Июнь 2018 года

Она выпаливает это одним махом: так срывают пластырь, чтобы не чувствовать лишней боли. Эти слова уже давно стоят у нее в горле, и теперь, произнеся их вслух, Бет будто избавляется от гнилого зуба: боль на миг простреливает насквозь, зато потом сразу становится легче.

Эван не отвечает. Даже не оборачивается.

Бет нервно ждет. Хочет налить себе еще шампанского, но боится, что это будет выглядеть неуместно.

– Эван, ты слышал? Я сказала…

– Слышал, Бет. – Голос у него ровный и почти безжизненный. Впрочем, Эван никогда не показывал эмоций: ни на людях, ни дома.

– Эван, может, сядешь? – просит она. – Пожалуйста.

Он не двигается. Бет выдыхает, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает, но руки все равно дрожат.

– Я хочу объяснить… чтобы ты понял. Или хотя бы попытался. – Она ловит себя на том, что говорит слишком быстро. – Я несчастна с тобой, Эван. – Слова звучат банально, но по-другому их не сказать. – Мы оба несчастны. И ты тоже это знаешь, правда?

Она столько раз мысленно репетировала этот разговор, что выучила все реплики наизусть, но теперь в голове пусто.

– Между нами пропасть. Ты и сам это видишь. Мы не общаемся, не проводим время вместе… просто живем в одном доме. – Тишина сводит ее с ума, и Бет говорит быстрее, лишь бы заполнить паузу. – Я пыталась наладить наши отношения, но у меня больше нет сил. – Она почти умоляет: – Эван, посмотри на меня. Я хотела поговорить с тобой раньше… понять, почему между нами стена.

Она вспоминает, как еще до беременности чувствовала, что в их браке чего-то не хватает. Рождение Лили стало настоящим чудом: к тому времени близости между супругами почти не осталось. Бет пыталась добавить в их брак хоть капельку страсти красивым бельем и романтичными ужинами, но Эван всегда находил повод, чтобы избежать близости. Его холодность ранила Бет в самое сердце. Она ведь молодая, привлекательная, ухоженная женщина… почему же муж ее не хочет?

– Мы не спим в одной постели с тех пор, как родилась Лили, – говорит она устало. – Да, мы не ссоримся, но это не значит, что у нас все хорошо. Иногда я хотела бы увидеть в тебе немного эмоций: злость, страсть, что угодно… хоть немного жизни.

Бет смотрит ему в спину. Он по-прежнему неподвижен.

– Не говори, что тебя все устраивает, Эван. Это неправда. Мы живем как чужие люди, будто соседи под одной крышей. Ты не знаешь, что я чувствую, не спрашиваешь, чего хочу, даже как прошел мой день. И дочерью никогда не интересуешься. Мы говорим только о твоей работе, о стройке. О стройке, Эван, слышишь! Мы не смотрим вместе фильмы, не слушаем музыку, не…

Он наконец поворачивается к ней и все так же спокойно спрашивает:

– Ты закончила?

Бет моргает, не сразу находя слова. Его тон, холодный и снисходительный, всегда выводил ее из себя.

– Ну… да. То есть нет. Я не хочу делать из тебя чудовище, Эван. Просто…

– Это из-за пропажи Марты, да? Ее исчезновение тебя так завело?

Что значит «завело»? И при чем здесь Марта… Хотя, если подумать, подруга ведь действительно не раз предлагала Бет объясниться с мужем. «Лови момент, Бет! Жизнь – не репетиция!» – любила повторять норвежка. Бет долго откладывала этот разговор, постоянно искала повод промолчать, и теперь, кажется, именно исчезновение Марты вытащило наружу все, что она так старательно прятала. Шок от пропажи домработницы всколыхнул в душе страхи и заставил вспомнить, что она тоже живет во лжи. Испугавшись, что Эван узнает правду не от нее, а от полиции, Бет решила наконец раскрыть все карты.

– А ты умеешь выбирать моменты, да? – сухо говорит Эван.

Бет опускает голову и тихо отвечает:

– Для такого разговора подходящий момент все равно не найти.

Внутри все будто разрывается: больно, остро, до дрожи.

– Разве тебе и Лили чего-то не хватает?

Бет опускает подбородок к груди.

– Нет. Вовсе нет. Но…

– Как ты думаешь, откуда все это? – Эван медленно обводит рукой шикарно обставленную кухню. Голос у него спокоен и невозмутим, что только усиливает ее тревогу. – Благодаря мне. Вот откуда.

– Эван… – выдыхает она. – Дело не в доме, не в машинах и не в отпуске. Дело вообще не в деньгах. Оно в нас. В нас, понимаешь? В том, что никакого «нас» больше нет.

Не верится, что он снова сводит все к материальному. Где его чувства? Где хоть тень эмоций?

– У тебя прекрасная жизнь, Бет, – перебивает Эван. – Я дал тебе все, чего только можно желать.

Внезапно накатывает раздражение. Откуда он может знать, прекрасная ли у нее жизнь? Откуда ему знать, чего она хочет, если он никогда не спрашивает? Ему это попросту неинтересно!

– Может, внешне все и выглядит безупречно, – говорит она, – но я живу с человеком, который меня не любит. С человеком, который видит во мне скорее сестру, нежели супругу. Который вечно на работе, или на гольфе, или в своей чертовой масонской ложе. С человеком, который меня не замечает. Мы ничего не делаем вместе. Мы вообще не живем как семья.

Она понимает, что зашла слишком далеко, но Эван остается неподвижен и холоден, чем лишь подтверждает каждое ее слово. Бет не хочет, чтобы разговор закончился скандалом. Просто кто-то должен сказать правду. Так дальше нельзя.

Лицо Эвана слегка краснеет: впервые за весь день он проявляет эмоции.

– Эван, – говорит она мягче, – я не хочу тебя обидеть. Но ты ведь знаешь, между нами все давно кончено.

Он молчит, внимательно на нее глядя.

– Ладно, – произносит наконец. – Если ты правда этого хочешь.

Эван садится за противоположный край стола: словно нарочно, чтобы подчеркнуть дистанцию между ними. Бет не верит своим ушам. «Ладно»? Это все, что он может ответить?

После долгой гнетущей паузы Эван спрашивает:

– Итак. Ты скажешь, как его зовут?

– Кого? – Она делает вид, будто не понимает.

Но оба знают, о ком идет речь.

– Хватит, Бет, – спокойно говорит Эван. – Я говорю про мужчину, с которым ты спишь. Того, с кем у тебя роман. Интрижка не первый месяц.

Бет съеживается. Несмотря на все сказанное, ей мучительно стыдно. Заводить роман она вовсе не планировала – все случилось само собой. Даже назвать его «интрижкой» не поворачивается язык: слово звучит слишком грязно и мелко, а с ней все было иначе. Это был не секс из банальной скуки ради поиска страстей. Это была любовь – та, которую она не нашла с мужем и которую вдруг обрела с другим мужчиной.

Ник. Ник… Николас, Никки… даже его имя заставляет сердце биться чаще. Он появился в ее жизни внезапно, как молния среди ясного неба. Бет не искала любви – по крайней мере, осознанно. Любовь сама нашла ее. Стоило появиться Нику – и жизнь изменилась. Бет не могла объяснить, что именно с ней произошло: просто все заняло свои места и вмиг стало легко, тепло и живо. Таких чувств она никогда не испытывала. Ни с кем! Ее как будто озарило: «Вот оно. Вот что значит любить по-настоящему».

Бет никогда не была особо набожной, но ей искренне казалось, что их встречу устроили сами небеса: будто кто-то наверху увидел ее тоску, решил: хватит – и столкнул их лбами. Наверное, на свете действительно есть родственные души, с которыми чувствуешь себя как дома. С того дня она словно очнулась. В ней проснулись мечты, желания, вкус к жизни: она будто снова стала собой.

Они оба пытались противостоять тяге, которая сводила их, точно два магнита. Но чувства оказались сильнее. Любое сопротивление рушилось перед восторгом, накрывавшим их с головой. Бет раньше презирала женщин, изменяющих своим мужьям, считала их слабыми и безвольными. Но теперь поняла: мир не делится на черное и белое. Иногда просто не остается выбора.

«Сердце само знает, чего хочет», – говорила когда-то мама. Тогда Бет не понимала, о чем речь. Теперь – поняла. До мельчайших деталей.

Она сглатывает и тянется к бутылке шампанского. Надо сказать правду. Эван имеет право знать.

Он не сводит с нее глаз, и ей отчаянно хочется прочитать его мысли. Что в них – удивление? Обида? Злость? Или – страшно даже подумать – облегчение?