— Когда воображаешь, будто знаешь будущее — иначе быть и не может, — говорит Другой Я. — Но даже малейшее изменение порождает такую волну изменений, что послезнание становится не только бесполезно, а даже гибельно…

Странный сон. Я-другой говорю какие-то слишком очевидные вещи — взмах крыльев бабочки в Айове вызывает ураган в Индонезии…

— А ты уверен, что это сон? — парень повернул голову и пристально посмотрел на меня. От немигающего взгляда единственного глаза стало как-то даже не по себе.

— А что, есть варианты?

— Что ж, хорошо если ты так думаешь, — кивнул Я-другой. — Тогда дам простой совет — попробуй подготовиться к тому, что тебя ждёт.

— И что же меня ждёт?

— Монстры… кайдзю — они будут появляться чаще. «Иджис» думали, что у них есть в запасе ещё четыре года, но это не так. Скорее всего, атаки будут происходить каждый месяц.

— Какой я оказывается всезнающий, — усмехнулся я.

— Это несложно, когда, что называется, раз за разом прогоняешь один и тот же сценарий, — усмехнулся в ответ Я-другой. — Меняются имена, названия, тонкости, нюансы… Но суть остаётся прежней.

Парень посмотрел на красное небо, в котором висела громадная — едва ли не на четверть неба — чёрная луна, на гладкой поверхности которой не было ни единого кратера.

— Люди создают монстров, чтобы убивать монстров. А когда они становятся ненужными, то пытаются их уничтожить. Или воспользоваться. Или подчинить. Что чаще всего заканчивается примерно вот так, — парень указал в сторону руин Иерихона-2. — Такой они избирают путь… чтобы выжить.

— А можно хоть раз без мутных пророчеств? — поморщился я. — Без вот этих вот мутных «старый и молодой лев, клетка, глаза» и всё в таком духе?

— Будущее… непостоянно, — слегка грустно улыбнулся Я-другой. — И рад бы сказать что-то определённое, да вот только я сейчас и сам мало что знаю. Непросто победить кайдзю, но ещё сложнее будет разобраться с монстрами в головах пилотов.

— Ты о Соре? Ну да, она какая-то странноватая…

— Вам надо держаться друг друга, — сказал парень. — Всем вам. Иначе не выжить и не победить.

— Слова, слова, слова… — снова поморщился я. — Одни сплошные слова. Нет бы чего полезного сказать или посоветовать…

— Полезного? Что ж, можно и полезного, — усмехнулся Я-другой. — Когда проснёшься — говори, что не всё помнишь. Если чего-то не знаешь — вали всё на амнезию и пилотирование… Призрака.

— Это не просто сон, — понял я огляделся по сторонам. — Что происходит? Кто ты?

— Я — это ты. В том числе. А ты — это я. В том числе. Но ты можешь называть меня… — парень криво усмехнулся, — Третий.

…Я открыл глаза.

Всё тот же незнакомый больничный потолок.

— Очнулся?

Я сел на постели. Рядом на стуле обнаружился Командующий Нагумо с пачкой документов в руках.

— Как самочувствие? — отец посмотрел на меня поверх очков.

— Странное… — мне пришла на ум последняя мысль из сна. Собственно, обычно только она и запоминается. — Как будто я забыл очень многое.

— Сколько ты помнишь? — невозмутимо поинтересовался Командующий.

— Вчерашний день — полностью. До этого — всё как в тумане…

— Это нормально. Синхронизация с Призраком сильно истощает нервную систему — поэтому ты, например, и проспал три дня.

— А не два? — уточнил я. — Медсестра сказала…

— С того момента, как она вас уложила — прошли ещё сутки, — Нагумо-старший был просто сама невозмутимость. — Кто ты такой — помнишь?

— Акира Нагумо.

— Уже хорошо. Дата рождения?

А вот это с этим у меня уже проблемы, батенька…

— Эээ… — я попытался отделаться невнятным мычанием.

— 12 июня 2000 года, — Нагумо вздохнул. — Ясно… Впрочем, это временное явление, так что не будем заострять на этом внимания. Да и сам особо не беспокойся — воспоминания вернутся. Со временем.

— А если не вернутся? Или не все?

— Значит, получишь шанс начать жизнь с чистого листа, — пожал плечами Командующий. — Итак, спрашивай.

— А… о чём?

— О чём хочешь, — слегка усмехнулся Нагумо. — Ещё вчера ты жил себе спокойно в глуши, на Хоккайдо, а затем тебя привозят сюда, засовывают в гигантского робота и заставляют сражаться с не менее гигантским монстром. У любого нормального человека в такой ситуации будут вопросы. У меня их точно была бы целая куча.

— Хорошо, — я взъерошил волосы. — Сора. Она действительно моя двоюродная сестра?

— Не тот вопрос, что я ждал первым… Всё так, она — дочь сестры твоей матери.

— Почему так вышло, что она здесь, с тобой, а я сидел на Хоккайдо?

— А вот это уже более ожидаемый вопрос, — усмехнулся Командующий. — Чувствуешь обиду? Ревность? Гнев?

— Хочу разобраться, — я слегка пожал плечами. — У этого же есть причина? У всего есть причина.

— Сора была первой, кто смог синхронизироваться с Призраком. Увы, у неё с детства было слабое здоровье, поэтому она много времени проводила в больнице, а что-то лучше больницы Нового Иерихона отыскать сложно. И как единственный оставшийся у неё родственник, я оформил над ней опеку — чтобы было меньше бюрократической волокиты. Но особо близки мы с ней не стали.

— Не получилось?

— Я даже не пытался.

— Со мной тоже?

Командующий вздохнул, снял очки, достал из кармана платок и принялся протирать линзы.

— Только в этом году на меня было два покушения, — ровным тоном произнёс Нагумо. — Не всем по вкусу, как я управляю… «Иджис». Это многомиллиардный проект, где окончательные решения принимаю я и только я. За контракты с «Иджис» борются крупнейшие оружейные и не только оружейные компании. Многие хотели бы нажиться на этих контрактах, многим я мешаю назначать сюда… нужных людей. Со мной борются. Иногда честно, чаще — не особо. Это не та работа, где можно иметь… уязвимое место. Поэтому я решил, что рядом со мной тебе будет слишком опасно. Да и мне тоже.

Я выжидательно посмотрел на командующего.

— Я не стану просить прощения, — резковато бросил Нагумо. — Я считаю, что поступил правильно. И если бы потребовалось — сделал так ещё раз.

— Нет, это всё звучит довольно резонно… Просто — почему Хоккайдо?

— Танака — мой старый сослуживец. И старый параноик. В армии он больше служить не захотел, а вот приглядеть за тобой согласился, — Командующий усмехнулся. — У него передо мной должок оставался… А что, было настолько плохо?

— Да нет, — усмехнулся я. — было вполне терпимо. А что насчёт мамы?

Нагумо мОМЕНтально помрачнел.

— Погибла десять лет назад.

— Ясно… — я почувствовал себя не в своей тарелке и решил сменить тему. — И закрывая этот блок вопросов — если пилотов так не хватает, то почему меня не выдернули с Хоккайдо раньше? Начали бы обучать, банально протестировали — способен ли я пилотировать эту хреновину или ничем не отличаюсь от других подростков, которые не подошли?

Командующий надел очки и внимательно посмотрел на меня.

— На этот есть несколько причин… Во-первых, и главных — я не хотел тебя в это втягивать. Во-вторых, я рассчитывал, что у нас есть хотя бы пара лет, прежде чем атакует следующий ОМЕН. Как по мне, шестнадцать лет — не тот возраст, когда следует воевать… В этом возрасте мысли обычно заняты совсем не тем. Ну и в-третьих — я уже знал, что ты можешь пилотировать, так что всё-таки держал тебя в качестве последнего шанса. Я очень рассчитывал, что этот вариант не пригодится, но увы…

— Как ты узнал, что я смогу пилотировать? Пресловутая интуиция? Я не помню о том, чтобы проходил какие-нибудь тестирования или обследования… Или я просто тоже забыл об этом?

— Я Командующий «Иджис», — сухо произнёс Нагумо. — Я не догадываюсь — я знаю точно. Твоя мать — Каэде — ещё в детстве сделала тест, и ты подошёл. Но я уничтожил все результаты.

— И зачем же?

— Чтобы… ты мог пожить спокойно чуть подольше? Кто же знал, что найти других пилотов такая сложная задача…

— Ну а теперь, я так понимаю, моя спокойная жизнь закончилась… — хмыкнул я. — А что же насчёт опасности находиться рядом с тобой?