— Почему бы и нет, — Ребекка оживилась. — Я только одобряю тягу к знаниям… Хотя некоторые вещи тебе, наверное, будет сложно понять без специальных знаний.

— Постараюсь не казаться полным идиотом и если что-то не пойму, то попрошу объяснить попроще, — заверил я.

— Что ж, Акира. Как ты уже хорошо знаешь, Призрак имеет революционное прямое нейросенсорное управление: никаких рычагов и джойстиков — достаточно просто подумать и биомеханоид это исполнит. При этом мы не ограничены примитивом уровня «силой мысли двигай точку по экрану монитора» — пилот владеет Призраком практически как своим собственным телом.

— Это так, — согласился я. — Ощущения были именно такими… А ещё вы не упомянули о том, что получаемые Призраком раны могут ощущаться как свои собственные.

— Это было открытием и для меня, — призналась Арчер. — До этого мы с таким просто не сталкивались. Да, уровень синхронизации Второго пилота даже выше, но она никогда не получала серьёзных травм при пилотировании… Потому что никогда и не пилотировала по-настоящему, впрочем. А характер травм Первого пилота имел иную причину — это были не последствия повреждений её Призрака, а реакция на разрыв контакта. Так что твой случай дал нам богатую пищу для размышлений.

— Всегда пожалуйста, — буркнул я. — Но если Призраки — это кибернетические гибриды, то почему при их создании вы просто не отрубили им болевые ощущения?

— Лично я видела пользу в том, чтобы использовать сигналы от болевых рецепторов в качестве системы мониторинга состояния Призрака. Это намного проще, чем выключать встроенную систему и делать сложную искусственную надстройку.

— Лично я вижу пользу в отсутствии боли при пилотировании, потому что если Призраку в бою отчекрыжить руку, можно, как минимум, потерять сознание от болевого шока.

— Да, это очевидная проблема, мы работаем над её решением, — поморщилась Арчер.

— Но пока что в случае чего я снова почувствую боль от ран Призрака?

— Что ж, значит придётся потерпеть.

— А заблокировать эти ощущения нельзя? Или вы не хотите?

— Повторюсь — мы используем болевые рецепторы Призрака, чтобы отслеживать его состояние. Это огромный и чудовищно сложный организм, при этом он живой, но не живёт в полном значении этого слова. Боль — это не прихоть, а в первую очередь сигнал, что в каком-то месте что-то неладное.

— Вот помяните моё слово, доктор Арчер, это нам ещё как-нибудь аукнется… — вздохнул я. — Хорошо, давайте лучше вернёмся к синхронизации.

— С этим всё просто. Мы называем степень пригодности человека к пилотированию Призрака дрифт-совместимостью. Чем меньше дрифт, то есть расхождение параметров нервной системы пилота и квантово-нейронного мозгового процессора Призрака, тем выше совместимость и тем проще управлять биомехом. Эмпирически установлено, что приемлемый порог дрифт-совместимости составляет 60% и выше, лучше вообще около 80%. На этом этапе задержка между мысленной командой пилота и действиями Призрака составляет от 200 до 500 миллисекунд, что сопоставимо с реакцией человека в стрессовой ситуации. Это позволяет совершать основные действия — ходьба, несложные манёвры, бой на средней дистанции, уклонение от медленных атак, подавляющий огонь или стрельба по площади.

— Пинг, — понял я. — Это как в компьютерных онлайн-играх! Задержка между действием игрока и действием в игре.

— Ну… возможно, — не слишком уверенно кивнула Ребекка. — Признаться, я не… большой эксперт в области компьютерных игр…

Я понял, что опять сболтнул лишнего.

А есть тут вообще такие онлайн-игры, а? Мир только-только оправился от глобальных потрясений — до онлайн-шутеров ли сейчас?

— Возвращаясь к дрифт-совместимости, — продолжила Арчер. — От 0 до 30% синхронизации — критическая непригодность, задержка от одной до пяти секунд, полное рассогласование, судороги, команды не приходят… Не то что ходить — даже просто стоять невозможно. Пилот, если так вообще можно выразиться, может получить тяжёлые травмы: кровоизлияния в мозгу вплоть до инсульта, повреждения нервной системы, слепота, в исключительных случаях — смерть.

— Поэтому вы не тестируете всех подряд?

— В том числе. Взрослые, возможно, вообще не подходят для пилотирования… Во всяком случае, я считаю именно так. Изначально мы проводили тестирование на заключённых… Никто не выдал больше десяти процентов синхронизации, — будничным тоном сообщила доктор. — А ведь мы протестировали не меньше ста тысяч человек.

— Это вы тогда установили, что неудачная синхронизация может привести к гибели?

— Ага, — безмятежно подтвердила Ребекка.

— Довольно… сурово.

— А к чему жалеть преступников? Там явно ангелов не было, зато отбросы со всего мира… послужили всему миру, уж прости за тавтологию. И мне больше импонирует мысль, что уж лучше использовать такие кадры, чем рисковать здоровьем добровольцев.

— Да нет, я вовсе не осуждаю, просто удивился такому подходу, — произнёс я.

— Критические события требуют критических решений, — слегка пожала плечами Арчер. — Зато мы перешли от тестирования взрослых к тестированию детей и подростков. Отмечу, что тут результаты были значительно лучше. Ни одной смерти за четыре года и двадцать тысяч тестов. При этом результаты были сильно выше — от 30 до 60 процентов синхронизации… Уже хоть что-то, хотя и всё ещё недостаточно. Задержка от 200 до 500 миллисекунд, пилот может вести Призрака по прямой, выполнять простые операции типа поднять или опустить руку, сделать шаг, но в прямом бою бесполезен — просто не успеет увернуться от удара или прицелиться по быстродвижущейся цели… Максимум таких пилотов — это нахождение в тылу, поддержка и никакого прямого контакта с противником.

— А вы все эти двадцать тысяч тестировали прям в Призраках?

— Нет, конечно, — доктор даже удивилась. — Ты сейчас как раз на тестовой платформе лежишь… А, ты о том, как мы узнали, что будет с Призраком, если его пилот будет обладать таким синхроуровнем? Ну, тут нам помог опыт Соры, чья синхронизация падала ниже тридцати процентов во время разрывов. В принципе, именно работа с ней и дала понимание, к чему нужно стремиться: минимальный уровень синхронизации от 30% и выше, лучше — 60%, в идеале — не меньше 80%, что позволит эффективно использовать Призрак. Впрочем, даже на минимально допустимом уровне они способны создавать инвертированное морфогенетическое поле, а большего от них, в принципе, не требуется. А на полном серьёзе воевать огромными роботами… такой бред.

— Так ведь всё равно к этому пришли.

— Чему я, мягко говоря, не рада, — поморщилась Арчер.

— Я так понимаю, что в идеале никаких гигантских боевых киборгов быть не должно, а МГ-поле должно вырабатываться какими-нибудь генераторами?

— Увы, до идеала нам ещё очень и очень далеко… — вздохнула девушка. — К сожалению, наше понимание древних технологий всё ещё очень далеко от совершенства… Если начистоту, то мы научились что-то воспроизводить и даже вносить кое-какие изменения, но фундаментального понимания процессов как не было и нет. Так что отделить генерацию МГ-поля от Призраков невозможно. Пока что, во всяком случае.

— А что вообще эта за штука — МГ-поле? Похоже на какое-нибудь силовое поле из фантастики…

— МГ-поле — это квантово-когерентное поле, объёмная полевая структура, взаимодействующая с материей, энергией и гравитацией на субатомном уровне. Оно генерируется специализированными клетками-резонаторами, содержащими белок типа Протеин-эпсилон, которые при подаче энергии резонируют с нулевыми колебаниями вакуума на определённых частотах. МГ-поле не является постоянным и однородным — оно динамически изменяется, реагируя на внешние воздействия.

— А если простыми словами?

— Если простыми словами, то организм (ОМЕН или Призрак) создаёт вокруг себя область, где меняются локальные физические константы — на микроскопическом уровне, но в макроскопическом масштабе. МГ-поле создаёт локальное изменение метрики пространства-времени — не гравитационное, а квантово-полевое. Это проявляется следующим образом: изменение эффективной массы движущихся объектов в поле (снаряды «замедляются» и теряют энергию), экранирование электромагнитных волн (поле поглощает часть энергии) и подавление термодинамических процессов — детонация взрывчатого вещества затухает, так как ударная волна теряет энергию на возбуждение когерентных структур поля. Известно два состояния МГ-поля — фазированное и инвертированное. Фазированное присуще клеткам Призрака, пассивно укрепляя ткани, уменьшая эффективную массу самого Призрака более чем на треть и базово защищая от радиации и микрочастиц. Инвертированное или же боевое — это своего рода смена полярности, когда из распределённой по телу структуры оно, если так можно выразиться, выворачивается наружу, рассеивая или отражая внешнюю энергию.