- Почему по два, - возмущался Шаро, - их же кормить надо и не только едой.

- Сам виноват. Мы со Скаро хотели по одному, но ты спер обоих. И как это?! У тебя двое! Мы с демоненком все затеяли, а у нас будет по одному?! Так что нечего! А кормить фамильяров магией только на пользу — резерв раскачаем.

Мада «высиживала» свою пару яиц вместе с Шаро. Ну как «высиживала»? В тесном контакте. Вечно готовое к подвигам снаряжение Шаро, так ни разу и не укушенное, почти не покидало вагину дентату. И минет был, и куни. Они вылизывали друг друга с остервенением, разве что не грызли как оголодавшие медоеды.

Своих фамильяров Шаро назвал Лем и Лям. А Мада вылупившихся и после ритуала привязанных фамильяров назвала Маф и Миф.

Когда Шаро покидал после первого триместра университет Мады, расставались они, можно сказать, душевно.

- Если после окончания универа ты еще будешь свободен, я подумаю, чтобы выйти за тебя.

- Заметано. Если ты еще будешь свободна после окончания универа, я подумаю, как от тебя сбежать. Прибери свои лапки, у меня от тебя синяки не сходят, - отступил подальше парень, увидев нацеленные на него кулачки Мады.

- Да ладно, - она приглашающе распахнула руки.

- Чур меня, - пробормотал Шаро, но сделал шаг навстречу и обнял ее. - Чтобы я тебя больше никогда не видел, - и надолго впился в ее губы.

После окончания универа, Шаро не остался на свой заключительный бал и приехал аккурат к началу выпускного бала Мады. Убедить себя не совершать опасную глупость он не смог. Его тянуло к Маде так, что он чудом отучился последние два триместра.

Большие карие глаза Мады стали еще больше, когда она увидела Шаро. Неожиданно для себя смутилась, затеребила юбку хорошенького платья — ага, она в кои веки была не в штанах — и, опомнившись, поманила его к себе пальцем.

- Только не говори, что приехал не ко мне. Убью!

- К тебе.

- Зачем?

- Я беру тебя в жены.

- Не спрашиваешь, а берешь? - она, как обычно, сжала кулачок и показала ему.

- Не спрашиваю, а беру. Я знаю, что ты согласна. И не смей меня бить, а то вот, - и он показал ей, достав из кармана, наручники, - антимагические. Прикую тебя к кровати и придушу, говорят, во время асфиксии оргазм круче, - и совсем тихо, почти про себя, добавил, - вылижу и трахну в попку, надеюсь, там у тебя нет дентаты.

У Мады снова увеличились глаза, а губы округлились в букву «О»: все же она услышала.

- Ну так как? - поторопил Шаро.

- Уговорил. Я согласна, но бить я тебя все равно буду. Иногда...

И покосилась на карман, в который Шаро убрал наручники.

Бал был впечатляющим. Пара Шаро-Мада тоже оставили о себе впечатление. Они, как и все выпускники, танцевали и веселились, только часто куда-то пропадали и возвращались слегка растрепанные и взопревшие, отдувались и пили прохладительные напитки, а потом пропали с концами.

Они оба устроились работать в питомнике — фамильяры по-прежнему были их одной страстью на двоих. В будущем они собирались организовать собственный питомник, а пока нужно было набраться опыта.

Главой семьи стал Шаро.

Конечно же, Мада рулила, но окончательное решение всегда принимал он.

Мада могла беситься, грозить вагиной дентатой, шпынять его своими железными кулачками, но Шаро был непоколебим, поэтому не удивительно, что из своего первого гонорара за новый вид фамильяра семья выплатила долг ферме. Да, да, той самой ферме, откуда было украдено целых шесть яиц. Мада была поначалу возмущена, ей совсем не было стыдно, — это же добыча! — но пройдя все стадии от гнева (стадию отрицания она пропустила — кто же спорит с очевидным) до принятия, она все же извинилась и перед дядей демоненка Скаро, и перед Шаро, которому сама же опять залечивала синяки.

Демоненок Скаро работал у дяди уже на постоянной основе, и, когда узнал о возмещении как бы долга, вернул им стоимость двух фамильяров, но дяде признаться так и не рискнул. Его можно понять, если дядя узнает, то, весьма вероятно, расстанется с племянником и не в самых лучших чувствах. Шаро только осталось надеяться, что в будущем Скаро не будет мухлевать. Правда это уже не его зона ответственности.

Меньше, чем через год, у Мады и Шаро родились мальчики-близнецы, пока — до первого оборота — непонятного вида оборотни. Четверо фамильяров оказались отличными помощниками и няньками. Чтобы не путаться, их аккордно называли Мифлями.

Только от этого мелкого активного стада — детей и фамильяров — оказалось очень трудно прятаться, как ни пытались они уединяться. Потому периодически их заставали во время бурного коитуса. Секс в среде оборотней не был табуирован, но все же дети были слишком малы для правдивых объяснений, поэтому постановили, что мама с папой тренируются. Пока Мада судорожно приводила себя в порядок, Шаро, многозначительно округлив глаза, серьезным голосом сообщал: «Мы же маги!»

Так и повелось, что мама с папой, по возможности часто, тренируются. Была надежда — еще пару лет близнецы не вздумают «тренироваться», и родители успеют им объяснить, что и как до лжно. Была, конечно, опасность, что у детей закрепится триггер — «маги = коитус», но была весомая вероятность, что как оборотни, они ничего от этого не потеряют.

- Не вздумай меня уронить, пооткусываю все выступающие части.

Мада и Шаро возились на дереве. Шаро уже был без штанов, пристроил Маду спиной к гладкому стволу гигантского бука и стаскивал штаны с нее.

- Как хочешь. Давай, спустимся.

- Ну нет! Здесь нас не достанут дети.

- Отлично, - Шаро уже целовал и поглаживал все, до чего мог дотянуться, потом одной рукой обнял ее вместе со стволом дерева, другой рукой подхватил ее ногу под колено, открыв путь к ее вагине дентате, и утопил в ней свою уже готовую к бою снарягу.

Маде было хорошо, она слепо цеплялась за его плечи, а вопли ее он заглушил поцелуем. Все как всегда, все как обычно.

Внизу недалеко от их тайного — как они думали — схрона шептались пятилетние близнецы, обладающие отличным слухом оборотней:

- Мама и папа на дереве?

- Ага. Но мы не будем их доставать... пока они тренируются, мы успеем спереть печенье! Поделимся с Мифлями, чтобы сразу не заложили.

В общем понятно — яблочко от яблоньки недалеко падает, и сознательному Шаро предстоит немалая воспитательная работа.

В том, что касается кусачей — во всех смыслах — жены, Шаро не потерял опасения перед вагиной дентатой, но был уверен — пока он ценит Маду, а Мада ценит его, ему бояться нечего.

Так уж получилось, но никто им не сказал, что истинная пара — это навсегда!