В гости к Зиновьевым я шёл с ощущением редкой удачи, случайно полученной привилегии познакомиться с живым классиком, с человеком, кто делает историю. На протяжении всей встречи, несмотря на присутствие около десятка человек, я чувствовал его рентгеновский взгляд: порой было страшно от того, что этот человек видит насквозь твои мысли, душу. Во всяком случае, в моей жизни больше не было такой „рентгеновской“ встречи, когда невозможно было спрятать ни одной мысли, как в храме… Это, правда, не помешало мне задавать вопросы „взахлёб“, на что даже получил справедливое замечание его супруги Ольги Мироновны Зиновьевой, что могу лишиться возможности получить более полные ответы. Всё было очень динамично и ощущалось как интенсивный энергообмен. В разговоре были задействованы все участники встречи, каждый воспользовался своим правом на вопрос»[819].
В таких встречах и беседах рождался «зиновейник» — неформальная духовная община. Реальная альтернатива духовному вырождению и пустоте.
Семинар. Очаг сопротивления.
Он щедро раздаривал себя людям. Но ему хотелось вести систематическое обучение. Его логическую школу в своё время подло придушили. За границей об учениках и подумать было невозможно. Его педагогическая душа томилась. Ректор Московского гуманитарного университета И. М. Ильинский, с которым Зиновьев познакомился в Кишинёве, вспоминает: «Однажды мы с Александром Александровичем крепко выпили. Так, без всякого повода, по случаю, под солёный огурец. Это было, кажется, в 2001 году. В какой-то момент он с горечью вдруг сказал: „Мне уже под восемьдесят, а у меня нет учеников. Скоро уходить в мир иной, а кроме книг, после себя ничего не оставляю“. <…> Вскоре я предложил ему создать в университете Школу А. А. Зиновьева. Сказал: „Я каждый год буду отбирать в эту школу 50–60 самых головастых наших студентов, а Вы будете читать им тот курс лекций, который сочтёте нужным. Тогда Вы сможете передать молодёжи квинтэссенцию Ваших идей“. Зиновьев отреагировал словами: „Отличная идея!“»[820].
Школу Зиновьева при Московском гуманитарном университете в течение последующих лет окончило около 300 человек. Каждому был выдан сертификат с перечнем прослушанных лекций, подписанный Зиновьевым и Ильинским, заверенный печатью университета.
Содержание курса нашло отражение в пособии «Логическая социология», вышедшем в издательстве университета. В этом труде Зиновьев обобщил и довёл до итогового завершения основные положения и принципы созданной им новой гуманитарной дисциплины.
Лекции эти записаны на видео, оцифрованы и выставлены в открытый доступ в Интернете. Благодаря новым технологиям каждый может стать учеником «Школы А. А. Зиновьева».
Было бы желание!
Кстати, возможности Интернета он оценил достаточно быстро, однозначно признав его культурно-историческое значение. Особенно высоко ставил он потенциал свободы и независимости личности в Интернете. Для него как «суверенного государства» это было дороже всего. Он видел в Интернете идеальное пространство самореализации. «Я всю свою жизнь (начиная со школы) занимался интеллектуальной творческой деятельностью. И с первых же её шагов, когда у меня стали обнаруживаться какие-то способности и получаться какие-то результаты, я сталкивался с противодействием со стороны людей, от которых так или иначе зависел успех и признание результатов этой деятельности, — делился он с читателями журнала „Домашний компьютер“. — Эти люди образовывали базисную среду, в которой должна была протекать моя деятельность и с которой я должен был считаться. Чтобы выжить в качестве творческой личности, я должен был погружаться в эту среду, подчиняться её законам. Но деятельность моя была такова, что поступая так, я должен был всю жизнь посвятить „пробиванию“ какого-то маленького кусочка её результатов, причём — без гарантии на адекватное признание. У меня ушли десятки лет борьбы, чтобы ослабить и разорвать путы среды и завоевать свободу деятельности, на какую был способен и к какой стремился. Это мне удалось лишь отчасти. Занять в жизни положение, адекватное тому, чего я добился в своём творчестве, так и не удалось. Я смотрю на Интернет с точки зрения этого опыта своей жизни. Я не рассчитываю на то, чтобы воспользоваться им лично. Слишком поздно. Если бы он появился в моей юности и я имел доступ к нему, я, наверное, построил бы свою жизнь иначе. Но я — не уникальное исключение. Думаю, что людей такого типа, как я, на планете появляется довольно много. Вот для них Интернет может стать мощнейшим средством не только расширения и облегчения сферы информации и коммуникации, но прежде всего средством освобождения от рабской зависимости от фундаментальной среды и включения в среду качественно иного социального типа и более высокого (с точки зрения творческой деятельности) уровня. Это может радикально повлиять на все аспекты творчества. Это позволит экономить силы и время, расширить сферу новаторства, выработать более свободные и вместе с тем более строгие критерии отбора и признания»[821].
В апреле 2000 года журналист газеты «Лимонка» Алексей Волынец, делавший с ним интервью, предлагал ему создать свой сайт: www. zinoviev.ru. «Полагаю это было бы крайне интересно и полезно, — писал он Зиновьеву. — Даже у нас, в России, особенно в Москве, уже сотни тысяч пользователей Интернета и гигантская аудитория на Западе. Это позволило бы ежедневно ознакомиться с Вашими работами сотням людей, вне зависимости от их географии. А также позволит иметь отличную „обратную связь“ с читателями, благодаря возможности E-mail, электронной почты»[822]. Но он не знал, как подступиться. Однако идея ввести Зиновьева в интернет-пространство, как говорится, витала в воздухе. И совсем скоро нашёлся молодой помощник.
Павел Карпов, как и многие, пришёл в «зиновейник» на Чертановскую по зову души, желая разобраться в собственных мыслях и сомнениях. И не зря. «Я столкнулся с критикой со стороны Александра Александровича, — вспоминает он. — Она не была жёсткой, но была по-зиновьевски увлекательной, страстной. Он, как обычно, фиксировал свою позицию, а не пытался изменить позицию другого человека или как-то его перевербовать. Он просто заявлял своё кредо, излагал своё представление. Весомость и ясная простота этих представлений была столь значима, что внутри думающего человека начиналось внутреннее борение, размышления и в конечном итоге какое-то уточнение себя, уже соотнося с тем, что есть такой феномен — А. А. Зиновьев. Ложная идеологическая шелуха отпадала»[823]. Услышанным и осознанным хотелось делиться с каждым. Об этом должны знать все!
Карпов предложил публиковать Зиновьеву все его актуальные тексты на сайте «Русский вклад». И вскоре они стали очень популярны. Возникло предложение организовать дистанционное обучение пользователей сайта. «Значительная часть последней книги А. А. Зиновьева „Фактор понимания“ была подготовлена им как Интернет-лекции для широкого круга русскоязычных подписчиков из разных регионов мира, — рассказывает Карпов. — Эти лекции появлялись с определённой периодичностью в течение двух лет. Мы провели кампанию с целью формирования своего рода клуба читателей, готовых изучать произведения А. А. Зиновьева. Александр Александрович писал лекции, мы их оперативно рассылали подписчикам, придумывали разные формы заданий слушателям. Получая вопросы от читателей, мы передавали их Зиновьеву. В общем, организовывали диалог Александра Александровича с Интернет-аудиторией»[824].
Был потом ещё проект. На сайте «Русский подкастинг». По книге Зиновьева «Веселие Руси». Зиновьев читал отрывки из книги, а Карпов превращал это в некий интересно-слышимый аудиофайл.
Зиновьев всегда был открыт ко всему подлинно новому, революционному. Не любил архаику, антиквариат. Ценил неординарных людей. Сильных. Идущих наперекор. Ломающих традиции. Открывающих неизведанное. Идеи, взрывающие мозг, вызывали его самое живое сочувствие. Поступки, осуждаемые массой, находили его неизменную поддержку. Когда-то он сформулировал правило: чтобы обогнать, нужно не догонять, а резко уйти в сторону, то есть — в отрыв. И приветствовал всех, идущих своим путём. Он знал, как им трудно. Он сам был в отрыве. В стороне.
