– Не знаю, чего ты в данный момент от меня хочешь. Но это явно не то, что было у тебя на уме.

Со вздохом я снова сажусь, отодвигаясь в сторону, так что мы больше не касаемся друг друга.

– Что, по-твоему, я имела в виду?

Он усмехается:

– Возвращайся сюда.

Я делаю, как он велит.

– Ближе, Сойер, – тихо говорит он.

Я снова прильнула к нему. Он приподнимает меня за подбородок, на этот раз нежно, а не жестко, как схватил меня в Хеллоуин. У меня перехватывает дыхание, когда я осознаю, что именно он хочет попробовать. Это всего лишь поцелуй, Слоан, это всего лишь поцелуй. Причем просто для практики. Это как повторение восьмого класса с Бобби Мэтьюсом за трибунами, и каким-то образом я столь же сильно нервничаю. Я поднимаю на него взгляд из-под ресниц, прежде чем он наклоняет мое лицо к своему и одаряет меня обычной ехидной ухмылкой. Он медленно наклоняется, и мои губы по чуть-чуть раздвигаются, а глаза с трепетом закрываются. Затем губы Эшера Коллинса Маккаверна касаются моих.

И я была права, они мягкие.

Его губы на вкус как виски и мятная жвачка. Поцелуй становится интенсивнее, а его рука перемещается к моим волосам, где и остается, пальцы переплетаются в длинных прядях. Но это длится недолго, и он заканчивает поцелуй, отодвинувшись от меня. И это все, что мне было нужно, чтобы подтвердить то, о чем я уже думала. У меня проблемы.

– Неплохо, – говорит он, пока наши лица все еще так близко. – Хочешь попробовать что-нибудь еще? – Он улыбается, демонстрируя белые зубы, и у меня кружится голова.

– Я… Нет, это было хорошо, отлично, это было отлично. – Я начинаю передвигаться к краю постели. – Тогда, думаю, мы полностью готовы к поездке.

– И вот ты опять убегаешь, – говорит он, откидываясь на переднюю спинку кровати.

– Я не убегаю. – Хотя я определенно так и делаю, поскольку, если я останусь, думаю, возможно, мы в итоге попрактикуем не только лишь поцелуй. – У меня этим вечером есть дела.

– В День благодарения?

– Да, на самом деле, я должна… заняться шопингом в «черную пятницу». Купить вещи для катания на лыжах. Лыжные костюмы и что там еще надо для… этого.

– О'кей, – ухмыляется он. – Просто позаботься о том, чтобы они были облегающими. И возьми купальный костюм для гидромассажной ванны. Распутный.

– О боже мой, – бормочу я, покидая его комнату.

– Увидимся через две недели, Сойер, – кричит он мне вслед.

Я обычно нервничаю во время полетов. Так было не всегда: это развилось у меня с возрастом. В детстве я смеялась всякий раз, когда мы попадали в зону турбулентности, но сейчас, когда мы собираемся подняться на борт самолета для пятичасового полета в Колорадо, я жалею о том, что не взяла у Адриенны еще успокоительного.

– Вот посадочные талоны для всех, – говорит Уэс. Когда он добирается до нас с Эшером, он снова смотрит на талоны. – О, похоже, мы со Слоан сидим вместе. Извини, Эшер.

– О, что ж, все в порядке, – говорю я. – Эшер в ряду позади нас.

– Я могу поменяться с тобой, – предлагает Анника. – Дани может сесть с Чарли. Тогда ты сможешь сесть с Эшером.

– Не думаю, что нам следует меняться местами, – предупреждает Эшер. – Порой в первом классе проверяют места.

Анника бросает на него странный взгляд.

– Я никогда такого не видела.

– Ага, давайте просто останемся на своих местах, – соглашается Уэс.

Я слишком занята тем, что притоптываю ногой и прикусываю щеки, чтобы вставить комментарий. Мы гуськом поднимаемся на борт самолета, и Уэс позволяет мне занять место у окна. Я никогда раньше не летала первым классом, поэтому ерзаю на сиденье и нервно листаю меню, лежащее в кармане спинки кресла перед нами. Я планирую устроить свидание с бутылкой шампанского, как только увижу стюардессу. Я делаю несколько глубоких вдохов с закрытыми глазами, в то время как Уэс, развернувшись, разговаривает с Сэмом, сидящим в кресле в ряду напротив через проход.

– Не волнуйся, – говорит Эшер, нависая над моим креслом, – если самолет упадет, вероятно, это будет быстрая смерть.

Я открываю глаза, вижу его злую улыбку и зыркаю на него в ответ.

– Ты сказала своим родным, что любишь их, просто на всякий случай?

– Я тебя ненавижу, – бросаю я ему в ответ, и именно в этот момент я вижу нашу стюардессу. – Прошу прощения! Здрасте.

Женщина постарше меня улыбается, когда подходит ко мне.

– Я увидела в меню, что у вас есть бутылки шампанского; мне нужна одна, пожалуйста.

– Разумеется, – говорит она. – Мы подаем напитки сразу после взлета, так что я затем принесу ваш заказ.

Я устало улыбаюсь ей и стону про себя, когда она уходит.

– Шампанское не предотвратит крушение самолета, – говорит Эшер, теперь находясь между креслами.

– Закрой. Рот.

Мимо проходят стюардессы, удостоверяясь, что ремни пристегнуты, и начинают объяснять правила техники безопасности, в то время как самолет выходит на взлетную полосу. Я нервно болтаю ногой и теперь, когда мои щеки все искусаны, начинаю пожевывать губу. Когда самолет совершает последний поворот и двигатели разражаются гулом, я делаю еще один вдох и еще. Уэсли догадывается, в чем дело, и берет меня за руку. Это помогает, но лишь немножко. Он позволяет мне сжать его руку так крепко, как я хочу, когда самолет набирает скорость и поднимается в небо.

Уэс наклоняется ко мне во время взлета.

– Ты знала, что путешествовать самолетом – это самый безопасный способ? Даже безопасней, чем на машине.

Я открываю глаза, чтобы перевести взгляд на него, прочь от окна рядом со мной, когда самолет раскачивается и трясется.

– Да?

– Да, – улыбается мне он. – И я читал одну теорию о том, что можно представить себе турбулентность как то, что самолет находится в желе «Джелл-О». Желе подрагивает, но самолет подвешен внутри него, так что он не может двигаться вверх или вниз. По сути, турбулентность не может заставить самолет рухнуть с неба.

– Ты узнал все это, когда был летчиком-истребителем на Хеллоуин? – шучу я.

– Ага, типа того.

Я пытаюсь сосредоточиться на мягкости его взгляда, когда он смотрит на меня, или на том, как одна волна его темных волос отделяется от остальных и осыпается ему на лоб, или на том, как его рука ощущается в моей. Идеально, словно бы ей там самое место.

– Если бы ты мог пообедать с одним человеком из всех на свете, кто бы это был? – спрашиваю я его, чтобы отвлечься.

Я слышу, как Эшер фыркает позади нас.

– Только не это дерьмо снова, – ворчит он.

Только тогда, когда мы летим с крейсерской скоростью на большой высоте и гаснут таблички «Пристегните ремни», я отпускаю руку Уэсли. Немедленно подходит стюардесса с мини-бутылкой шампанского для меня.

– О, – говорю я. – Думаю, мне нужно как минимум еще две.

Она улыбается и кивает.

– Я не знал, что ты так нервничала по поводу полета, – говорит Уэс, наливая мое шампанское в маленький пластиковый стаканчик.

– Ага, – выдыхаю я.

– Почему бы нам не включить кино, – предлагает он, прокручивая каналы на телике перед нами. Мы останавливаемся на какой-то пляжной романтической комедии.

– Думаю, он воплощает твою мечту в реальность, – говорю я, когда показывают, что один из главных героев владеет пляжным домом, который он сдает в аренду.

– Я забыл, что рассказал тебе об этом, – смущенно бормочет Уэс. – Хотя это несколько мелкомасштабно. Я не хочу «Эйрбиэнби»[112]; я хочу настоящую мини-гостиницу «ночлег и завтрак», которой я могу управлять.

– Как Лорелай из «Девочек Гилмор»?

– Не знаю, кто это, но верно, как она, – говорит он.

– Итак, у тебя есть какие-нибудь идеи о том, где будет расположена эта мини-гостиница?

– Да.

Уэс ждет мгновение, прежде чем решает раскрыть подробности. Он вытаскивает свой телефон и открывает раздел фотографий. Выводит крупным планом фото пляжного дома своей семьи в Нантакете. Я там никогда не была, но я видела этот дом у него в «Инстаграме».