Анника качает головой:

– Тебе и должно быть стыдно.

Дани хлопает ее по предплечью.

– Что?

– Я думаю, Слоан может любить кого хочет! – улыбается Дани. – Возможно, Эшер к ней добр.

Едва ли, хочу сказать я.

– В этом не было ничего серьезного, правда. Просто два друга отправились на день в поездку в город.

Дани ухмыляется:

– Типа как свидание?

– Нет, – быстро говорю я. – Не свидание. Мы просто, знаете, прощупываем почву. – Даже говорить это противно. Теперь, когда пьяная эйфория с прошлой ночи уже давно выветрилась, я не хочу ничего с ним прощупывать.

– У вас уже был?.. – Дани играет бровями, глядя на меня.

Я удерживаю себя от того, чтобы сказать «фу», прежде чем отвечаю «нет». Но этот вопрос заставляет меня вспомнить нас двоих в багажнике, а также то, что он предложил в тусклом свете пустого таунхауса Майлза.

– Что ж, когда это произойдет, дай нам знать, как оно, – мне любопытно.

Анника чуть не давится.

– Фу, Даниэль, отвратительно.

– Что? Я слышала много хорошего! – говорит Дани.

Я почти хочу спросить ее, что именно она слышала, но Анника начинает говорить первой.

– Я просто надеюсь, ты знаешь, что делаешь. – Анника вздыхает. – Все может пойти наперекосяк. Это может потенциально…

– Разрушить дружбу в группе? – заканчиваю я за нее. – Ты правда думаешь, что спустя такой долгий срок парни бросят нас всех из-за неудачного романа?

– Ну, давай не будем проверять это на практике. – Она бросает на меня взгляд, означающий, что она говорит серьезно. – Как бы то ни было, через две недели пембрукский Хеллоуин, так что как насчет того, чтобы поменьше прощупывать почву с Эшером и побольше прощупывать почву с нашими костюмами? Слоан, возможно, тебе следует нарядиться пациентом, перенесшим лоботомию, потому что она тебе определенно требуется.

Я лишь вздыхаю.

К тому времени, как мы покидаем «Боб», мы решили нарядиться девчонками из фильма девяностых «Бестолковые». Мне пришлось сражаться с Анникой за роль Шер[107]; это было логично, потому что я тут блондинка. Она уступила, сказав, что делает это только потому, что ей жаль меня из-за Эшера.

Я знаю, что мне нужно поговорить с ним сегодня, так что после этого я направляюсь к дому парней, чтобы поставить его в известность о нашем новом статусе отношений. Когда я вхожу, Чарли и Джейк в гостиной смотрят футбол. Они даже не оборачиваются, чтобы посмотреть, кто только что зашел к ним в дом. Я могла бы быть кем угодно: копом, грабителем, убийцей, – но они даже взгляда на меня не бросают. Слава богу, что они не значатся в моем дневнике; им бы был каюк. Я иду наверх и останавливаюсь как вкопанная у подножия следующей лестницы, ведущей в комнату Эшера на чердаке. Дверь приоткрыта, и сквозь щель раздается слабое эхо клавиш фортепиано. Я прижимаюсь ухом к двери, привлеченная этим звуком. Мелодия легкая и медленная, самое то для воскресного утра, и я просто представить себе не могу, чтобы что-то столь чистое и хорошее было делом рук Эшера. Приоткрыв дверь пошире, я сажусь у подножия лестницы. Я лишь однажды в прошлом году слышала, как Эшер играет на фортепиано, когда мы с Дани были здесь наверху в комнате Сэма, зависая с ним и Чарли. Сэм сказал, что они всегда знают, когда Эшер приводит к себе девушку, потому что они слышат, как он играет на клавишном инструменте у себя в комнате.

«И это действительно срабатывает?» – рассмеялась я.

«Каждый раз, – ответил Чарли. – Мы знаем, потому что вскоре после того, как музыка прекращается, становится слышно, как передняя спинка кровати ударяется об стену». Парни ухмылялись друг другу так, как это делают парни. Мы с Дани лишь сморщили носы от отвращения.

Я закрываю глаза и слушаю, в то время как кажется, что каждый удар по клавишам скачет вниз по ступеням и приземляется ко мне на колени. Мелодия ускоряется, а затем снова замедляется. Я почти не осознаю, когда она заканчивается. Я открываю глаза, и вокруг царит тишина. Я быстро, но тихо поднимаюсь со ступеней и закрываю за собой дверь, прежде чем мне придется слушать то, что, по словам Чарли, последует дальше.

Я присоединяюсь к парням в гостиной, и только тогда, когда наступает перерыв между таймами, Чарли оглядывается и осознает, что я здесь. В конце концов как Сэм, так и Уэс возвращаются домой и присоединяются к нам, но Эшер все еще наверху. Я задаю им всем вопросы про футбол, потому что я никогда не заморачивалась с тем, чтобы уделять ему внимание в средней школе, а им, мужикам, нравится снисходительно объяснять правила игры, ну а я не отказываю им в удовольствии.

Спустя горстку вопросов Уэсли высказывается.

– Разве ты не была чирлидершей? – поддразнивает он.

И, когда я наконец-то задаю вопрос, который ставит его в тупик, я говорю:

– Разве ты не был футболистом?

Он ухмыляется и бросает в меня подушку. Я швыряю в него другую в ответ, и она попадает ему в лицо.

– О, ты за это заплатишь.

Уэс шутливо подминает меня под себя. Сэм и Чарли даже не смотрят в нашу сторону.

Хлопнувшая наверху дверь заставляет Уэса отстраниться, затем по лестнице спускается, волоча ноги, дюймовочка с черными как смоль волосами и тащится за дверь, даже не сказав никому в гостиной ни «здрасте», ни «до свидания». У меня уходят все силы на то, чтобы встать перед парнями, перед Уэсом и пойти наверх в комнату Эшера прямо после того, как ее только что покинула другая девушка. Я дважды стучу с нижней площадки и слышу, как он говорит:

– Поднимайся.

Он без рубашки, роется в своем комоде напротив своей постели, когда я добираюсь до верха лестницы и прокашливаюсь, чтобы сообщить ему о своем присутствии. Он оглядывается через плечо, на его лице отражается подлинный шок, когда он видит меня в своей спальне. Он надевает свитшот, а я пытаюсь выбросить у себя из головы картину того, что он только что закончил проделывать с миниатюрной девушкой с волосами цвета воронова крыла. Он предпочитает брюнеток? Почему меня вообще это интересует?

– Что случилось? – спрашивает он.

Я обхожу его комнату, дивясь тому, какая она большая по сравнению с комнатами других парней. Она устлана коврами, и тут даже есть личная ванная комната. Я вижу фортепиано в дальнем конце спальни, под единственным окном. Это не маленький синтезатор, как я воображала у себя в голове, но нечто вроде настоящего фортепиано. Это цифровой инструмент из темного розового дерева, и все, чего я сейчас хочу, – это лицезреть, как Эшер на нем играет.

– Просто пришла для перегруппировки, помнишь?

– Точно, – говорит он. – Тебе следовало написать мне сообщение. Я бы пришел к тебе.

Я сажусь на банкетку.

– Зачем? Чтобы мне не пришлось ждать, пока уйдет девушка, прежде чем я смогу поговорить с тобой?

Эшер проводит рукой по волосам.

– Типа того.

Я включаю фортепиано и балуюсь с клавишами. Дон купил Софи фортепиано, когда она начала брать уроки, так что я немного знакома с этим инструментом. Я научилась нескольким основным мелодиям, но не умею играть ничего настолько сложного, как то, что я слышала в его исполнении.

– Разве ты не собираешься сыграть что-нибудь? Я слышала, ты всегда так делаешь, когда приводишь сюда наверх девушек.

Он фыркает и подходит к клавишному инструменту.

– Девушек, с которыми я хочу переспать, Сойер. Не тех, с которыми я пытаюсь поймать убийцу. Где ты вообще это услышала?

– От твоих соседей. – Мне не нравится, что я чувствую разочарование по поводу того, что он не хочет играть для меня.

Он скрещивает руки и прислоняется к стене.

– Что еще они тебе сказали?

– Что это срабатывает каждый раз. – Я поднимаю на него взгляд. – Хотя я с трудом могу в это поверить.

Когда я заканчиваю играть все мелодии, что знаю, каковых немного, да и звучат они так себе, он спрашивает:

– Кто тебя им научил? Пятилетка?