«Жизнь – всего лишь вспышка, – подумала она. – Мы исчезаем без следа, словно светлячки, что гаснут с первым лучом рассвета».

Когда официант с серебряным подносом, полным напитков, в последний раз обошел всех гостей, свет на веранде погас.

Гости замерли в ожидании. Представление вот-вот должно было начаться.

Прозвучал первый залп, и в небе распустились цветы огненного дерева, озарив ночь золотисто-багряным взрывом. С набережной, где собралась толпа местных жителей, раздались восторженные аплодисменты.

Тед был прав – за восемьдесят тысяч долларов можно было устроить невероятное зрелище.

С каждым залпом в небе распускались новые огненные цветы, и каждая вспышка сопровождалась восхищенными возгласами толпы.

Элеонор поднесла бокал мартини к губам, но едва не пролила его, когда кто-то толкнул ее в спину, пробираясь к выходу. Это был Тед, державший в руках пустой бокал.

«Ну разумеется, и десяти минут не может прожить без новой порции», – подумала она, но тут же забыла о мужчине, увидев, как в непроглядной темноте неба вспыхнула сиреневая россыпь искр.

Салют гремел все громче, достигая апогея: ночь разрывали огненные брызги, рассыпавшиеся на тысячи ярких вспышек.

Наконец прогремел оглушительный раскат грома, последняя порция зарядов взмыла в небо, и все стихло.

Публика на мгновение замерла, убедившись, что представление закончилось, а затем взорвалась аплодисментами.

Внезапный громкий хлопок заставил Элеонор вздрогнуть, и кто-то позади нее вскрикнул от боли.

– Ох, черт возьми! – простонал Тед. – В меня стреляли!

Гости превратились в стаю перепуганных голубей. Половина из них бросилась к Теду, а остальные ринулись обратно в отель, пытаясь как можно скорее покинуть веранду.

Элеонор поставила бокал и огляделась. Тед сидел съежившись в своем кресле, держась за плечо. Одна из женщин визжала в истерике, а две другие пытались пробраться мимо нее обратно в отель.

Джексон, владелец местного стрелкового клуба, показывал в сторону противоположного крыла отеля, где в свете садовых фонарей можно было разглядеть разбитое окно. Возможно, стреляли оттуда.

Данте влетел на террасу. Одним движением он подхватил Теда и скрылся с ним в отеле.

В этой безумной суматохе взгляд Элеонор выхватил одну необычную деталь: одна из женщин сидела опустив голову, не шелохнувшись, будто не замечая, как гости пробегали мимо.

По спине Элеонор пробежал неприятный холодок, вытеснивший приятную теплоту от мартини. Она направилась к женщине, пробираясь между рядами кресел.

Это была Дженис.

На нежной, гладкой коже ее виска виднелось крошечное темное отверстие. Элеонор приложила пальцы к шее женщины, проверяя пульс, хотя заранее знала, что не найдет его.

Дженис была мертва.

Бросив взгляд на темное крыло отеля, где, возможно, все еще таился убийца, Элеонор нырнула в поток людей, спешащих скрыться в стенах здания. Убийство произошло на глазах у всех, там, где этого ожидали меньше всего, – в самый разгар восхитительного пиротехнического шоу.

В отеле повсюду были слышны возбужденные голоса – смесь ужаса и любопытства.

Казалось, никто больше не заметил, что Дженис была мертва.

Элеонор отправилась на поиски Теда. Рядом с ним должен был находиться Данте, у которого наверняка найдутся соображения о том, как найти стрелка.

Она с удивлением заметила про себя, что Те-Кохе было последним местом, где могло произойти нечто подобное. Такое убийство скорее могло случиться в ее прежней жизни – мире высокого искусства, миллиардеров Нью-Йорка и весьма гибкой морали.

Так кто же был мишенью? Тед? Дженис? Или кто-то еще?

Перепуганный Тед сидел на кухне. Его осматривал доктор Голуэй, щуплый мужчина в круглых очках и с седой бородкой.

Элеонор бросила взгляд на неглубокую рану. Похоже, сегодня Тед отделался лишь легким испугом. Если, конечно, целью был он, а не Дженис.

Мужчина был ужасно бледен и, кажется, успел протрезветь. Из раны на голом плече капала кровь.

– Не волнуйся, Тед, – успокаивал его доктор Голуэй. – Рана пустяковая, так, царапина. Обойдемся без швов, просто наложим хорошую повязку. Тебе повезло.

– Ага. – Тед сцепил пальцы, чтобы остановить дрожь, и Элеонор на мгновение ощутила к нему жалость.

– Где Данте? – спросила она у Чарли, затерявшегося в толпе поваров и официантов в белой форме.

– Он убежал на поиски стрелка, – ответил парень, на котором тоже не было лица.

– Кто-нибудь уже вызвал полицию? – поинтересовалась Элеонор.

– Да, я позвонил, – отозвался высокий полинезиец в поварском колпаке. – Рози уже в пути.

– Только Рози? – спросила Элеонор.

Она узнала в высоком мужчине, Сионе, су-шефа.

– Ага. Хеми гоняется за местными шутниками, которые донимают полицию каждый год на День города. В этом году они планируют стащить все лампочки, – усмехнувшись, ответил Сионе.

– То есть Хеми гоняется за Заком и его приятелями? – спросил Чарли.

– Все верно, – ответил су-шеф.

Чарли посмотрел на Элеонор.

– Они наверняка прячутся где-нибудь в глуши. Хеми их до утра искать будет.

– Что ж, кому-то придется срочно его отыскать, потому что на балконе остался труп женщины, – сказала Элеонор.

В толпе персонала раздался испуганный ропот. Элеонор наблюдала за людьми, выискивая подозрительные реакции – слишком наигранные или же, наоборот, слишком сдержанные. К ее сожалению, все выглядели по-настоящему потрясенными.

Тед вздрогнул:

– На ее месте мог оказаться я. Должно быть, целились именно в меня.

– Данте ищет преступника, – отрезала Элеонор. – Советую вам оставаться здесь, пока он не вернется.

Тед пристально на нее посмотрел.

– Для того, кто нашел труп, вы довольно спокойно держитесь.

Бровь Элеонор взлетела вверх.

– Я лишь стараюсь держать ситуацию под контролем. Истерика делу не поможет.

– Просто странно, – произнес Тед с натянутой улыбкой. – Похоже, для вас это обычное дело.

– На что это вы намекаете, Тед? – спросила Элеонор.

– Слишком уж вы… собранны, учитывая обстоятельства, – ответил он. – Остальные либо в панике, либо пьют, а вы начинаете всем распоряжаться, словно знали, что это случится.

На лице Элеонор появилось сочувствие.

– Вы едва не погибли, Тед. Неудивительно, что вы сбиты с толку. – Затем, обратившись к доктору Голуэю, она добавила: – По-моему, у него шоковое состояние. Повышенный кортизол, адреналин… давление могут вызвать паранойю.

– Послушайте-ка, – сказал Тед, наклоняясь вперед. – Я вообще-то не слепой и вижу, что стрельба для вас обычное дело.

Кухонный персонал наблюдал за перепалкой, словно за теннисным матчем. Элеонор молниеносно проанализировала ситуацию. Инсинуация – мощное оружие, особенно в таких опытных руках, как у Теда, но сдаваться она не собиралась.

– Просто… – сказала Элеонор, быстро моргая, будто сдерживая слезы. – Это просто чудовищно. Но нельзя же стоять сложа руки. В Штатах я какое-то время работала медсестрой. Я просто хотела помочь.

Она заметила, что толпа перешла на ее сторону. Тед тоже понял, что проиграл, и откинулся назад, испепеляя ее взглядом. К несчастью, из-за резкого движения он задел раной спиртовую салфетку, которую держал доктор Голуэй, и скривился от боли.

«Главное – держи козыри при себе», – подумала Элеонор. Она ободряюще улыбнулась Теду:

– Я скажу Рози, что вы быстро идете на поправку.

Выйдя из кухни в коридор, Элеонор задумалась. Неужели Тед из тех людей, что разбрасываются обвинениями, когда чувствуют угрозу? Вполне вероятно.

Тихо напевая себе под нос, она направилась обратно в зал. Наверху лежала мертвая женщина, внизу сидел раненый мужчина, а где-то в городке Те-Кохе скрывался убийца. Вечер и правда становился интересным.