– Каким?

– Скользким, – резко отвечает Лилианна, и в глазах у нее вспыхивает злость. – Про таких говорят: «В тихом омуте…» Я слишком долго живу на свете, чтобы этого не знать. Втайне я радовалась, что ты от него ушла. Боялась за тебя, конечно, но радовалась.

Бет поражена: мать впервые говорит о своем отношении к Эвану открыто.

– Не строй иллюзий, Бет. Ты думала, он отпустит тебя и позволит жить с другим мужчиной?

Мать шумно втягивает носом воздух и выпрямляется.

– Нет. Ни за что. Такие люди добром не расстаются. Я давно подозревала, что с ним что-то не так. Надо было сказать тебе раньше. Моя вина. Я хотела, чтобы у тебя и Лили был хороший дом, стабильное будущее… А теперь вот как все обернулось.

– Мама, ты плохо выглядишь. – Бет берет ее за руку. – Ты ни в чем не виновата! Я и подумать не могла, что Эван способен на такую подлость. Да и кто бы его заподозрил? Он всегда был… ну, просто Эваном. Таким унылым и серым.

– А я все же чуяла в нем гнильцу. – Лилианна скрещивает на груди руки. – Мягкотелая овечка не сможет управлять крупной компанией, уж поверь.

– Я и представить не могла…

Лилианна тяжело вздыхает.

– Ты не знала его, родная. Теперь придется нанимать адвокатов, а это уйма денег. Опека будет копаться в нашем грязном белье. Дом уже осадили журналисты. Все соседи знают и мамочки в школе… От грязи, Бет, очень трудно отмыться. Даже если Ник ни в чем не виноват…

– Он не виноват, мама, я уверена.

– Как ты это докажешь? Если ты встанешь на его сторону, то полиция просто сочтет тебя сообщницей. Тебе ни за что не отдадут дочку. А если… если все это правда…

– Хватит, мама! Он не педофил, говорю тебе! Это подстава. Нас подставили – обоих.

Они замолкают, осознавая весь кошмар ситуации.

– Мама, я не вернусь к Эвану, – тихо говорит Бет.

Лилианна снова тяжело вздыхает.

– Ради бога, подумай о дочери, – просит она, вытирая нос. – Если ты права, то не понимаешь, во что вляпалась. Мужчины вроде Эвана никогда не остановятся, пока не добьют тебя подчистую и не поставят перед собой на колени…

Ее прерывает кашель, она хватается за грудь.

– Мама?! – Голос у Бет срывается на крик. – Мама, тебе плохо? Ты вся белая!

Лилианна сползает на колени, цепляясь за стул. Деревянные ножки скрежещут по плитке, и она валится на пол.

– Господи! Мама! Мама, держись!

Рядом с кухней слышатся шаги.

– Миссис Лоулер? Я детектив-сержант…

– Да плевать мне, кто вы! – орет во весь голос Бет. – Вызывайте скорую! У нее инфаркт!

Октябрь 2019 года

Копаясь в личной и профессиональной жизни Эвана Лоулера, мы выяснили, что, не считая слабости к девушкам легкого поведения и тайной квартиры, он был чист как стеклышко. Никаких сомнительных сделок, долгов, врагов… если забыть про Бет Лоулер и Николаса Уэйнрайта. Впрочем, Уэйнрайта можно исключить по причине недавней смерти. Лоулер пользовался уважением у коллег, сотрудников и почти всех, с кем сталкивался по работе. Чаще всего его описывали как «весьма приятного типа» и «милого человека». Не спорю: возможно, Эван Лоулер действительно был хорошим парнем, но интуиция с самого начала подсказывала мне, что все не столь гладко. «Хороших людей» просто так не убивают.

– Ищите дальше, – велю я своим подчиненным. – С родственниками связывались? С матерью? С отцом?

– Оба скончались, шеф, – докладывает Хардинг.

– Ясно. Думаю, Эван Лоулер был темной лошадкой. Однозначно многое скрывал.

И снова интуиция не подводит меня.

– Мы познакомились в прошлом году, – говорит женщина с сильным восточноевропейским акцентом. Она откидывает назад длинные блестящие волосы и тушит сигарету иностранной марки. – В лондонском отеле.

– В котором именно? – уточняет Дэвис, держа блокнот наготове.

– В «Кларидже». Его любимом. Иногда мы встречались там, иногда – в других гостиницах или у него на квартире.

Дэвис вскидывает бровь. Я всегда говорил ей: чем респектабельнее место, тем сомнительнее публика.

– Он был вашим постоянным клиентом?

– Да, – невозмутимо отвечает женщина. – До недавних пор я встречалась с ним один-два раза в месяц, и так почти полтора года.

Я внимательно разглядываю собеседницу. Возраст определить трудно, но выглядит она лет на тридцать с небольшим. Лицо явно «подправлено»: слишком гладкое и кукольное, с губами, будто надутыми насосом. Красивая ли она? Скорее нет, но есть в ней нечто притягательное, от нее сложно отвести взгляд. Зовут ее Светлана, и, по ее словам, она приехала из Литвы.

– Не беспокойтесь, документы у меня в порядке, – сразу заявляет она. – Я британская гражданка.

По всему видно, что в нашей стране – благодаря мужской части населения – она устроилась неплохо: одежда дорогих брендов, украшения из пафосного ювелирного салона.

– Светлана, вам нравился мистер Лоулер? – спрашивает Дэвис. – У вас были близкие отношения?

Усмехнувшись, та достает пачку сигарет и принимается вертеть ее в пальцах.

– Нравился ли? Мне без разницы, лишь бы клиент платил.

– Но все-таки? – не сдается Дэвис.

– А вам нравится ваш коллега, детектив? – парирует Светлана.

– Да, – отвечает Дэвис почти сразу же. И, бросив на меня взгляд, с улыбкой добавляет: – Ну, почти всегда.

Светлана пожимает плечами.

– Я не слишком-то хорошо его знала. Он был молчаливым, не любил болтовни. – Она делает паузу. – Наверное, он все-таки мне нравился. По крайней мере, смерти я ему точно не желала.

– Рассказывал ли он что-нибудь о личной жизни? О бизнесе, о врагах, о проблемах?

Светлана снова пожимает плечами.

– Нет, почти ничего. Мы толком не разговаривали.

– Но вы знали, что он человек богатый?

Улыбка неторопливо расползается по кошачьему лицу.

– Все мои клиенты богаты, детектив. Дешевых услуг я не оказываю.

Светлана явно собой гордится. Меня так и подмывает напомнить, что проститутка остается проституткой, и неважно – работает она за пятерку на улице или за пять сотен в дорогом отеле. Но если хочу, чтобы она говорила и дальше, лучше промолчать.

Чуть наклонив голову в молчаливом кивке, я жду ответа на вопрос.

– Я знала, что он женат и что у него есть ребенок. Но имен он не называл, так лучше для всех. Не стоит мешать дела с удовольствием.

– Светлана, как давно вы работаете в агентстве?

– Около двух с половиной лет. Клиентов там проверяют. Оплата вперед, все проходит через офис. Так безопаснее и намного спокойнее.

– Жена знала, что он пользуется вашими услугами? – спрашиваю я, наклоняясь, чтобы поджечь ей сигарету ее же зажигалкой. Похоже, «Картье» старого образца, с кремнем. Наверняка подарок от какого-нибудь богатого престарелого клиента – как и прочие безделушки.

Светлана снова пожимает плечами. Похоже, у нее это автоматическая реакция.

– Если и знала, он мне не говорил, а я не спрашивала. Но думаю, что нет. Эван был закрытым человеком. Ему нравилось, что я умею хранить секреты.

Я вопросительно смотрю на нее.

– Таковы требования моей работы, – добавляет она.

Дэвис тем временем оглядывает квартиру Светланы, любуясь дорогим интерьером и роскошными картинами. Наверняка в этот момент думает, что выбрала не ту профессию.

– Светлана, когда вы в последний раз видели мистера Лоулера?

Та пожимает плечами в третий раз. Хватит, наверное, считать.

– Месяца три назад, наверное… Могу посмотреть в ежедневнике. Мы встречались в его квартире, в «Малберриз». Он иногда приглашал меня в гости. Ему нравилось это место – тихое, уединенное. Никто не услышит лишнего.

Я встаю и начинаю расхаживать по комнате, рассматривая детали интерьера. На кухонной столешнице замечаю стопку писем и беру их в руки. Адресованы некой Соне Эдвардс: налог на жилье и прочие счета.

– Никто не услышит?

Светлана снимает дорогие босоножки и закидывает ухоженные ноги на кремовый кожаный диван. Приподнимает бровь – темную, словно нарисованную.