– Брайса здесь больше нет, – говорит Эшер.

Я оглядываюсь вокруг и констатирую, что он прав. Я отвела от него взгляд, и он исчез. Эшер хватает меня за руку и ведет по тому же темному коридору, в котором исчез Сэм. Вдоль всего коридора тянутся двери. Одни заперты, другие – нет. Эшер открывает одну, за которой находятся шкафы-витрины с алкоголем. Большая его часть – абсент. Мы минуем еще больше людей в костюмах, когда идем дальше по коридору. Когда мимо проходит кто-то в костюме Дарта Вейдера, я поворачиваю голову ему вслед. Эшер, похоже, его не замечает. Мне это мерещится? Затем этот человек поворачивает голову назад, чтобы посмотреть на меня, и это такой же шлем с преобразователем голоса, как у Майлза, я в этом уверена. Я хватаю Эшера за предплечье, когда он открывает другую дверь в комнату, в которой разыгрывается полномасштабная оргия. Я не знаю, галлюцинирую ли сейчас или же это действительно происходит.

– Вы двое присоединитесь? – спрашивает нас кто-то неподалеку от двери, в то время как у него на коленях дергается вверх-вниз голова девушки. Кажется неправильным смотреть на все это, но я не могу оторвать глаз.

– Извините. – Эшер закрывает дверь.

У нас уходит мгновение на то, чтобы осмыслить все это, прежде чем он прокашливается и мы двигаемся дальше. Я хотела что-то сказать ему перед этим, но теперь не помню. Тем временем мы достигаем конца коридора, и здесь находится еще одна гостиная, похожая на ту, через которую мы зашли. Она украшена хеллоуинскими огоньками и паутинами. Внутри еще больше рыцарских доспехов и других реликвий.

– Ууу, – говорю я, вытаскивая свой телефон и снимая комнату на видео. – Мне нравятся мертвые птицы, которых они повесили под потолком для украшения.

– Это бумажные летучие мыши, – говорит Эшер, обходя комнату. – И ты не сможешь все это выложить. Сэм тебя убьет.

Но я не слушаю его, когда снимаю панораму стены, увешанной, похоже, сотнями фотографий общества с тех пор, как оно было основано в 1910 году. Я прохожу через занавес в небольшую комнатку, в которой стоит лишь маленький столик, покрытый паутиной. В кресле рядом со столиком сидит окровавленное тело, пронзенное мечом.

– Оно выглядит таким настоящим, – говорю я, протягивая руку, чтобы коснуться муляжа, но у меня такое ощущение, будто моя рука движется сквозь патоку.

Эшер заходит вслед за мной и ахает.

– Слоан, не трогай это! – кричит он, и я вздрагиваю, роняя свой телефон. Он оттаскивает меня к себе за спину. – Вот хрень.

Комната кружится вокруг меня – цвета и формы сталкиваются и отделяются.

– Что это? Даже не пытайся сказать мне, что это еще одна бумажная летучая мышь.

– Нет, это Брайс Питерсон.

– Брайс? – недоуменно спрашиваю я.

Это вообще не похоже на Брайса, но опять же, комната кружится.

– Подбери свой телефон. Мы убираемся отсюда на хрен. – Эшер вытаскивает меня прочь из комнаты. – И не трогай ничего.

Мы поспешно выходим из комнаты вдоль по коридору назад на танцплощадку, через книжный шкаф и вверх по лестнице. Рыцарь, схвативший меня, Кейн, кричит нам что-то насчет отбытия. Эшер посылает его на хрен. Когда мы выбираемся из-под земли, Эшер вышагивает туда-сюда.

– Вот хрень, вот хрень, вот хрень, – говорит он, швыряя свою маску на землю.

Все вокруг меня размывается, а у меня в желудке возникает острая боль.

– Я чувствую себя…

Но я не успеваю договорить, когда меня тошнит в кусты. Затем еще раз и еще. Я слышу, как Эшер снова говорит: «Вот хрень». Я стою на четвереньках, пока мое тело делает рвотные движения до тех пор, пока меня не поглощает тьма.

Я просыпаюсь оттого, что мне в лицо бьет холодная вода.

– Я звоню 911, – слышу я голос Адриенны.

Адриенна? Этого не может быть. Я оглядываюсь вокруг и осознаю сквозь головокружение, что нахожусь в своей ванне.

– Нет, – удается вымолвить мне.

Эшер перекрывает воду.

– Тогда я звоню твоей маме, – говорит мне Адриенна.

– Нет, пожалуйста, – снова говорю я.

Если меня отправят в больницу со всем тем, что находится в моем организме, моя мама заставит меня заканчивать обучение онлайн, удобно устроившись у нее в гостиной.

– Я с этим разберусь, – говорит ей Эшер.

Я не слышу ответа Адриенны, когда на ощупь выбираюсь из ванной, чтобы блевануть в унитаз, прежде чем снова отрубаюсь.

Я медленно открываю глаза, чувствуя головную боль и острую потребность в воде. Я в своей постели. Я поворачиваюсь, и именно тогда я замечаю капельницу у себя в руке. Я провожу взглядом вверх по трубке и вижу пакет с физраствором, висящий над моей лампой.

– Какого черта? – шепчу я.

С пола моей спальни раздается долгий вдох.

– Теперь, когда я знаю, что ты жива, – говорит Эшер, – ты мне должна по-крупному.

Я смотрю вниз и вижу, что я все еще в платье с прошлой ночи, вокруг которого обернуто банное полотенце.

– Что, черт побери, произошло?

– Брайс умер, – говорит он.

– Это было не смешно в первый раз, когда ты это сказал, и это не смешно сейчас. – Я смотрю на него.

– Это не шутка.

Эшер садится, вытаскивая из кармана бумажку. Это моя надгробная речь для Брайса, проткнутая посередине и пропитанная красным. Едва можно прочесть, что здесь сказано, но ее я где угодно узнаю.

– О боже мой.

– Кто-то пронзил его гребаным мечом на вечеринке, – говорит Эшер. – Я сорвал это с него, прежде чем мы ушли. Уверен, к этому времени там кишит полиция… но, по крайней мере, этой записки там не будет.

– О боже мой.

– А ты наглоталась таблеток и нахлесталась пунша с подмешенным в него хрен знает чем. – Он качает головой. – Больше никогда не вытворяй мне подобных гребаных номеров. Мне пришлось буквально умолять Адриенну не звонить 911, потому что ты то отрубалась, то приходила в сознание. Заглянула Дани и поставила тебе капельницу.

– Извини, – говорю я.

В мою защиту, я не знала, что в напитках был галлюциноген, но тем не менее мне стыдно.

Он качает головой:

– Ты помнишь что-нибудь с прошлой ночи? Ты вообще видела профессора?

Я пытаюсь думать. Я вспоминаю ночь словно слайд-шоу. Моменты во времени, щелкающие у меня в голове. Я вспоминаю предварительную пьянку и то, как вошла в клубный дом общества. Я вспоминаю, как танцевала и смотрела на Эшера на диване. Я вспоминаю, как видела оргию, и я вспоминаю…

– Подожди минутку, – говорю я, садясь и ища в постели свой телефон.

– На тумбочке, – говорит Эшер.

Я хватаю его и открываю свои фотографии. Я так и знала. Я вела съемку. Я смотрю на видео, как мы заходим в комнату с реликвиями. Я делаю тупой комментарий по поводу бумажных летучих мышей, висящих под потолком.

– Скажи мне, что ты не сняла это на видео, – говорит Эшер, вставая с пола.

Я перематываю вперед через сотни фотографий, которые мне приспичило снять, прежде чем я обнаружила Брайса. Его голова была откинута назад, вероятно, именно поэтому я его сначала не узнала, но это определенно он, с огромным мечом в брюшной полости. Страница с надгробной речью приколота к нему мечом.