– Он вот-вот обогатится, – сказала Грейс. – Это всем известно. Как только Теду удастся продать всю свою землю застройщикам.

– У тебя есть оружие, Чарли? – спросила Элеонор.

– Нет.

– Ты умеешь стрелять? – спросила Билли.

– Разумеется, – ответил парень. – Мой двоюродный брат Ральф берет меня на охоту каждое лето с тех пор, как умер отец.

Элеонор вздохнула.

– Возможно, все же стоит нанять адвоката. Ты ведь имеешь право на бесплатную юридическую помощь?

– Вы все считаете, что целью был Тед, – сказала Билли. – Предположим, целились в Дженис. У тебя был мотив для ее убийства, Чарли?

– Пожалуйста, перестаньте так говорить, – возмутился парень. – Я никому не желаю смерти.

– Просто ответь на вопрос, – отрезала Билли. Поймав недоуменные взгляды подруг, она пожала плечами. – Я играю роль плохого полицейского. Для Чарли это неплохая практика.

– Не имею ничего против Дженис, – ответил парень. – Я и говорил-то с ней всего пару раз.

– Что ж, наконец-то хорошие новости, – сказала Элеонор. – Трудно отыскать мотив, когда ты едва знаком с человеком.

– Если не считать того, что она распускала грязные слухи о моем покойном отце.

Элеонор вздохнула.

– Какой для тебя самый страшный вопрос? – спросила Билли.

– Не хочу говорить, – сказал Чарли.

– Это имеет отношение к убийству? – поинтересовалась Элеонор.

– Да. Не совсем. Возможно, – промямлил Чарли.

Грейс откинулась на спинку стула, тяжело вздохнув.

– Ты не облегчаешь нам задачу, Чарли.

– Знаю, – виновато ответил парень.

– Ты же знаешь, что можешь нам довериться, – сказала Элеонор. – Мы на твоей стороне.

– Все верно, – сказала Билли. – Друзья не задают вопросов. Они просто помогают зарыть тело и делают вид, что ничего не случилось.

– Не смешно, – сказала Грейс.

Чарли пожал плечами. Он выглядел несчастным.

– Слушайте, а вы не можете мне просто посоветовать, что говорить, если мне задут вопрос, на который я не хочу отвечать?

– Просто отвечай: «Я не знаю», – сказала Элеонор. – Или: «Я не уверен». Или: «Мне бы не хотелось отвечать на этот вопрос».

– А если они будут держать меня в участке сутками, пока не доведут до изнеможения и я не смогу ясно соображать, а потом начнут играть в «хорошего и плохого полицейского» и в итоге я сломаюсь и признаюсь во всех смертных грехах?

Элеонор протянула руку и сжала ладонь Чарли.

– Уверена, дорогой, до этого не дойдет. Мы все-таки в Новой Зеландии. Они, скорее всего, будут кормить тебя ламингтоном каждые полчаса. К тому же одна из нас могла бы пойти с тобой в участок для поддержки, если хочешь.

– Серьезно? Вы бы могли это сделать? – спросил Чарли, и его лицо просияло от надежды.

Элеонор хотелось ответить: «Только если расскажешь мне, что скрываешь», но это будет нечестно. Чарли и так ужасно переживал. К тому же она была уверена, что рано или поздно все равно вытянет из него нужную информацию.

– С радостью, – ответила Элеонор.

Данте не особенно удивился, что спустя два дня после юбилея он открывал дверь дома, чтобы впустить миссис Элеонор Грэм.

– Чем могу быть полезен, миссис Грэм?

– Пожалуйста, зовите меня Элеонор, – сказала она, протягивая руку.

Данте неохотно ее пожал.

– Я принесла вам нью-йоркский чизкейк, – продолжила Элеонор. – Может, пригласите меня в гостиную и обсудим дело?

На секунду Данте подумал, не захлопнуть ли дверь и не покинуть ли этот город навсегда под покровом ночи. Он мог улететь из Новой Зеландии по поддельному паспорту. Никто ничего не узнал бы. Но вместо этого он вздохнул и жестом пригласил ее войти:

– Прошу.

В гостиной Элеонор грациозно устроилась в кресле с подголовником. Данте поставил две чашки чая на журнальный столик и сел напротив, мысленно готовясь к тому, что сейчас начнется.

– Вы слышали, как продвигается расследование? – спросила Элеонор.

– Нет, – ответил Данте.

В рамках своего строгого пенсионного режима он запретил себе читать газеты и избегал любых разговоров на тему юбилея города.

– По моим данным, собранным во время разговоров с гостями торжества, – начала Элеонор, – только у двух присутствующих нет алиби на момент убийства.

Данте нахмурился:

– Я же говорил, что не хочу в этом участвовать.

– Думаю, поезд, как говорится, ушел. – Элеонор наклонилась вперед. – Эти двое – вы и Чарли Уилсон. И я уверена, что Чарли этого не делал.

Данте провел с ним достаточно времени, чтобы согласиться с Элеонор. Однако никогда нельзя знать наверняка, на что способен человек, если у него есть мотив.

– Значит, я являюсь главным подозреваемым в убийстве. Вы считаете благоразумным допрашивать потенциального убийцу наедине в его доме?

Элеонор улыбнулась, не теряя спокойствия.

– Не думаю, что вы это сделали.

– Почему же?

Она приподняла бровь:

– Если бы вы хотели убрать Теда, вы бы не промазали. И если бы вы решили кого-то убить, то сделали бы это не так топорно.

– И откуда вам это известно?

– Я ничего не знаю и ничего не могу доказать, – сказала Элеонор. – Однако за то время, что я провела на этой земле, мне довелось повстречаться с людьми из разных слоев общества. Я встречала таких, как вы, Данте Рид. И я редко ошибаюсь.

Он не стал спорить. Спорить с тем, кто был прав, – пустая трата времени.

– Тогда почему вы здесь?

– Потому, что я хочу обелить имя Чарли.

– Если я помогу вам с этим, то стану главным подозреваемым.

– Верно. Но я хочу доказать невиновность Чарли, найдя настоящего убийцу. И мы уже выяснили, что это не вы.

– Зачем мне вам помогать? Зачем мне помогать Чарли?

– Он ваш садовник.

Данте задумался. Ему понравилось заниматься садом вместе с Чарли. Он даже успел сродниться с этим дурацким трупным цветком. Разумеется, в переносном смысле – Данте потихоньку к нему привыкал. Интересно, как за ним ухаживать, если он все-таки зацветет? Сможет ли Данте консультироваться с Чарли, если тот окажется в тюрьме?

– Не думаю, что это веская причина.

– Чем быстрее мы решим это дело, тем скорее вы вернетесь к своей размеренной и спокойной жизни в Те-Кохе. Но есть и другая причина. – Элеонор уставилась на Данте своими пронзительными зелеными глазами. – Говорю вам это как человек, который, возможно, станет вашим другом. Когда уходишь на покой после такой жизни, как ваша, заводить новые знакомства – вещь непростая. Узнав, на что способны люди, проще всего замкнуться в себе и избегать любых связей. Привязанностей. Людей, которые могут начать на тебя рассчитывать.

– Я не очень-то… люблю людей, – признался Данте.

– Вполне объяснимо, учитывая ваш опыт. – Элеонор взяла свою чашку и сделала небольшой глоток. – Позвольте рассказать вам кое-что, что я усвоила ценой ошибок.

Данте сосредоточился. Он предпочитал учиться на чужих ошибках, а не на своих, потому что в его деле ошибки зачастую стоили жизни.

– Я говорю о том, чтобы остепениться и обрести покой. Если вы не наполните свою новую жизнь увлечениями, связями, людьми, она останется пуста. И знаете, что ее заполнит? Ваши демоны. Если только, – женщина подняла палец, – не займете себя чем-то. Например, доказательством невиновности человека.

Элеонор развернула сверток, упакованный в вощеную бумагу, и положила его на журнальный столик, обнажив ровные квадратные кусочки сливочного чизкейка.

– Полагаю, у человека вроде вас найдется парочка демонов. Чизкейк?

Она подтолкнула в сторону Данте кусочки торта.

Он взял аккуратный квадратик и откусил. Восхитительный вкус: нежная кремовая текстура идеально сочеталась с воздушной хрустящей основой.

– Вы уже сталкивались с демонами?