– Да вы мажоры, – говорит Остин. – Мы впихнули четырех человек в крохотную студию Грэма. У него плита рядом с постелью. Когда он готовил для нас этим утром, жир от бекона буквально летел мне в лицо. Я совсем не это имела в виду, когда сказала, что хочу завтрак в постель.

– У нас найдется место для еще двоих, – предлагаю я.

– Нет, не найдется, – говорит Эшер, бросая на меня взгляд. Я знаю этот взгляд.

– Найдется, – повторяю я.

– Я не возражаю, – говорит Тай. – Мы можем заглянуть к Грэму, чтобы переодеться и отправиться в отель, чтобы освежиться и предварительно выпить.

Я улыбаюсь:

– Отличная идея.

Тай присвистывает, увидев номер.

– Ты права, я думаю, мы все могли бы здесь уместиться. И еще несколько человек.

Она направляется в ванную, а Остин идет к мини-бару.

– Думаете, они взимают плату за эту выпивку? – спрашивает Остин, открывая первую попавшуюся бутылку.

Эшер открывает рот, чтобы сказать «да», но лишь поджимает губы и вздыхает. Я иду в спальню, Эшер следует за мной со своей сумкой.

– Мне нужно переодеться, – говорю я.

Он роется в сумке и поднимает взгляд на меня.

– О'кей?

– Границы, Эшер, границы, – снова напоминаю я ему, когда сажусь на край постели, пытаясь дотянуться до застежек туфель на каблуках.

Я слышу, как Тай громко кричит, что «Убер» прибудет через семь минут. Вот тебе и предварительная пьянка, думаю я, возясь с туфлями. Эшер со вздохом обходит постель и опускается передо мной на колени, работая над туфлей.

Затем Тай громко кричит, что они идут в лобби.

Эшер снимает первую туфлю, затем переходит к другой ноге. В моем воображении это очень романтично. В моем воображении он не торопится. Он стаскивает туфлю, но его рука остается на моей ноге, а рот прижимается медленными поцелуями, преодолевая весь путь вверх по ноге, пока…

– Что? – спрашивает он, пробуждая меня от грез наяву, и я осознаю, что пялюсь вниз на него.

– Что? Ничего. Давай… Нам нужно поторапливаться. – Я встаю, протягивая руку к задней части платья, пытаясь ухватиться за застежку. – Я не могу дотянуться.

– Как ты умудряешься раздеться, когда рядом никого нет? – саркастически говорит он, когда я разворачиваюсь, чтобы он мог дотянуться. – Заклинило. – Он дергает неподвижную застежку.

– Тяни сильней.

Он слишком сильно тянет, и я слышу треск, когда застежка ломается.

– Ну… – умолкает он.

– О'кей, не проблема. Тогда я просто… стяну его.

Я хватаюсь за подол и начинаю тянуть его вверх, но платье настолько тугое, что без посторонней помощи мне не обойтись.

– Сходи приведи Тай, – стеснительно говорю я.

– В данный момент она, вероятно, уже в «Убере». Давай я помогу, – говорит он.

– Я не хочу, чтобы ты это делал, – возражаю я, потому что на мне нет лифчика под этим тугим платьем, в котором, как мне кажется, я теперь задыхаюсь.

Эшер отступает и скрещивает руки.

– Я не буду звать ее ради этого.

– Тогда я не пойду.

Я пытаюсь опустить руки, но они уже застряли поднятыми вверх. Он пытается сдержать смех, потому что мы оба знаем, что, если он мне не поможет, я так и останусь застрявшей в таком положении.

– Упрямица, – бормочет он.

– Отлично, просто… сделай это быстро. И не смотри.

Я вытягиваю руки вверх, чтобы он смог до конца стянуть платье мне через голову. Он срывает его с меня одним быстрым движением. Я теряю равновесие, хватаясь за него, и он ловит меня, обхватив мою обнаженную спину. Он смотрит вниз, и я поднимаю вторую руку, чтобы прикрыть грудь. Его глаза темнеют.

В моем воображении он немедленно целует меня, застав врасплох, – но нет, это не в моем воображении, это действительно происходит. Он отпускает меня, разрывая поцелуй, хватает мой телефон с постели и швыряет его мне.

– Скажи своей подруге, что мы не пойдем.

– Что? – говорю я, слегка запыхавшись.

Ему не нужно повторять свои слова, когда он снимает с себя свитер. Я неуклюже вожусь с телефоном, печатая сообщение Тай, чтобы они отправлялись без нас.

Эшер снова опускается передо мной на колени, цепляет пальцем линию талии моих колготок и медленно стягивает их. Тай посылает мне в ответ лишь подмигивающий смайлик, когда Эшер начинает покрывать поцелуями мои бедра, перемещаясь вверх.

– Границы, – выдыхаю я, говоря это больше себе, чем ему.

– Тогда прикажи мне остановиться, – говорит он, поднимая на меня взгляд.

Но «остановиться» внезапно кажется словом, которого я никогда не учила. Я бы не знала, как его произнести, если бы попыталась. Он правильно понимает мое молчание и снова встает, начиная расстегивать пряжку на своих штанах, глядя на меня.

– Я не знаю, что ты со мной сделала. – Он снимает ремень, швыряя его на пол. – Но я все время думаю о тебе. Когда я с другой девушкой, я представляю тебя. Я не могу сосредоточиться, я едва могу спать. – Он снимает штаны, и я вижу его эрекцию, выпячивающуюся сквозь его боксеры, и я практически задыхаюсь. – И я даже не знаю почему, – продолжает он, – ведь мы только и делаем, что сремся.

Он заставляет меня отступить спиной вперед, приподнимает и легко укладывает на постель. Он целует меня, жестко, и мои бедра инстинктивно движутся вверх. Я скольжу рукой вниз, чтобы полапать его сквозь боксеры, и он стонет мне в рот. Он осыпает поцелуями мое тело, перемещаясь вниз, его пальцы бродят по внутренним частям моих бедер, пока он не достигает моей груди. Он прикусывает сосок, когда проводит мне там внизу пальцем, заставляя меня кричать от смеси удовольствия и боли, и я думаю, что, возможно, влипла по-крупному. Его рот продолжает двигаться вниз, вниз, вниз, пока его язык не приходит на смену пальцам, и он издает такой звук, словно он впервые пьет воду после того, как заблудился в пустыне.

Я кончаю быстро, очень быстро, когда его язык двигается по этому чувствительному пучку нервов у меня в центре. У меня летят искры из глаз, и я снова и снова повторяю его имя, когда меня накрывает оргазм. Он не прекращает до тех пор, пока я целиком и полностью не обмякаю под ним. Он переползает обратно вверх, и я притягиваю его рот к своему. Когда мы переворачиваемся и Эшер оказывается на спине, он вздрагивает.

– Оу, вот хрень, – ругается Эшер.

Он садится прямо, удерживая меня у себя на коленях и стягивает одеяла. В центре постели лежит маленький черный пистолет. Мы оба таращимся на него, синхронно вдыхая и выдыхая.

– Это ты принесла сюда пистолет? – наконец говорит он, и его томный взгляд сменяется обеспокоенным.

– Нет, а ты?

– Нет.

Я втягиваю воздух. Грэм.

– Мы должны вернуться в галерею. – Я спрыгиваю с него и начинаю рыться в поисках одежды.

– Вот хрень, – шипит Эшер, вставая с постели.

Он надевает худи и треники, а я натягиваю легинсы и футболку, прежде чем схватить свое пальто.

Я пытаюсь дозвониться до Тай и Остин во время поездки на такси в галерею, надеясь и молясь, что Грэм добрался до своего афтерпати. Но никто из них не берет трубку.

Нас с Эшером высаживают у фасада, и я бегу к входу. Обнаружив, что двери не заперты, я проталкиваюсь внутрь, Эшер следует за мной.

– Грэм? – зову я его. – Грэм?

Нет ответа.

Мы идем через пустую галерею, пока я не замечаю позади одной из отдельно стоящих стен нечто похожее на руку.

– Грэм?

Я бегу по направлению к ней и в ужасе ахаю при виде этого. Грэм обмяк у белой стены, теперь забрызганной кровью, с дыркой от пули в груди.

– Нет-нет-нет-нет… – Я опускаюсь перед ним на колени.

– Слоан. – Эшер пытается схватить меня, но уже слишком поздно.

– Грэм! – Я притягиваю его к себе, пытаясь нащупать пульс. – Грэм! – снова кричу я, и, возможно, я сейчас плачу, возможно, но я могу сосредоточиться только лишь на крови. Она сочится из его рубашки и его рта. Грэм издает слабый хриплый вдох. – О боже мой, о боже мой. Эшер, звони 911!