От неожиданности я подпрыгиваю. Я набрасываю одеяло поверх доски и встаю, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Адриенна.

Я скрещиваю руки. Со времен галереи она куда-то запропастилась.

– Нам следует поговорить, – предлагает она.

– Это верно.

Она стоит на пороге, ожидая, когда я приглашу ее в свою комнату. Но я этого не делаю.

– Сперва я не знала, кто он, – объясняет она. – Я никогда не видела фото профессора, о котором ты рассказала мне в прошлом году. Я повстречалась с ним в баре в Айви-Гейт, и мы сошлись. Когда я осознала, что он был тем самым мужчиной, я слишком боялась рассказать тебе.

Я ничего не говорю; я просто пристально смотрю на нее, сжав челюсти.

– Я с ним больше не встречаюсь. И мне жаль, что я вообще изначально это сделала.

– Почему ты с ним больше не встречаешься?

– Я думаю, он встречался со мной только для того, чтобы получить информацию о тебе, но я не осознавала этого до тех пор, пока не стало слишком поздно.

Я просто киваю, не зная точно, верю ли я полностью ее истории.

– Думаешь, ты сможешь меня простить?

Я не хочу этого делать, но кто я такая, чтобы отказываться простить?

– Я подумаю об этом, – говорю я, прежде чем захлопнуть у нее перед лицом дверь в свою спальню.

Я какое-то время снова смотрю на свою доску с подозреваемыми, прежде чем снять с нее фото и имя Адриенны.

Я встречаюсь со всеми в «Таверне Уотер-стрит», и, к моему удивлению, здесь Эшер. Синяки у него на лице почти зажили. Я сопротивляюсь порыву прикоснуться к нему, когда мы стоим вместе у барной стойки.

– Что? – спрашивает он, подловив меня на том, что я смотрю на него.

– Ничего, – шепчу я, когда бармен вручает ему пиво, и он уходит прочь.

Затем ко мне подходит Уэс.

– Все еще предпочитаешь не спешить, верно?

– Да, – говорю я, оглядываясь назад на группу. – Определенно.

– Значит, я не могу сделать этого?

Уэс медленно пододвигается ближе ко мне, так что наши плечи соприкасаются, и я вспоминаю прошлый семестр, когда мы с Эшером таким же образом стояли здесь, наблюдая за Уэсом и Мариссой на другом конце барной стойки.

Я нервно смеюсь:

– Эм, возможно, только это, пока что.

Я снова чувствую себя девственницей с парнем, требующим от меня секса. Не то чтобы Уэс от меня этого требовал, но я уверена, он очень удивился в последние два раза, когда попытался, а я придумывала всякие отмазки, по типу месячных или плохого самочувствия.

Мы не вступили в отношения; мы просто… Я даже не знаю, что именно. Зависаем вместе, полагаю. Мне пришлось очень ясно дать понять, что нельзя, чтобы это выглядело так, будто мы необдуманно спешим вступить в отношения, особенно на глазах у Анники. Но что я на самом деле имела в виду то, что старалась не показывать.

Я получаю свой напиток и возвращаюсь к группе, оставив Уэса у барной стойки.

– Не могу поверить, что мы дружим с самой настоящей Пембрукской Психичкой, – говорит Джейк.

«ТикТоки» Мариссы и страница сплетен Пембрукского колледжа наконец-то нашли дорогу до остальных моих друзей из группы. Однако Уэс до сих пор не заводил со мной речь об этом.

– На странице сплетен нет ни слова правды, – говорю я.

– Ну, это хорошо, – отзывается Чарли. – Это был бы реально отстой, если бы ты убивала своих бывших. Эшеру был бы каюк.

– Похоже, она уже попыталась добраться до него, – подшучивает Джейк по поводу синяков у Эшера на лице.

Эшер ничего не говорит.

– Ну, разве вы не знаете, ребята? Эшер и Слоан в действительности никогда не были вместе. Это была одна большая шарада. Просто показуха для его семьи, чтобы он заработал положительные очки.

Я испепеляю Аннику взглядом, хотя я никогда не говорила ей открытым текстом, чтобы она сохранила это в тайне. У меня просто не было возможности рассказать об этом Уэсу. Я смотрю, как у него вытягивается лицо, когда он возвращается к столику и слышит это.

– Однако, похоже, это не сработало, – говорит она, прежде чем сделать глоток своего напитка.

У меня расширяются глаза. Я не спрашиваю, откуда она знает про Бена. Предполагаю, ей рассказал Уэс.

– Какая же ты сука, – говорит ей Эшер.

– Лучше сам сначала посмотрись в зеркало, – отвечает Анника.

– О'кей, о'кей, – перебиваю я. – Давайте не будем устраивать здесь ссору.

– Вот что происходит, когда равновесие группы разрушено, – говорит она мне.

И я хочу ответить, что все было хорошо до тех пор, пока она не открыла свой рот, и если что и нарушает равновесие прямо сейчас, так это она, но мои отношения со всеми висят на волоске, поэтому я молчу.

– Я пойду прихвачу нам всем чего-нибудь выпить, – говорит Джейк.

– Ага, я пойду с тобой, – отзывается Сэм и идет следом.

– О, я обожаю эту песню. – Чарли смотрит на Дани. – Пошли потанцуем.

Эшер встает и уходит из бара. За столиком остались лишь Уэс, Анника и я.

– Довольна? – спрашивает меня Анника.

Даже близко нет.

Часом позже я лежу в постели с Уэсом, когда он покрывает пьяными поцелуями мои губы и шею, но я не могу выбросить из головы Эшера.

Я останавливаю поцелуи, отстраняясь, чтобы посмотреть на Уэса.

– Это ты рассказал Аннике, что отец Эшера бьет его? – спрашиваю я.

– Гм? О, э, думаю, да, типа один раз в средней школе. Удивлен, что она вообще это запомнила.

Я сажусь.

– В средней школе? Ты знал об этом со времен средней школы?

Уэс вздыхает, переворачиваясь на бок и подпирая голову рукой.

– Эм, нет, это продолжалось гораздо дольше.

У меня приоткрывается рот, и Уэс наклоняется, чтобы поцеловать его, но я отстраняюсь.

– Уэс, – говорю я. – Как ты мог никому не рассказывать об этом?

Он снова вздыхает:

– Слоан, ты не понимаешь.

– Я как раз таки понимаю, я своими глазами это видела.

– Нет, я имею в виду, все знают. Мой отец говорит, это не наше дело.

– Как он мог так сказать? Это его племянник.

– Все не так просто. Мой отец попытался предложить приютить Эшера и Кару, когда их мама скончалась, но в результате разгорелась крупная ссора, так что мой отец сказал нам просто держаться от всего этого подальше. Эшер не рассказывал тебе об этом во время ваших притворных отношений?

Я уж начала думать, что Уэс не поднимет эту тему. Думала, возможно, это просто заметут под ковер.

– Я собиралась рассказать тебе об этом, – говорю я.

– Ну, если мы рассказываем друг другу правду, есть еще что-нибудь, о чем ты хочешь мне рассказать?

Твое имя в том дневнике. Твое имя в дневнике, и именно ты умрешь последним, если мы не поймаем того, кто за этим стоит.

– Нет.

Когда Уэс засыпает, я пишу Эшеру:

«Мне жаль».

Он не отвечает.

Идет середина февраля, когда Грейндж возвращается в Пембрукский кампус, чтобы снова поговорить со мной.

– Я рассказала вам все, что знаю, я сдала вам образцы ДНК, я не знаю, что еще я вообще могу сказать, – говорю ему я, когда мы садимся в «Бобе».

– У меня просто есть еще несколько вопросов, – говорит он, и я вижу, что он устал.

– Что ж, у меня тоже есть к вам вопросы. Вы арестовали Майлза после того, как он ко мне приставал? Вы проверили Кейт?

– Вы знаете, что я не могу поделиться этой информацией, как я уже говорил вам почти каждую неделю.

– Ну, должно быть, нет, если вы все еще ведете следствие. Тристан возвращается из Европы через две недели – вам нужно ускорить процесс.

– Процесс идет так быстро, как это возможно. Нам пришлось сотрудничать с отделениями в Норт-Уинуике и Пембруке, чтобы заново открыть другие дела, провести анализ записей камер видеонаблюдения, опросить свидетелей. Дело это не быстрое.

– И вы поговорили с Холландами?

Он вздыхает:

– Они оба чисты.

– Вы обыскали их дома?

– Слоан.

Ему не нужно ничего больше говорить: тон его голоса такой же, каким пользуется моя мама, когда разговор окончен.