– Здрасте, – нервно говорю я.
– Чем я могу вам помочь? – спрашивает она, насыпая сахар.
– Я ищу детектива Грейнджа, – говорю я. – Я бы хотела поговорить с ним. Это… важно.
Женщина все еще не поднимает на меня взгляд.
– У него занятое утро, – говорит она.
– У меня есть информация касательно убийства, – выпаливаю я, и она наконец-то переводит взгляд со своего кофе на меня и прокашливается.
– О'кей, – говорит она. – Я провожу вас к нему в офис.
Я поправляю сумку на плече и следую за ней через участок, мимо офицеров полиции, болтающих и попивающих свой утренний кофе. Женщина стучит в дверь офиса Грейнджа.
– Заходите, – раздается из-за двери низкий, приятный голос.
Она открывает дверь и проводит меня внутрь. Грейндж поднимает на меня взгляд с проблеском удивления.
– Мисс Сойер, похоже, мне все-таки не придется совершать поездку в Пембрук.
– Здрасте, – говорю я, занимая место перед его столом. – Я так понимаю, вы хотели поговорить со мной касательно прошлой ночи?
– А я так понимаю, вы здесь, чтобы рассказать мне об этом?
Я делаю глубокий вдох:
– Я здесь, потому что на меня пытаются повесить убийство.
Глава 24
– На вас пытаются повесить убийство? – повторяет мне в ответ Грейндж.
– На самом деле несколько. – Я ерзаю на сиденье и нервно ковыряю ногти.
Он вопросительно приподнимает бровь.
– Надгробная речь, которую вы нашли у Райана… она была не единственной. Есть дневник, полный их. Кто-то убивает парней из дневника и оставляет страницы.
Он без колебаний подталкивает мне пакет, лежавший на краю стола. Я его даже не заметила. Внутри пакета страница из моего дневника, оставленная в галерее. Она была приклеена поверх картины над ним, бумага забрызгана красным. Я бегло прочитываю части, не покрытые кровью.
Мы собрались сегодня, чтобы помянуть Грэма, чье имя по случайному совпадению созвучно с количеством веществ, которые он закупал почти ежедневно. Его жизнь была такой же, как и его искусство: дерьмовой и лишенной настоящих человеческих эмоций. Вообразите, как кто-то изучает каждый ваш дюйм, от изгиба улыбки до цвета обнаженной кожи. Теперь вообразите, как он рисует все это на холсте и вешает его в галерее кампуса, как в Лувре, но с обнаженками. Серьезно, как это вообще позволили – мне кажется, что мне нужно поговорить об этом с кем-нибудь в вузе? Как бы то ни было, никогда не слушайте мужчину, который называет вас своей музой или считает просмотр мультиков весь день частью «креативного процесса». Грэм, если ты сейчас с нами, просто знай, что я сожгла твою дурацкую картину и надеюсь, ты использовал деньги, которые мы за нее заплатили, чтобы купить себе толику настоящего таланта. Хотя я знаю, на что ты их потратил. Возможно, тебя не стало, но воспоминания о тебе, совсем как та картина, будут преследовать меня буквально вечно.
Я прекращаю чтение, сдерживая новый всхлип.
– Да, – выдыхаю я. – Это написала я.
– Полагаю, на этот раз у вас для меня есть более конкретное объяснение?
– Верно.
Грейндж вытаскивает ручку, бумагу и что-то похожее на записывающее устройство.
– Тогда давайте начнем с самого начала, хорошо?
Я начинаю с Джоны и с того, что его смерть была первой записью, сделанной мной в дневнике, но он погиб в автокатастрофе, и я никогда не слышала о том, чтобы где-либо у него нашли страницу из дневника. Затем Райан, о котором Грейндж уже знает, я подчеркиваю, что все еще не знаю, как у него оказалась страница, но я больше не думаю, что он случайно упал с балкона. Затем я рассказываю ему про Марко и про то, как его ресторан сгорел в ту ночь, когда я была там, и как посвященная ему запись из дневника была под дворником его машины. Я опустила часть про канистру для бензина, похороненную в лесу за домом моих родителей. Не хватало мне еще, чтобы туда заявилась полиция.
– И что вы сделали со страницей из дневника, которую вы там обнаружили?
– Я ее выбросила…
– Вы выбросили улику?
Технически она похоронена в яме вместе с канистрой для бензина.
– Да…
– О'кей, – вздыхает он. – Продолжайте.
Я рассказываю ему, как в новостях это назвали утечкой газа, но у меня были подозрения из-за записки, и единственным человеком, который когда-либо знал о дневнике, был мой бывший парень и бывший профессор Майлз Холланд. Я готова была поклясться, что видела его машину в то утро, когда мы покинули Норт-Уинуик, и теперь он профессор в Айви-Гейт, где умер Райан, так что это вполне логично. Затем я добираюсь до Брайса и до того, как я, по сути, сталкерила его, пытаясь уберечь от опасности. Я подумала, что видела в Хеллоуин костюм Дарта Вейдера как у Майлза, и он послал мне электронное письмо, сообщив, что будет в Пембруке. Я рассказываю Грейнджу, как в Хеллоуин Брайса убили, заколов мечом и приколов к нему страницу.
– Я слышал об этом, – говорит Грейндж. – Но я не слышал о том, чтобы были обнаружены какие-либо записки. Предположительно, потому что ее забрали вы?
Технически ее забрал Эшер, но я не буду втягивать в это Эшера.
– Да.
Я продолжаю рассказывать ему о том, как я отправилась в офис Холланда в его рабочие часы, чтобы попытаться получить признание, и именно там я нашла у него на столе приглашение на открытие галереи Грэма и сразу поняла, что это наверняка был он. Так что я отправилась на открытие и увидела там Майлза. Я поговорила с ним, и, похоже, он был в замешательстве по поводу того, что я назвала его убийцей, и в гневе удалился.
– Мы покинули галерею, сходили за пиццей, заскочили на квартиру к Грэму, чтобы мои друзья переоделись, вернулись в отель, и именно тогда я и нашла его, – говорю я.
– Нашли что? – спрашивает Грейндж.
Я подталкиваю по полу сумку.
– Пистолет, из которого его убили. Он был в моем номере отеля, под одеялами. Девушка на стойке регистрации сказала, что впустила в наш номер женщину, пока нас не было, женщину по имени Кейт Холланд.
Грейндж берет сумку и осторожно расстегивает молнию, являя взору полотенце из отеля.
– Мы не хотели к нему прикасаться, так что мы завернули его в полотенце из отеля.
– Кто это «мы»?
Вот тебе и «не втягивать его в это».
– Я и мой друг Эшер. Мы были на кровати… эм, отдыхали… когда обнаружили его. Тогда я поняла, что Грэм был в опасности. Вот почему мы вернулись в галерею. И, когда мы прибыли туда, его уже застрелили, а страница из дневника была приклеена к стене. Именно мы позвонили 911.
Грейндж переводит взгляд с меня на свои заметки, постукивая ручкой по записной книжке.
– Давайте начнем с Грэма. В котором часу вы покинули открытие галереи?
– Начало было в семь, и, думаю, мы ушли около восьми тридцати, добрались до «Кусочка» около восьми сорока пяти, оставались до десяти, перекусывая и выпивая, затем вызвали «Убер» до квартиры Грэма, вероятно, оставались там до десяти тридцати, но мы с Эшером не выходили из машины, затем прибыли в отель около десяти сорока пяти.
– Я всю ночь смотрел видеозаписи из галереи, и Грэма застрелили около десяти тридцати, но мы не смогли разглядеть стрелка. Мне понадобится имя вашего водителя, который отвез вас в его квартиру и в отель, чтобы я смог подтвердить, что вы в это время не возвращались в галерею.
– Эм, разумеется. – Я достаю свой телефон и снова включаю его, игнорируя поток сообщений от Эшера, спрашивающего, куда, черт побери, я ушла с пистолетом. Я открываю приложение, чтобы найти водителя. – Его звали Брэндон Джонс – вот информация о поездке. – Я подталкиваю ему свой телефон.
Грейндж берет трубку телефона на столе, поднося ее к уху.
– Кармен, можешь принести мне пакет для улик? И скажи Уилсону, что нам нужен ордер на записи камер видеонаблюдения из отеля «Фор Сизнс» в деловом центре, а также из «Кусочка», ресторана… Да… и нам нужно связаться со службой поддержки «Убера», чтобы вступить в контакт с водителем… Брэндон Джонс, номерной знак HTW334. Спасибо. – Он кладет трубку и выдвигает ящик стола, доставая пару перчаток.