– Ее нет, Эван, она исчезла. Я вернулась, а дом пустой. Лили спит в кроватке одна. Машина на месте, сумка тоже. Кое-что из вещей тоже пропало, но ни записки, ни сообщений, ничего! Она словно растворилась в воздухе. Я не могу до нее дозвониться. И задние двери были открыты… – Голос Бет срывался, фразы путались, рассказ получился сумбурным.

– Ладно, ладно, успокойся… Она точно не вышла в магазин или на прогулку? Ты пробовала ей звонить?

Он ее не слушает!

– Да, пробовала! Телефон выключен. И кошелек пропал. Но ключи лежат в сумке… Она бы не ушла в магазин без них. И никогда бы не оставила Лили одну. Ни за что. Я до ужаса боюсь, что с ней что-то случилось…

– Ключи дома?

– Да, чтоб тебя, ключи на месте… а ее нет! Она пропала!

– Успокойся, Бет, – устало сказал Эван. – Всему есть свое объяснение, так ведь?

– Я позвонила в полицию.

– Зачем?

Бет еле удержалась от того, чтобы не заорать в трубку.

– Затем, Эван! Они уже едут.

Он на секунду замолк.

– Ты сказала, что вернулась домой, а Марты нет. Где ты была?

– В спортзале, – торопливо ответила она, запоздало добавив: – Как всегда по пятницам. Пожалуйста, приезжай. Я хочу, чтобы ты был здесь, когда прибудет полиция. Мне страшно, Эван. Кажется, с Мартой случилась беда.

– Ерунда, – ответил тот. – Но я скоро приеду. Буду через час, если без пробок. Хорошо?

– Хорошо, – тихо проговорила она.

– Все будет нормально, – сказал Эван и повесил трубку.

– Так во сколько вы вернулись домой, миссис Лоулер? – спрашивает детектив.

Бет чувствует на себе его взгляд, и горло нервно сжимается. Все должно было пройти совсем иначе.

– Зовите меня Бет, пожалуйста, – говорит она, потому что так принято.

Бет откашливается. В соседней комнате Лили играет с кубиками вместе с женщиной-полицейской, а во дворе копается другой детектив.

– Я вернулась в пятнадцать минут второго. Может, чуть позже. Позвала Марту. Думала, она, как всегда, где-то в доме. Та не откликнулась. Я пошла ее искать, заглянула к Лили и…

– Девочка спала в кроватке?

– Да. Она всегда спит днем… знаю, уже большая, пора отучать, но… в общем, я звала Марту, та не отвечала, поэтому…

– Помните, во что она была одета утром?

Бет хочет сосредоточиться, но мысли сплетаются в комок. Все внутри дрожит, как натянутая струна.

– Джинсы… серые, узкие. И, кажется, белая рубашка или майка… сверху кардиган. Горчичный, длинный. И кеды, белые, но изрядно потертые.

В груди колет. В голову вдруг лезет глупая мысль: доведется ли ей еще хоть раз увидеть Марту?

Детектив строчит что-то в блокноте.

– Какого Марта роста? Есть ли свежие фотографии?

– Ох, дайте подумать…

Бет спотыкается на первом слове. «Ох»? Никогда в жизни она так не говорила. Такое чувство, будто она наблюдает за собой со стороны.

– Высокая. Метр семьдесят; может, чуть больше.

Детектив кивает и смотрит на второго полицейского: тот вернулся из сада.

– Все чисто, шеф, – докладывает он.

– Спасибо, Мартин, – коротко отвечает детектив и снова смотрит на Бет.

– Вы не заметили ничего странного, когда вернулись домой? Может, что-то пропало?

– Нет, – отвечает Бет слишком быстро.

От собственного тона становится не по себе. Паранойя обрушивается на плечи холодной волной.

– Хотя да… да, было. Радионяня оказалась выключена. Марта всегда включает ее, когда укладывает Лили спать. Дом большой, и дочка иногда пугается, если никого нет рядом. На Марту это совсем не похоже. Она очень надежная и не могла забыть… Потом я спустилась, снова позвала ее. Машина стояла на месте у крыльца – там, где и сейчас. Я ее не трогала. Сумка… – Бет кивком указывает на стол, – здесь, с ключами. А телефон пропал. Я звонила раз десять, но он выключен. Кажется, она взяла что-то из одежды, но я не уверена… у нее было не так уж много вещей… – К глазам вдруг подступают слезы. – Я обошла весь дом, все комнаты, несколько раз.

– Значит, радионяня была выключена… Что-нибудь еще?

Вопросы заставляют ее нервничать. Неужели полиция тоже считает, что Марта вляпалась в неприятности?

– Задние двери были распахнуты. Почему – не знаю. Строителей сегодня нет, они вернутся только через пару дней. Ключи им не давали. Еще я точно помню, что, когда уходила, двери были заперты.

– У вас стройка?

– Да, мы копаем бассейн. У моего мужа своя фирма – «Лоулер и Ко», строительная компания. Хотим закончить к лету. Лили любит плавать, и…

Детектив кивает. Она вдруг замечает его глаза – серо-голубые, совсем как у Ника. На душе становится чуть спокойнее.

Где же, черт возьми, Эван?

– Значит, двери были открыты? Может, что-нибудь пропало? Ничего не украли?

– Ничего. Я проверила весь дом.

– Украшения? Картины? Другие ценности?

– Нет. Все на месте, замки целы.

– Хорошо. Получается, двери были открыты и вы вышли в сад?..

– Да. Я выглянула, Марты не увидела, но заметила что-то на газоне. Вышла – а там ее шарф. Он лежал на траве, возле бассейна.

Бет показывает на шарф, внезапно осознав, что на нем теперь есть ее ДНК. Она тянется к нему, собираясь отдать детективу.

– Нет! Не трогайте, пожалуйста, – резко говорит он Бет.

Она отдергивает руку.

– Простите, – произносит детектив уже мягче. – Скоро приедут криминалисты, нельзя портить улики. Нам нужно будет забрать вещи Марты: сумку, телефон, возможно, зубную щетку…

– Зубную щетку?

– Да, для анализа ДНК. И машину тоже. И шарф, разумеется.

У Бет учащается пульс.

– А паспорт она взяла? Вы проверяли, он не пропал?

– Я о нем и не вспомнила даже… И не знаю, где он лежит. Простите.

Детектив поднимает руку.

– Нет-нет, не извиняйтесь. Это стандартная процедура, понимаете? Нам нужно понять, ушла ли Марта сама… или ее заставили.

Бет кивает, стараясь выглядеть собранной. Слово «заставили» звучит зловеще.

– Утром, когда вы уходили в спортзал, все было хорошо? В котором это происходило часу, не напомните? Не показалась ли вам Марта взволнованной или расстроенной?

– Нет, ничего подобного. Веселая, как обычно. – Бет пожимает плечами. – Все как всегда.

Детектив снова спрашивает, в какое время она ушла. Не пытается ли поймать ее на лжи?

– Около половины двенадцатого. Где-то так.

Бет соврала уже дважды. Она не отрывает взгляда от ручки, быстро скользящей по блокноту. Внутри все холодеет.

– Может, у Марты была причина внезапно исчезнуть? Ревнивый парень? Трудности в отношениях с семьей? Проблемы с алкоголем или наркотиками? Болезнь, долги? Любая чрезвычайная ситуация, из-за которой ей пришлось все бросить? Вы вообще были близки? Она поделилась бы с вами, случись у нее неприятности?

Вопросы сыплются один за другим, голова гудит. Прежде чем Бет успевает ответить, в кухню наконец-то стремительно заходит Эван.

– Я приехал, как только смог, родная. – Он наклоняется и целует ее в щеку.

Бет вздрагивает. Эван никогда так ее не называл. Она надеялась, что появление мужа немного успокоит ей нервы и принесет облегчение, но выходит наоборот. Эван представляется и пожимает руки детективам.

– Очень приятно.

– Взаимно, мистер Лоулер, – отвечает полицейский.

– Рассказывайте, что произошло.

Эван бросает ключи на стол, становится у Бет за спиной и сжимает ей плечи. Ее накрывает волной тошноты.

– Марта пропала. Исчезла.

Горло перехватывает. Она мысленно умоляет мужа перестать мять ей плечи: раньше он никогда так не делал. «Хватит меня трогать…»

– Уверен, всему найдется объяснение, детектив, – спокойно произносит Эван. – Марта не из тех, кто исчезает просто так.

Бет поражена его хладнокровием. Не слушая мужа, она снова обращается к полицейскому:

– Отвечая на ваши вопросы: нет, Марта не пьет и уж тем более не употребляет наркотики. Она веганка, следит за здоровьем. Парня у нее нет – она бы мне сказала. Мы с ней очень близки.