– Вау, – говорит Дани с широко открытыми глазами, когда я заканчиваю объясняться. – Почему тебе казалось, что ты не могла рассказать нам обо всем этом?

Я поигрываю ручкой кофейной чашки, поворачивая ее туда-сюда.

– Я не хотела, чтобы вы пострадали. Люди умерли. Я подумала, чем меньше людей вовлечено, тем лучше.

Анника скрещивает руки, сердито уставившись на меня.

– Но вместо этого ты обратилась к Эшеру?

Я стараюсь не закатывать глаза, глядя на нее.

– Я к нему не обращалась. Я же сказала вам, он застукал меня с поличным. Мне пришлось раскрыть ему свою тайну. Он сказал, что поможет.

– В обмен на что? – спрашивает она.

Я придумываю ответ на месте:

– Притворяться, что встречаюсь с ним, в присутствии его семьи, чтобы он заработал очки в глазах своего дедушки.

Она прищуривается, глядя на меня.

– Ну, это уже осталось в прошлом, так почему же он спал у тебя прошлой ночью? И что ты собираешься делать насчет Уэса – вы собираетесь быть вместе или как?

Боже мой, я рассказываю ей самую невероятную историю, ни много ни мало про убийства, а она хочет знать только лишь то, каков мой статус отношений.

– Эшер остался на ночь, потому что Майлз силой ворвался в мою квартиру и попытался…

Дани ахает:

– О боже мой, он пытался тебя убить?

– Нет, он пытался… убедить меня полюбить его? Он одержим. Это страшно.

– Тогда, что ж, логично, что убийца – он, – говорит Анника.

– Именно так я сперва тоже думала, но тогда зачем пытаться возложить вину на меня? Если я сяду в тюрьму, мы не сможем быть вместе, так с какой стати бы ему пытаться отправить меня туда?

– Если он не может получить тебя, никто не сможет? – предполагает Дани.

– Возможно. Но тогда, в отеле, пистолет в наш номер подбросила женщина. Его бывшая жена, Кейт Холланд. В любом случае полиция владеет всей этой информацией и должна изучить их обоих. Особенно после прошлой ночи.

– Интересно, кто сфотографировал тебя у участка и послал снимки странице сплетен? – говорит Дани. – Как они вообще узнали, что ты будешь там?

– Вероятно, это была Марисса, – говорю я. – Готовьтесь вместе со мной пойти повесить на Слоан убийство! – Я пародирую ее раздражающий пронзительный голос.

Хотя это также мог быть Колтон, поскольку он предельно ясно дал понять, что постарается добиться того, чтобы меня заклеймили как убийцу во всех соцсетях.

– Похоже на что-то, что сделал бы Эшер, – бормочет Анника.

– Это был не он, поверь мне.

Она фыркает:

– В том-то и проблема, мы не можем тебе верить.

Дани все еще прокручивает комментарии.

– Они называют тебя дешевой убийцей.

Я закрываю лицо руками.

– Это даже не креативно.

– Вот этот говорит: «Пембрукская Психичка», – продолжает она.

– Думаю, мне больше нравится «дешевый убийца».

– Итак, что ты тогда собираешься делать, дешевая убийца? – спрашивает Дани.

– Я собираюсь позволить полиции теперь разобраться с этим.

– И они действительно вообще тебя не подозревают? – спрашивает Анника.

– Может, и подозревают, но у них недостаточно улик, чтобы арестовать меня за это.

Никто больше ничего не говорит, пока мы пьем кофе в неловкой тишине.

– Так я прощена? – предпринимаю попытку я.

– За то, что дважды солгала нам по-крупному? – отвечает Анника. – Едва ли.

– Но мы будем над этим работать, – говорит Дани. – Верно, Анника? Ты сказала, что да. – Дани подталкивает ее.

Анника отмахивается от нее:

– Я сказала это насчет дела с Уэсом. Это совсем другое. С прошлого лета с твоих уст срывалась одна только ложь. Теперь будет довольно-таки тяжело верить тебе. И рассказала бы ты нам вообще обо всем этом, если бы тебя не поймали? Дважды?

Она права. Потому что нет, я бы не рассказала.

– Я прошу прощения! О'кей, я попытаюсь загладить свою вину перед вами, девочки. Я бы сказала что-нибудь, когда страсти улеглись бы. Вы должны поверить, что я скрывала это от вас, потому что считала это правильным.

– Хм, что ж, я знаю один способ, как ты могла бы попытаться загладить свою вину, – говорит Анника. – Ты можешь дать мне прочитать твой рассказ.

– Отлично, договорились.

Какая разница теперь, когда она знает про Уэса? Плюс именно в этом семестре начинается редакция черновиков, и я вполне уверена, что в итоге вся группа так и так прочитает мой рассказ. Это небольшая цена за то, чтобы мы снова помирились.

– Снова подруги? – с улыбкой спрашивает Дани.

Анника закатывает глаза:

– Да, подруги. Типа того.

– Подруги, – повторяю я, поднимая свою кружку, когда они чокаются со мной.

Следующие два дня Эшер не оставался у меня, и я не просила его об этом. Грейндж заходит в среду, чтобы услышать подробный рассказ о нападении, под конец которого больше похоже на то, что это мы напали на Майлза, а не наоборот. Уверена, если бы Грейндж видел лицо Холланда, он бы согласился. Мне интересно, вызвали ли они Эшера для дачи показаний обо всем этом.

В четверг я оказываюсь на террасе у парней в сумерках. Обнаженные деревья выделяются черным на фоне серого неба, словно колышущиеся скелеты; их ветки скрипят на ветру, как кости. Я стучусь в переднюю дверь, ожидая, что ее откроет Эшер. Но дверь открывает не он, а Уэсли.

– Слоан.

Его улыбка согревает в лютом холоде зимы. У меня чуть дыхание не перехватывает, когда я снова вижу его и задаюсь вопросом, как ему удалось ускользнуть из моих мыслей даже на мгновение, не говоря уж о месяце.

– Уэс, привет, ты уже вернулся, – улыбаюсь я, заходя внутрь.

– Да. – Он берет мое пальто. – На самом деле я вернулся рано, чтобы поговорить с тобой. Пошли наверх. Я хочу тебе кое-что показать.

Я вспоминаю слова Дани о том, что он и Марисса расстались, и задаюсь вопросом, об этом ли речь. Я задаюсь вопросом, видел ли он видео, которые она снимала про меня.

– О'кей.

Я следую за ним наверх и вижу, что дверь на чердак в комнату Эшера на щелочку приоткрыта и там горит свет. Я могу поговорить с ним после всего.

Когда я захожу в комнату Уэсли, я с трудом могу ее узнать. Стены его спальни покрыты огромными листами бумаги. Некоторые из них – фотографии пляжного дома и каждой комнаты внутри него, а рядом – крупный распечатанный поэтажный план с подрисовками ручкой и маркером.

– Ты по-новому оформил интерьер, – говорю я, осматриваясь.

– Разве это не великолепно? – Уэс обходит комнату. – Я составляю планы для дома и деловое предложение для своего отца. Я собираюсь скоро показать это ему. Я почти закончил. Я работал над этим все каникулы.

– Вау.

– «Постель и завтрак у Марго», – улыбается он. – Назвал в честь моей бабушки.

Я сдержанно улыбаюсь ему и цокаю языком.

– Это очень мило, Уэс.

– Я хотел, чтобы ты увидела это первой. Если бы не ты, я бы вообще никогда не преследовал эту затею.

Он смотрит на меня так, будто я солнце, встающее каждое утро, и я не могу не задаться вопросом, знает ли он вообще о том, что сейчас все про меня говорят. Я открываю рот, чтобы поднять эту тему, все ему рассказать, но он преодолевает расстояние между нами и целует меня со страстью, ради которой я пресмыкалась бы – нет, умерла бы – в начале учебного года. А теперь это, это и есть сценарий из книги Николаса Спаркса, которого я хотела. Так почему же все это кажется неправильным?

Поцелуй становится более глубоким, и его руки движутся вверх по моей спине, прижимая меня к нему, и я осознаю, к чему это ведет. Я отстраняюсь от него.

– Извини, – говорит он. – Извини, это было… Я просто увлекся моментом.

– Нет-нет, все в порядке, – говорю я ему. – Я просто этого не ожидала.

Я слышу, как снаружи в коридоре с грохотом захлопывается дверь Эшера, что заставляет меня подпрыгнуть. Уэс не обращает на это внимания.

– Итак, как я понимаю, вы с Мариссой?..

– Ага, – выдыхает он. – Я рассказал ей о том, что произошло, и мы решили расстаться по обоюдному согласию. Думаю, мы также просто хотим разных вещей после окончания обучения.