Бет моргает.

– Любил? И поэтому уничтожил всех, кто был мне дорог?

– Нет, Бет. Это ты их уничтожила.

– От тебя никто не уходит просто так, да, Эван? От великого и ужасного Эвана Лоулера. По крайней мере, без платы. Без боли, без утрат и страданий. Верно? Ты называешь это любовью, но ты не любил меня. Я была твоей вещью, как машина или клюшки для гольфа. Тебя бесило, что я посмела уйти, сказала «хватит». Какая же это любовь? Это была власть, наглость, эгоизм и контроль. Но не любовь. Никогда, ни разу в жизни!

Руки трясутся; пистолет, кажется, весит целую тонну.

– Ты ненавидишь меня? – изумленно тянет Эван, словно только сейчас это поняв.

Бет молчит, потом тихо произносит:

– Как ты говорил недавно, Эван? Каждое действие имеет последствия?

Он резко выпрямляется на кровати. Это движение заставляет ее вздрогнуть. Бет взводит курок, и на лице Эвана мелькает испуг.

– Господи, Бет, тупая сука, ради всего святого, просто опусти пи…

Выстрел оглушает. Ахнув, Бет отшатывается. Запах пороха бьет в ноздри, и по телу прокатывается новая волна адреналина, заставляя вздрогнуть. Бет начинает задыхаться, вытаращив глаза и шумно хватая ртом воздух.

Эван полусидит на кровати, по-прежнему скрестив ноги. Белый махровый халат распахнут, обнажая голый торс и живот, нависающий над резинкой трусов. Половины головы у него нет; из зияющей дыры торчат белые извилины – должно быть, мозг. Кровь, кости и клочки ткани усеяли изголовье. Левого глаза нет, но правый остался. Он раскрыт, застыв в выражении полного ужаса и изумления.

Бет ощущает себя вне своего тела, будто смотрит на происходящее со стороны; сцена перед ней кажется ненастоящей: театральной декорацией или кадром из фильма. На нее снисходит странное спокойствие, тонкое, как шелковый шарф, мягко ложащийся на плечи. Это не восторг, скорее облегчение.

– Тебе обязательно надо было оставить за собой последнее слово, да, Эван?

Октябрь 2019 года

Кэт стоит над холодным безжизненным телом на металлическом столе.

– Это он, – произносит она, глядя на лежащего перед ней мужчину. – Это Сол.

Женщина-полицейский за ее спиной молча кивает.

До чего иронично: при жизни Сол никогда не выглядел спокойным; даже во сне его лицо перекашивало злобной гримасой. А теперь, в смерти, на нем застыло нечто похожее на покой.

– Он недавно вышел из больницы… Я должна была за ним ухаживать. Когда это случилось?

– Вчера после обеда, – говорит полицейская. – Нашли его сегодня утром. У вас дома.

– Кто нашел? – Кэт смотрит на женщину, и глаза у нее наполняются слезами.

– Ваш сосед, мистер Дженкинс. Говорит, дверь была открыта. Заглянул и увидел.

– Наверное, укололся от боли, – шепчет Кэт. – И переборщил с дозой…

– Возможно, – мягко соглашается ее спутница.

– Я должна была находиться рядом. – Голос у Кэт звенит. – Если бы только не наделала глупостей… Я же просто хотела достать ему еды, лекарств и водку… как-то облегчить ему состояние…

– Не вините себя, Кэт. Я оставлю вас на минутку. Детектив ждет снаружи. Вам надо будет с ним поговорить.

Кэт кивает, вытирая глаза.

– Спасибо.

Она ждет, пока за женщиной не закроется дверь.

– Вот и все, Сол. Теперь только ты и я, – шепчет она, глядя на застывшее лицо.

План Бет сработал идеально. Сол мертв – окончательно и бесповоротно, – и теперь она свободна. Это не было похоже на убийство, скорее, на акт милосердия. Не только для него, но и для нее. Он даже не почувствовал, как в кожу вонзается игла, потому что валялся пьяный, обкуренный и по уши напичканный таблетками.

Потом Кэт легла рядом, слушая, как его дыхание становится реже, а вскоре затихает вовсе. На нее снизошел покой – мягкий, почти невесомый, словно прикосновение пера.

Она и сама не заметила, как задремала. Очнулась внезапно, вздрогнула и, охваченная паникой, посмотрела на часы. Было немногим более часа ночи. Собравшись, Кэт взяла сумку и, стараясь не шуметь, вышла из комнаты, бросив напоследок взгляд через плечо, прежде чем тихо притворить за собой дверь.

– Кэтрин… Кэтрин Паттерсон? – раздается женский голос. На выходе из морга ее останавливает детектив. – Можно вас на минуту?

Кэт кивает. Со стороны она выглядит как убитая горем женщина: лицо заплакано, плечи поникли. Слезы настоящие; их не пришлось выжимать силой. Только плачет она вовсе не по Солу.

– Я детектив Саша Барнс, отдел уголовных расследований Бристоля, – представляется женщина.

Отдел уголовных расследований? По позвоночнику прокатывается холодная волна страха. Зачем – уголовных? Смерть Сола – явная передозировка. Очередной наркоман сдох от собственного зелья: как жил, так и умер. Паниковать незачем. У Бет все под контролем. Она повторяла это снова и снова: «Не переживай, полиция ничего не узнает; просто придерживайся нашей версии и тверди ее, как попугай».

– Сочувствую вашей утрате, – говорит Барнс. – Для вас, должно быть, это стало неожиданностью.

– Не совсем, – тихо отвечает Кэт, опуская взгляд. – Сол давно сидел на игле. Я пыталась помочь ему, вытянуть, но он слишком крепко увяз, понимаете?

Детектив кивает: подобное она видела уже не раз.

– Тяжело вам, Кэт… – говорит она. – Можно я буду вас так называть?

Кэт кивает.

– Я видела его досье.

Бет предупреждала и об этом. Конечно, они изучат его прошлое: и драки, и обвинения, и судимости. Но теперь это не имеет значения. Все позади. Сол мертв, и о страхе можно забыть. Осталась только свобода. И алиби – безупречное, словно стеклышко.

«Побудь здесь немного, – говорила Бет. – Пусть тебя определят в приют. Отвечай на вопросы спокойно и открыто. Я дам тебе знак. Когда придет время, уедешь. Возьмешь деньги и исчезнешь».

– Вы, наверное, очень устали. И… вчера у вас были неприятности? – говорит детектив.

– Мне так стыдно… – отвечает Кэт, удивляясь тому, насколько уверенно и убедительно звучит ее голос. – Я немного выпила, чтобы набраться храбрости… Просто хотела достать то, что нужно Солу. У нас не было ни пенни, а он умолял найти ему обезболивающее, водку… и хоть немного еды. Я не знала, что делать. Никогда прежде не имела проблем с полицией… Я все вернула на место, и утром, после ночи в камере, меня отпустили. Если бы я была рядом… то, возможно, не дала бы ему уколоться. Не будь я такой дурой, он остался бы жив.

– Не переживайте. Это не ваша вина, – качает головой детектив.

Кэт шмыгает носом и вытирает его рукавом кофты.

– Меня не интересуют мелкие кражи. Я, может, и сама поступила бы так же. В отчаянии человек способен на многое. Иногда, чтобы выжить, приходится идти на крайние меры. – Детектив делает короткую паузу. – Я хочу поговорить о другом. О том, что мы нашли, когда обыскивали ваше жилье.

– Да? – Кэт невольно опять думает про Бет – ту странную женщину, которая стала для нее посланницей богов. Сейчас Бет, должно быть, уже в Лондоне, забирает дочь у подруги. Все получилось. Все кончено!

Детектив протягивает ей бумажный платок.

– Вы что-нибудь знаете о пистолете? – спрашивает она.

Октябрь 2019 года

Звонок застает нас с Дэвис по дороге к Бет Лоулер.

– Нашли оружие, босс, – сообщает Митчелл. – Только что звонили из Бристоля. В притоне наркомана, недавно откинувшегося после передозировки, обнаружили «Глок-19». Сол Беннет – имя вам о чем-нибудь говорит? По всем отзывам, тип еще тот. Досье длиннее простыни: домашнее насилие, кражи, наркотики…

– Нет, никогда о таком не слыхал. Оружие – наше?

– Баллисты проверяют, шеф. Я просила поторопиться. Через пару часов придет окончательный вердикт.

Значит, я был прав насчет связи с Бристолем.

– Думаешь, этот Сол Беннет замешан в смерти Эвана Лоулера?

– Если и замешан, то прискакал к нему на сломанной ноге. Он на днях выписался из больницы и ходил на костылях…