Командиры нам попались правильные. Даже замполит достался почти нормальный, пусть и не к ночи будь помянут. Инициативу снизу они не щемили. Наоборот, присматривались. И если у нас, лучшего отделения разведки, что-то получалось удачно, то пробовали внедрить эти находки для других.

Эх, опять прошлое мучает. Похоже, придётся жене меня не раз будить сегодня ночью, если опять Афган присниться. Говорит, зубами скриплю со страшной силой… Пугаю.

Надо будет с Ратибором поговорить. Как-то бы пора мне уже избавляться от воспоминаний того последнего боя, после которого меня списали, а я всё ещё ищу решения, анализируя во сне, в чём мы тогда ошиблись. Я ошибся.

Все парни прилетели в один день. Сначала прибыл самолёт с увечными из Алма-Аты, а через час двадцать рейс из Ташкента приземлился. Оставив моих будущих пациентов в ресторане аэропорта Кольцово, где они после солянки вкушали салат оливье, я помчался бойцов встречать.

— Перекусите, или сразу поедем? — спросил я у них в лоб.

— Вроде, в самолёте курицей кормили, — поморщился один их них, что поздоровее.

— О! Аэрофлот чикен! Вы его отведали! — заржал я.

— В смысле?

— Ну, это иностранцы так обозвали тощие и синеватые порции куры, которыми у нас в самолётах кормят, я просто случайно услышал и запомнил. Если что, в ресторане неплохие пельмени дают. По две порции осилите? Угощаю.

— Пельмени, о, да! — почти синхронно вырвалось из двух глоток.

Пришлось немного задержаться, но оно того стоило. Парни каждый пельмень смаковали. Причём один сметану к ним попросил, а второй майонез. Между пельмешками ещё и пожаловаться мне успел про то, как ему нашего, правильного майонеза в Афгане не хватало.

Не удивил. Я когда ещё срочную служил, видел эту майонезную зависимость. Лёха Кокшаров, почти что мой земляк из Челябинска, все свои невеликие солдатские деньги на майонез спускал и был способен в одно лицо, под пару горбушек хлеба, оприходовать банку в двести грамм в течении десяти — пятнадцати минут.

— Придётся на выезде из города в «Гастроном» заскочить. Майонез там куплю. У меня в окрестностях его точно не найти. — Заметил я вслух, поймав на себе благодарный взгляд Семёна, фаната этого странного продукта.

Кроме майонеза я в «Гастрономе» купил ящик бутылочного пива «Жигулёвское».

Если что — это старый проверенный рецепт пива. До революции, и даже чуть после неё оно называлось «Венское», но хитрый Микоян поменял на какой-то из выставок название на более патриотичное, чтобы не менять проверенный рецепт и не портить напиток.

И нет, это не я придумал. Наш замполит как-то раз под чачу разоткровенничался. Так что, за что купил, за то и продаю. А нам пиво для бани в самый раз зайдёт.

Хорошо посидели. Оба бойца оказались своими в доску. И булки мяли недолго. Мы ещё половину ящика не усидели, как меня спросили, а можно ли вместо них сельчан нанять, а то так домой хочется, аж зубы сводит. Если что, чеки у них есть, и много. А дома каждого зазноба ждёт, если письмам верить.

На это сказал лишь, что завтра отвечу. Когда с помощником поговорю. Васька сегодня так умудохался с ремонтом генератора, что даже с нами в баню не пошёл.

Так-то я не против замены. С одной стороны — два здоровенных лба, которым силу девать некуда, а с другой… Мне же не сила нужна, а скошенную траву заскирдовать, а потом в стога сметать. А это дело не быстрое и навыка требует, особенно, если в непогоду попадём. И Васька в таких вещах получше меня разбирается. Вот и узнаю, почём нынче в стране наёмный труд.

— Сергей Иосифович, до завтрашнего утра оба пациента ваши, — «обрадовал» я главврача, когда в очередной раз мы вышли из бани, чтобы с визгом плюхнуться в купель с родниковой водой, а он отирался тут, словно погулять вышел.

— В каком смысле? — пристально глянул он на меня.

— Всего лишь ваш небольшой промежуточный экзамен. Проверите свои новые способности диагностики на них и завтра предложите мне способы лечения, — пожал я плечами и бросился догонять парней, уже умчавшихся вниз к роднику.

Не, на а чо? Мужик он вполне опытный. Кое-чему я его уже обучил. Пусть пробует. Тем более оба больных как раз под его формат. И это Мамин ещё не знает, что я вмешиваться в лечение почти не стану. Стартовое излечение запущу, зелья выдам, а дальше всё сам… И пусть только попробует за неделю их не вытянуть! Тогда он узнает меня с плохой стороны, и если думал, что это сейчас была плохая, то он сильно ошибался. Не дай Бог, если хоть одного завалит и мне придётся вмешаться! Тогда я устрою ему тихую Варфоломеевскую ночь! Благо, армейский опыт никуда не делся.

— Значит так, парни. Поговорил я со своим помощником, он из местных. Если вам по сотке чеков не жалко отдать, то я на них вместо вас селян найму, — усадил я их за стол, собираясь покормить завтраком.

— Точно ста хватит? — глянул Семён мне в глаза.

— Должно хватить.

— Слушай, а давай мы по сто пятьдесят скинемся?

— Не это уже лишка. А вот сто двадцать, пожалуй, в самую тютельку.

— Сейчас! — тут же подорвались, явно поспешая, чтоб я не передумал.

Принесли, бухнули чеки на стол, а сами в глаза смотрят.

— Да не дёргайтесь вы, — хохотнул я, сообразив, что они бегом бежать готовы, лишь бы до дома пораньше добраться, — Сейчас перекусите на дорогу, а потом я вас до Кленовского отвезу. До автобуса всё равно ещё больше часа. Давайте лучше договоримся, когда и куда вам багаж на обратную дорогу привезти. Его много будет. Каждому по тяжёлой сумке и мешку выйдет. С собой не дам. У меня всё в прохладном подвале хранится. Вот пусть там и полежит до вашего отъезда. Зато ничего не испортится.

Посадив парней в комфортабельный междугородний «ЛАЗ — Турист», я отправил Василия на поиски работников, а сам поехал к бабке Агриппине, понятное дело, не с пустыми руками. Лукошко клубники, две пачки действительно индийского чая из отдела для партийной номенклатуры, и большой цветастый индийский шёлковый платок, расписанный павлинами.

На клубнику она посмотрела без особого интереса, чай, понюхав, одобрила кивком, а когда платок на столе раскинула, лишь охнула и пялилась на него молча добрую минуту.

— Надо же, красота-то какая, — покачала она головой, — Ты никак просить что-то приехал?

— Гостей к автобусу подвёз, да к вам решил заодно заглянуть. Подумал, отчего бы не навестить хорошего человека.

— Давно меня так никто не называл. Ты не юли. Говори, за чем приехал! — требовательно спросила старуха.

— Да ничего мне не нужно. Пойду я, пожалуй, — развернулся я, собираясь вернуться в машину.

— Постой! — Неожиданно шустро догнала меня старая, ухватив за рукав, — Что правда без дела заглянул, чтобы меня, старую, подарками порадовать? Удивил. Отвыкла я от такого. Не обижайся, — зачастила Агриппина, буквально силой затаскивая меня обратно в избу, — Давай-ка твой чай заварим, да я тебя пирожками с черникой и земляникой угощу.

Пирожки, маленькие, на два — три укуса и впрямь оказались хороши. О чём я не преминул сказать.

— Ешь — ешь, я тебе ещё и с собой дам. Как с женой живёте?

— Лучше всех, — ответил я честно, — Душа в душу.

— Верю, видела её несколько раз. Прямо расцвела девка, и балуешь ты её. Одеваешь, словно принцессу заморскую.

— Люблю, вот и балую, — пожал я плечами, прицеливаясь на ещё один пирожок. — Уф, благодарю за угощение. А теперь поехал я. Дел ещё много.

— Всё дела да спешка у вас молодых. Погоди немного, я тебе сейчас пирожков соберу, — притормозила меня старая, уходя с кухни в комнату, где она подозрительно долго шуршала и чем-то пару раз звучно хлопнула, потом вернулась на кухню, опорожнила наше лукошко, высыпав ягоды в блюдо, и бросив чистую льняную тряпицу, щедро отсыпала пирожков.

— Спасибо, бабушка.

— Вот это на шею надень, когда к капищу попрёшься, — протянула она мне какой-то черепок на шнурке