Я беру свой телефон, единственный предмет, не убранный в коробки, когда лежу в постели и пытаюсь позвонить Слоан. Раздается пять гудков, прежде чем звонок перенаправляется на голосовую почту. Я пишу ей сообщение с еще одним бесполезным извинением и смотрю, как высвечивается «отправлено». Она не заблокировала мой номер. Во всяком случае, пока еще нет.

Я вручаю последнюю коробку транспортной компании, которая повезет мои вещи назад в Колорадо, и снова проверяю телефон. Я уже многократно звонил и писал Слоан, даже оставил ей голосовое сообщение. Не припоминаю, когда я вообще в последний раз оставлял кому-либо голосовое сообщение. Но прошло уже почти двадцать четыре часа с тех пор, как она покинула мою комнату, и я все еще не получил ответа. Мое внимание привлекает громкий грохот, когда два грузчика, поднимающие мое фортепиано в грузовик, роняют один конец.

– Эй, я сказал, поосторожней с гребаным фортепиано! – ору я.

– Не стоит быть таким грубым с людьми, перевозящими твое самое ценное имущество через всю страну для тебя, – слышу я рядом с собой голос Даниэль.

Я лишь качаю головой, убирая свой телефон, чтобы она не увидела постыдное количество сообщений и звонков, которые я оставил Слоан.

– Все еще не получал от нее никаких вестей? – спрашивает она.

– Нет, – вздыхаю я. – А ты?

– Нет, – говорит она. – Думаю, ей просто нужно немного побыть одной. Так она обычно себя ведет после разрыва.

– Я попросил ее поехать со мной, – говорю я Даниэль.

По ее поднятым бровям я делаю вывод, что Слоан ей об этом не рассказывала. Возможно, потому что она никогда не собиралась ехать.

– Когда твой рейс? – спрашивает она меня.

– Завтра в два.

– Тогда есть куча времени на то, чтобы все исправить. – Она похлопывает меня по руке, прежде чем зайти в дом.

К шести вечера моя комната такая же пустая, как в тот день, когда мы заселились, и мое время в Пембруке официально окончено. Я в последний раз прощаюсь с парнями, которые все обещают приехать покататься на лыжах в следующем сезоне. Хотя мы все знаем, что если Уэс не поедет, тогда Джейк, Сэм и Чарли тоже. Они всегда были больше его друзьями, чем моими.

Даниэль обнимает меня и начинает плакать.

– Все действительно закончилось, – всхлипывает она. – Мы все уезжаем.

– Это не прощание, – говорит ей Чарли. – Это просто… «увидимся позже».

Я киваю в знак согласия с этим. У меня никогда не получалось утешать кого-либо. Похоже, я так и не научился подбирать верные слова.

– Возможно, для нас, – шепчет она себе под нос, намекая на Аннику.

Я тяжело сглатываю, когда ко мне снова подкрадывается чувство вины. Напоминание о том, что пострадали все. Возможно, не физически, но каждый потерял того, кого считал другом. И я приложил к этому руку.

Мне кажется, что я начинаю задыхаться в комнате, и обнаруживаю, что пячусь к двери, прежде чем коротко махнуть рукой и выйти из дома. Я забираюсь на заднее сиденье такси со своим ручным багажом, еще раз проверяя свой телефон в ожидании ответа от Слоан.

– В гостиницу «Холидэй Инн» у аэропорта? – спрашивает водитель.

Я подумываю о том, чтобы сменить пункт назначения на ее квартиру. Захочет ли она вообще меня видеть? Там ли она все еще?

– Да, – говорю я. – «Холидэй Инн» у аэропорта.

Я пишу Слоан снова и снова. Я оставляю еще одно отчаянное голосовое сообщение. Я заказываю в свой номер бутылку вина и оставляю ей еще пять голосовых сообщений. Я посылаю еще одно текстовое сообщение после того, как заканчиваю бутылку. К этому моменту я едва могу его прочитать, но оно не отправляется. Слоан наконец-то заблокировала меня.

Солнцезащитные очки почти ничем не помогают против моего сегодняшнего похмелья, когда я тащусь через аэропорт. Я прихватываю кофе и пристраиваюсь у своей зоны выхода на посадку, прежде чем просмотреть сообщения, которые я послал прошлой ночью. Каждое из них звучит более отчаянно и постыдно, чем предыдущее. Часть меня рада тому, что она наконец-то заблокировала меня, как будто могло бы стать еще хуже.

«Объявляется посадка на рейс 1371 до Вейла, Колорадо, – вещает по громкой связи сотрудник аэропорта. – Пожалуйста, подготовьте ваши посадочные талоны и удостоверения личности».

Хотя у меня место в первом классе, я пережидаю процесс посадки до самого конца, чтобы минимизировать количество времени, которое мне придется простоять в очереди с таким сильным похмельем. Меня никогда не тошнило в самолете, но я начинаю подумывать, что, возможно, сегодня настал этот день. Когда очередь начинает таять и на посадку проходит последняя группа, я встаю и хватаю свой ручной багаж. Я мгновение смотрю вниз на свой телефон, думая о Слоан, как уже продолжалось без остановки последние три дня. Черт, в действительности – последние девять месяцев. В этом учебном году я думал о ней каждый божий день. Сперва просто задавался вопросом, что ею движет и как лучше всего манипулировать, чтобы получить то, чего я хочу… пока я не начал задаваться вопросом, как ее рассмешить и как же, черт возьми, мне уберечь ее от всего этого. Каждый. Божий. День.

Я еще раз набираю ее номер, зная, что звонок не пройдет теперь, когда она меня заблокировала, но он проходит. Раздается три гудка, и я надеюсь, что смогу, по крайней мере, оставить ей одно последнее жалкое голосовое сообщение, прежде чем улечу домой, но затем гудки прекращаются и не звучит предложение оставить голосовое сообщение. Потому что она берет трубку.

У меня перехватывает дыхание, когда мы оба молча замираем на обоих концах телефонной линии.

– Слоан? – наконец-то говорю я.

Она не отвечает, но я слышу, как она делает глубокий вдох на другом конце линии.

– Слоан, пожалуйста…

– Мне нужно знать все, – говорит она таким тихим голосом, что мне приходится практически прижимать телефон к своему уху, чтобы услышать его.

Снова включается громкая связь аэропорта:

– Последнее объявление на посадку на рейс 1371 до Вейла, Колорадо.

Я оглядываюсь на зону выхода на посадку и служащих, собирающихся закрыть дверь терминала, но мое решение было принято в тот момент, когда она взяла трубку.

– Я уже в пути.

© 2018 by agreement with JP/Politikens Hus A/S, Denmark & Banke, Goumen & Smirnova Literary Agency, Sweden

© Чеканский А. Н., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Вторник, 31 октября 1989 года

Подсвеченные солнечными лучами желтые и красные листья падают на мокрый асфальт дороги, пересекающей, словно темная речная гладь, лесной массив. Мчащийся по шоссе белый полицейский автомобиль вихрем взметает их на краткий миг, а потом они складываются в небольшие склизкие кучки по обочинам.

Мариус Ларсен сбрасывает газ, снижает скорость на повороте и напоминает себе, что надо сообщить коммунальщикам: пусть пришлют подметальную машину. Ведь если листья пролежат на дороге подольше, сцепление с дорожным покрытием снизится, что вполне может стоить кому-нибудь жизни. Да Мариус их и раньше сколько раз предупреждал. Он в полиции уже сорок один год оттрубил, а последние семнадцать лет служит начальником местного отдела. И всякую осень приходится говорить об опавшей листве на проезжей части… Впрочем, сегодня он заниматься этим не будет. Сегодня он полностью поглощен подготовкой к предстоящей беседе.

Мариус Ларсен раздраженно крутит ручку радио, но никак не может найти нужную передачу. На всех волнах только новости о встрече Горбачева и Рейгана и слухи о возможном падении Берлинской стены. Полагают, она вот-вот рухнет. И тогда, наверное, начнется новая эпоха.