой Отечественной войны из стен школы было выпущено 880 лётчиков, более сорока из них были удостоены звания Героя Советского Союза.

Лётная подготовка в школе в годы обучения в ней Александра Зиновьева проходила на самолётах Р-5 и Ил-2 (учебная модель — УИЛ-2). Р-5 — машина образца 1929 года, родственная по конструктивным особенностям, внешнему виду и функционалу биплану У-2, с которым Зиновьев имел дело в 14-й ВАШПОЛ. А вот Ил-2 был новинкой. Его разработка в КБ под руководством С. В. Ильюшина велась в конце 1930-х. Первые испытания прошли осенью 1939 года, а с февраля 1941 года началось массовое производство. Изучению строения самолёта, мотора, боевого вооружения, тактико-технических данных, правил пилотирования и ведения боя придавалось особое внимание. На теоретические занятия и практику отводилось большое количество учебных часов. О высоких профессиональных навыках инструкторов УВАШП свидетельствуют донесения о благополучных исходах лётных происшествий, возникавших порой из-за технических неполадок^[91].

Полёты доставляли ему истинное наслаждение. Давали ощущение силы и подлинности. В небе была настоящая, не краденная исподтишка свобода. Экзистенциальная. Сверху открывался иной взгляд на мир. Менялся масштаб всего. Рек, домов, людей. Дел, забот, отношений. Всё наземное и земное становилось мелким и незначительным. Зато сам пилот и его машина вырастали точно под увеличительным стеклом и проявлялась их истинная суть и возможности. В небе он был не курсантом. Он становился Человеком. И подступало счастье.