Вряд ли Делия подошла бы для такой работы. Хотя кто знает. Данте и раньше сталкивался в своей профессии с людьми, которые, казалось бы, совсем не соответствовали привычному типажу.

Он прошел вслед за Делией через кухню, пропитанную ароматом выпечки, и оказался в служебном коридоре.

– Элеонор сказала, что вы захотите осмотреть кладовую, а затем участок земли под окном, – прошептала Делия.

Данте понял, что она пытается соблюдать конспирацию. Он не стал объяснять, что секретные операции проходят несколько иначе. Зачастую люди, которые считают себя незаметными, на самом деле видны как на ладони. Можно оставаться незаметным лишь тогда, когда никто даже не подозревал о твоем существовании. Но в данном случае об этом уже можно было забыть.

– Спасибо, – сказал Данте и проследовал за ней по длинному коридору, а потом наверх по лестнице.

Делия щелкнула выключателем в кладовке, и свет озарил стены, обшитые деревянными панелями, и полки, уставленные банками с заготовками.

Взгляд Данте сразу же устремился в угол, где, по словам Элеонор, она обнаружила пулю. Он подвинул банки, осмотрел отверстие и задумался, под каким углом пуля вошла в стену. Похоже, когда был произведен выстрел, пистолет держали вплотную.

Затем Данте взглянул на окно кладовой. Кто-то заклеил разбитое стекло прозрачной пленкой – видимо, это была временная мера, до прихода мастера.

Оконное стекло было старым и хрупким. Для стрелка не составило бы труда разбить его одним ударом приклада пистолета. Грохот салюта заглушил бы любой другой звук.

Данте эта работа показалась неряшливой. На месте стрелка он бы прорезал в стекле небольшой круг и вынул его присоской. Звук разбивающегося стекла мог привлечь внимание даже во время салюта. Он бы не стал так рисковать.

Однако мало кто был таким профессионалом, как Данте. И вряд ли эти люди проживали в Те-Кохе.

С этого места балкон отлично просматривался. Данте мысленно вернулся в тот праздничный вечер. Громыхал салют, Дженис, если он не ошибался, сидела в самом конце ряда. С подходящим оружием попасть в нее не составило бы труда.

Данте вспомнил, где сидел Тед. Могла ли пуля, направленная в Дженис, задеть его руку? В теории – да, но Данте не полагался на теории в вопросах убийства. Это было возможно, но Дженис все же находилась чуть в стороне от траектории пули, поэтому Данте не мог быть уверен на все сто процентов.

Он взглянул на светлеющее рассветное небо и задумался. Если бы Данте поручили убрать Дженис, он бы выбрал другой сценарий.

Убийство в таком публичном месте имело смысл лишь в одном случае – наличие множества свидетелей. Все эти люди могли обеспечить убедительное алиби для тех, кто присутствовал на террасе, а значит, все те, кто там отсутствовал, – среди которых был сам Данте и Чарли – автоматически попадали под подозрение. Умно.

Он в последний раз взглянул на отверстие от пули в стене, а затем вышел, погасив свет.

Надо подняться на крышу. Траектория выстрела вызывала вопросы, и Данте решил посмотреть, как выстрел выглядел бы с крыши западного крыла. Быть может, стрелок настолько неосторожен, что упустил гильзу, а та соскользнула в водосток?

Спустя пару минут Данте уже был наверху: встав на перила балкона, он подтянулся и оказался на покатой зеленой крыше из гофрированного железа. Армейские ботинки на резиновой подошве крепко держались на крутом скате, и он без проблем добрался до западного крыла.

Данте устроился на крыше, осматривая место, откуда снайпер мог застрелить Дженис. Ни гильз в водостоке, ни других следов присутствия человека. Прямо под ним находилось окно кладовой, над которым был небольшой козырек – крошечная крыша для защиты от ливня.

А посредине зеленой гофрированной кровли козырька чернело пятно – аккуратный кружок сажи. Данте не понимал, откуда оно взялось, но сделал снимок на компактную высококачественную камеру, у которой не было подключения к интернету, а значит, ее невозможно было отследить.

Он сделал еще несколько общих фотографий, затем вернулся в отель и спустился на кухню, чтобы поблагодарить Делию.

Аромат свежей выпечки стал еще сильнее. Возможно, Делии не помешал бы кто-то для дегустации первой порции сдобы?

– Данте! – Делия отошла от духовки и одарила его улыбкой. – Миндальные круассаны почти готовы. Хотите попробовать? Достану через пару минут.

– Благодарю.

– Приятно видеть, как ты усердно трудишься, Делия. Не бездельничаешь и не болтаешь с посторонними.

В кухню вошел Тед Эндрюс и прислонился к стене. На его лице появилась самодовольная ухмылка.

Делия, не удостоив Теда ответом, вновь повернулась к духовке. Она открыла дверцу, и в кухню хлынула волна жаркого воздуха. Данте прислонился к металлическому столу и устремил на Теда ледяной взгляд.

– Здесь могут находиться только сотрудники, – сказал тот. – Санитарные нормы.

– Он ничего не трогал, – возразила Делия.

Данте тут же выпрямился.

– Делия, не мне тебе говорить, но ты ходишь по тонкому льду, – сказал Тед. – Твой сын подозревается в убийстве, а теперь ты еще приводишь посторонних на кухню моего отеля в свое рабочее время. Если повезет, отделаешься письменным предупреждением. Но я могу прямо сейчас запустить процедуру увольнения.

Делия, закусив губу, стала вытаскивать из духовки противень с горячими миндальными круассанами. Данте уже потерял надежду попробовать хоть один. Он не знал, стоит ли уйти, или это лишь усугубит ситуацию.

– Твой собственный сын, – сказал Тед с противной улыбкой на лице. – Его отец, будь он до сих пор жив, был бы ужасно разочарован.

Делия с грохотом бросила на стол противень с выпечкой и резко обернулась, ее лицо побагровело от злости.

– Не смей упоминать Чарли! – прошипела она тихим, сдавленным голосом.

– А то что? – поинтересовался Тед, скаля зубы в улыбке. – Закатишь сцену? Уверен, нового кондитера будет непросто найти. Хотя постой-ка! – Он щелкнул пальцами, словно его только что осенило. – Думаю, тебе и так скоро придется переехать. И искать работу в Веллингтоне. Чтобы быть ближе к сыну, когда он окажется в тюрьме Римутака.

Делия двинулась на Теда, сжав кулаки.

Данте мгновенно оказался между ними, преграждая женщине путь.

– Тед, – сказал он, спокойно глядя на владельца отеля. – Если вы сейчас же не уйдете, я проберусь ночью в ваш дом, пока вы спите. Поколочу немного, а потом свяжу и прикреплю к каждой ноге по гире в двадцать восемь килограммов. Глубина вашего бесконечного бассейна с одного края – почти четыре метра. Я брошу вас туда и подкину монетку. Орел – вытащу, решка – уйду. Шансы – пятьдесят на пятьдесят.

На кухне воцарилась тишина.

– Да как ты смеешь угрожать мне, – прошипел Тед.

– Это не угроза, – сказал Данте.

– У меня система безопасности последнего поколения, – напомнил Тед.

– Я ее видел.

Тед, вероятно, уже пожалел, что устроил Данте экскурсию по своему особняку перед праздником.

– У меня есть телохранитель.

– Его я тоже видел.

– Тебе это с рук не сойдет, – сказал Тед.

Данте молча посмотрел на него, и что-то в этом взгляде заставило Теда опустить руки и отступить на шаг.

– Пожалуйста, – вмешалась Делия. Она отступила к духовке и убрала руки в карманы фартука. – Прошу вас, прекратите. Мне нужна… – Ее голос оборвался, взгляд заметался по комнате. – На кухне должна быть хорошая атмосфера. Иначе выпечка не получится.

Данте мог ее понять. Он и сам ценил спокойную обстановку, когда планировал операции.

Тед снова надулся как индюк.

– Увижу тебя здесь снова, – начал он, – я…

Данте устремил на него свой самый убийственный взгляд, и Тед тут же сдулся.

– Делия, продолжай работать, – пробормотал он наконец.

Он бросил на Данте взгляд, полный ненависти, и покинул кухню, быстро удаляясь по коридору.

– Спасибо, – сказала Делия.

Ее щеки пылали, а во взгляде читались и беспокойство, и благодарность.

– Пустяки.