«Если и отравлено, — подумала она, то умно. Медленно. Не для того, чтобы убить сразу».

Эта мысль не испугала. Скорее — успокоила. Значит, пока она нужна живой.

Синь сделала первый глоток.

Тёплый отвар медленно разлился по горлу, осел в груди. Тело отозвалось не облегчением, а согласием — будто признавая: да, можно пока оставаться здесь. Она выпила ещё немного, затем отставила чашку и стала не торопясь доедать остальное. В больнице она давно усвоила: еда — это тоже наблюдение.

Она ждала.

Когда свет за окнами стал ровнее, а утро окончательно потеряло свою зыбкость, за ней пришла А-Жу.

Служанка остановилась у входа в Павильон, сложив руки перед собой, как полагалось, но дыхание у неё было слишком быстрым. Щёки — розовые, будто от холода.

— Принцесса, — тихо сказала она, не поднимая глаз. — Вас просят вернуться в покои. Там… вас будет ожидать командующий стражей.

Слово «командующий» она произнесла так, будто это был не человек, а болезнь.

Линь Синь молча кивнула.

Они вышли из Павильона вместе.

Снаружи воздух казался другим: резким, свежим, с металлическим привкусом холода.

А-Жу шла чуть позади, стараясь не наступать слишком близко, но и не отставать. Синь заметила это сразу. Такая дистанция была знакома: так держатся рядом с пациентом, чьё состояние может ухудшиться в любой момент.

По дороге им попадались люди: слуги, стражники, посыльные. Никто не кланялся слишком низко. Никто не смотрел прямо в глаза. Но почти каждый останавливался.

Синь чувствовала это кожей: мгновенную паузу, едва заметное напряжение в спинах, взгляд, который скользил по ней — быстро, осторожно, словно проверяя, на месте ли всё.

"Меня сверяют с чем-то", — подумала она. "С образом. С ожиданием."

Один из стражников у поворота слишком поспешно опустил голову, и его рука дрогнула на древке копья. Другой, напротив, смотрел прямо перед собой, так напряжённо, что это казалось почти вызовом. Ни один из них не был равнодушен.

— Они всегда так смотрят? — спросила Синь негромко.

А-Жу вздрогнула, словно её застали за проступком.

— К-кто?.. — она замялась. — Стража? Сегодня… да. Сегодня особенно.

Синь не стала уточнять почему.

Коридоры сменялись двориками, дворики — крытыми переходами. Где-то журчала вода, где-то звенел металл. Дворец жил своей жизнью, но в этой жизни для неё было отведено особое, заметное место.

Она поймала себя на странной мысли:

"Если я исчезну сейчас, это будет проблемой, но не трагедией."

Покои встретили её тишиной.

Здесь было тепло, но не уютно. Воздух словно застывал ожидая. А-Жу помогла снять накидку, аккуратно её повесила, а потом остановилась у двери, не решаясь уйти.

— Ты можешь идти, — сказала Синь.

— Я… — А-Жу сжала пальцы. — Мне велели быть рядом, если…

— Если что? — спокойно спросила Синь.

Служанка покачала головой.

— Если что-нибудь понадобится, зовите, — закончила она наконец и выскользнула за дверь.

Линь Синь осталась одна.

Она прошлась по комнате, отметив выходы, ширмы, окна. Привычка, от которой невозможно избавиться. Потом остановилась у окна.

Снег усилился. Первый настоящий снег — тихий, нерешительный, будто сам не был уверен, что ему позволено падать.

"Командующий стражей", — подумала Синь. "Значит, разговор будет не о здоровье."

Она выпрямилась, когда за дверью послышались шаги.

Медленные. Тяжёлые. Уверенные.

Такие шаги делают люди, которые знают: им точно откроют.

Дверь распахнулась без стука.

В покои вошёл мужчина в тёмном доспехе, поверх которого был накинут плащ цвета мокрого камня. Снег ещё не успел растаять на его плечах. Он не спешил стряхнуть его — будто хотел, чтобы холод вошёл вместе с ним.

Он не поклонился. Лишь склонил голову ровно настолько, чтобы жест можно было истолковать как признание статуса, а не уважение.

— Принцесса Юэ, — произнёс он.

Голос был низким, сухим, без интонаций. Таким голосом отдают приказы, а не задают вопросы.

Синь отметила сразу: этот человек не из тех, кто повышает голос. Ему не нужно.

— Командующий, — ответила она так же ровно.

Он чуть прищурился.

Это была первая трещина — едва заметная, но настоящая.

— Вы выглядите… спокойнее, чем я ожидал, — сказал он после короткой паузы. — После Ночной Черты.

"Ты ожидал истерики? Дерзости?" — подумала она. "Или просто хотел убедиться, что я всё ещё та, кого можно опасаться?"

— Возможно, я просто устала удивлять, — сказала Синь. — Ночь была долгой.

Командующий сделал шаг вперёд. Один. Этого оказалось достаточно, чтобы пространство в комнате изменилось — как меняется воздух перед грозой.

— Вы всегда находите слова, которые не отвечают на вопрос, — произнёс он. — Раньше вы делали это громче.

Вот оно.

Он помнил Юэ. Ту самую.

— Возможно, раньше я больше старалась, — ответила она. — Сейчас — нет.

Командующий приблизился и остановился совсем близко: достаточно, чтобы его присутствие заполнило пространство между ними. Он смотрел внимательно, не скрывая оценивающего взгляда. Не на лицо — глубже. Так смотрят на оружие: не любуясь, а проверяя, не дало ли оно трещину.

Синь наконец отвернулась от окна.

Она посмотрела на него по-настоящему — не мельком, не украдкой, а так, как привыкла смотреть перед операцией, когда счёт идёт на минуты.

И сразу почувствовала знакомое, почти рефлекторное напряжение. То самое, профессиональное, когда взгляд цепляется за деталь раньше, чем разум успевает назвать её вслух.

Линия скулы.

Ровный, слишком правильный нос.

Чуть заметная асимметрия в движении плеча — след старой травмы, давно зажившей, но не забытой телом.

«Нет…»

Она замерла, не отводя глаз.

Это было невозможно — и всё же слишком точно.

Она вспомнила тот образ: чёрные волосы, слипшиеся от крови, бледная кожа и слишком спокойное лицо для того количества боли.

Мужчина перед ней был живым, сильным, цельным. Но под доспехом угадывалось то же тело, которое она держала между жизнью и смертью несколько ночей назад.

«Это он. Точно он».

Мысль не вспыхнула — она опустилась тяжёлым грузом, оседая где-то глубоко внутри.

«Красивый», — отметила она неожиданно отстранённо.

Не так, как любят. А так, как врач фиксирует: пропорции, целостность, отсутствие лишнего.

Он заметил её взгляд.

— Что-то не так, принцесса? — спросил он, и в голосе впервые мелькнуло лёгкое раздражение.

"Он не узнал меня", — поняла Синь.

"Конечно. Для него я — Юэ. Для меня он — пациент. Был."

— Вы просто… — она сделала паузу, позволив себе старую привычку подбирать слова так, чтобы они не выдавали мыслей, — отличаетесь от того образа, о котором рассказывают.

Это была правда. Просто не вся.

Командующий усмехнулся.

— Мне не платят за то, чтобы нравиться.