Элеонор подошла к Рози, которая записывала показания мистера Уиттакера, члена городского совета и одного из гостей, присутствовавших на веранде.

– Давайте уточним, правильно ли я все записала, – сказала Рози. – Вы сидели на веранде, через четыре кресла от Теда Эндрюса. Салют закончился, затем вы услышали хлопок, похожий на выстрел, и после этого Тед закричал, что его подстрелили.

– Да, все верно, – ответил мистер Уиттакер. – Только не могли бы вы упомянуть, что я являюсь видным деятелем нашего общества, его опорой?

– Это к делу не относится, – парировала Элеонор. – Полиция заинтересована исключительно в фактах: что вы видели и что слышали.

– Что ж, тогда полагаю, это сделал кто-то из персонала отеля, – заявил мистер Уиттакер. – Они постоянно жалуются, что работают сутками напролет за гроши. Только и делают, что ноют об этом в пабе. Должно быть, кто-то из мужчин не выдержал и решил взять дело в свои руки. Или из женщин, – с деланым великодушием добавил он.

– Это всего лишь предположение, а не факт, – заметила Элеонор. – Рози, можно вас на пару слов?

Та отошла с Элеонор в сторону от свидетелей, ее побелевшие от напряжения пальцы судорожно сжимали блокнот, словно это был щит.

– Хеми уже едет?

– Да, – ответила Элеонор. – Я распорядилась, чтобы выход на веранду закрыли. А вот наконец и он.

Офицер Хеми был крупным мужчиной. Ростом и шириной плеч он не уступал Данте. Но если внушительный торс Данте плавно переходил в узкую талию, то фигура Хеми напоминала скорее древесный ствол – сплошные мускулы.

Офицер делал вид, что не пробирался сквозь глухие заросли последние два часа. Ему это удавалось лишь отчасти. Он окинул раздраженным взглядом зал, полный захмелевших гостей, заметил встревоженное лицо Рози и самодовольное – мистера Уиттакера. В конце концов он увидел Элеонор.

– Так это вы пытались разобраться с этим цирком? – спросил Хеми.

– О, это скорее заслуга Рози, – ответила она. – Я лишь немного ей помогла.

– Премного благодарен, – сказал мужчина. – Но этим делом стоит заниматься полиции. А не вам. – Он выпрямился во весь рост, вытер лоб, а затем обратился ко всем присутствующим громким и властным голосом: – Итак, народ. Благодарю за содействие. Все оставили свои контакты Рози? – В ответ прозвучало едва слышное «да». – Тогда можете расходиться по домам. Но имейте в виду, что в ближайшие дни вас могут вызвать в участок на дополнительный допрос. Доброй ночи.

Его тон не допускал никаких возражений, и было понятно, что пора расходиться.

Что, впрочем, не помешало гостям проигнорировать требование. Элеонор ничуть не удивилась.

Здесь их ждал бесплатный бар, кто-то играл джаз на рояле, а еще можно было обсудить самое волнующее событие за многие годы со своими приятелями. С какой стати им было расходиться по домам? И вдруг случится еще что-нибудь увлекательное?

Хеми что-то рявкнул метрдотелю и тяжело поплелся наверх осматривать тело. Рози проследовала за ним беспокойной тенью.

Сделав все возможное, Элеонор сняла бокал с эспрессо-мартини с промелькнувшего мимо подноса и отошла в угол зала. Данте не хотел ввязываться в это дело, и его можно было понять. Но что же она сама собирается делать?

Эспрессо-мартини и врожденное любопытство нашептывали, что стоило разузнать об этом деле побольше. Вопреки здравому смыслу Элеонор покинула зал и направилась в сторону кухни.

На кухне мало что изменилось. Рану Теда уже перевязали, но персонал по-прежнему толпился вокруг него и наблюдал.

Тед поднял взгляд и, заметив Элеонор, нахмурился.

– А вот и наш нерадивый телохранитель, – огрызнулся мужчина. – Сразу предупреждаю, можешь не рассчитывать на оплату за сегодняшний вечер.

Элеонор вздрогнула. Данте стоял прямо у нее за спиной. Для такого крупного мужчины он двигался бесшумно, словно призрак.

– Деньги вы заплатите. И доплатите за причастность к делу об убийстве.

Взгляд Данте стал ледяным.

– Так что, нашел того ублюдка, что в меня стрелял? – поинтересовался Тед.

– Нет, – ответил Данте.

– Почему вы так уверены в том, что целью были именно вы? – спросила Элеонор.

– Не глупите, женщина, – огрызнулся Тед. – Я важный человек. Зачем кому-то убирать Дженис?

– Возможно, у убийцы были личные мотивы, – возразила Элеонор.

– Какая разница, – сказал Тед. – Он все равно промазал. Думаете, полиция что-то предпримет? Очень сомневаюсь.

– Уверяю вас, они обязательно займутся этим делом, – сказала Элеонор. – Для такого маленького городка это большое происшествие.

– Пожалуй, – буркнул Тед.

– Хотите, чтобы я остался на ночь охранять вас?

В голосе Данте слышалась явная неохота.

– Незачем, – отрезал Тед. – Я буду в своем особняке, под полной защитой: освещение, сигнализация, крепкие замки и специально оборудованная комната. Все это справится гораздо лучше тебя.

– Как поживает ваш французский бульдог? – спросила Элеонор. – Патрик, если не ошибаюсь?

Тед нахмурился:

– Как остроумно.

Затем он отдал распоряжение найти своего водителя и, прихрамывая, вышел из кухни.

С крыльца отеля «Перечное дерево» Данте и Элеонор наблюдали за тем, как водитель Теда усаживает его в длинный хаммер.

– Ну и ночка, – сказала Элеонор.

– Да уж, – согласился Данте.

– Пусть Тед мне и неприятен, но все-таки мне его жаль, – сказала Элеонор. – Для него это стало настоящим потрясением.

Однако ее внутренний голос продолжал шептать: что-то здесь не так.

Данте лишь промолчал в ответ. Элеонор подумала, что светские беседы явно не его конек.

– Доброй ночи, Данте, – сказала она. – Уверена, мы еще увидимся.

Проснувшись ранним утром, Данте услышал приятное урчание. К его шее прижималось что-то теплое и мохнатое.

Он замер, оценивая угрозу. Его пистолет был под рукой, на прикроватной тумбочке, но урчащее существо находилось как раз с той стороны кровати. Попытка дотянуться до оружия могла его спугнуть.

Вдруг этот теплый, пушистый, урчащий комочек уткнулся ему мордой в шею, и усы защекотали кожу. Данте наконец сообразил.

Прошлой ночью кошка проникла в спальню и не захотела уходить. Выгнать ее не удалось – в отместку она начала мяукать за дверью спальни и настойчиво шарила своими белыми лапками под дверью, будто ловила рыбу.

Уснуть с таким шумом было невозможно. Около полуночи Данте сдался и впустил кошку в спальню, после чего та тут же запрыгнула на кровать с довольным видом.

И вот вместо того, чтобы, как обычно, сканировать местность на наличие угроз после пробуждения, Данте испытал удивление, сменившееся умиротворением. Он чувствовал вибрации от кошачьего мурлыканья, отчего мышцы сами собой расслабились.

– Радуйся, что я не напал сразу, не разобравшись, кто ты, – пробормотал Данте.

Кошка, всем своим видом показывающая, что ей наплевать, замурлыкала еще громче. Ее хвост задел лицо Данте, и тот отмахнулся.

Данте сверился с часами: семь утра. Чарли вот-вот должен был прийти для работы в саду. Он хотел понаблюдать за работой парня. Так, на всякий случай.

Из своих многочисленных командировок за границу Данте усвоил одно: опасность может подстерегать повсюду, даже в таких маленьких городках, как Те-Кохе. Правда, зачастую этим источником опасности был он сам, но суть от этого не менялась. И после торжества по случаю юбилея города Данте уже не был так уверен в безопасности Те-Кохе.

Ровно в половине восьмого раздался стук в дверь – пришел Чарли. Его кудрявые волосы были аккуратно причесаны, а из-под широкополой шляпы для крикета выбивалась зачесанная набок челка. Данте предположил, что человеку с такой кожей, как у Чарли, стоит прятаться от агрессивного новозеландского солнца.