Я наконец-то сдаюсь.

– И на все это есть причина.

– Я никогда не заключал это пари.

Он заключил пари с двумя нашими поварами, что сумеет заставить как меня, так и Элейну, другую новую официантку в то время, переспать с ним до его последней смены, которая должна была быть в конце весны прошлого учебного года. Но вот он здесь, все еще работает в баре.

– Честное слово, Тристан, не важно. Я просто решила, что меня больше не волнует, заключил ты пари или нет. Давай просто позабудем о случившемся.

Но это далеко не правда. Потому что меня это волнует. Настолько сильно, что можно было подумать, будто мое имя – Слоан Вендетта Сойер. Я просто не могла освободиться от прошлого. Но, когда я думаю о Джоне и о том, как бы я желала хотя бы один последний раз поговорить с ним… я готова попытаться.

– О. – Он опешил оттого, что я внезапно изменила точку зрения. – О'кей, отлично. Тогда давай начнем эту смену, барная приятельница.

Тристан открывает двери ровно в одиннадцать, и внутрь заходит Эшер Маккаверн.

– О, да ты надо мной издеваешься, мать твою, – бормочу я.

Он выбирает место прямо в середине барной стойки.

– Я бы хотел пива. – Он сверкает высокомерной улыбкой, от которой мне хочется ему врезать.

– А я бы хотела, чтобы ты ушел, – говорю я, уперев руки в бока.

Он остается сидеть на месте и вытаскивает из кармана телефон. Он что-то набирает и затем кладет телефон на стойку. Гаджет звонит Аннике. Я быстро хватаю его и нажимаю кнопку завершения вызова.

– Какое пиво ты хочешь? – Я швыряю телефон ему обратно.

– Что на розлив? – спрашивает он.

Это винный бар: вся задняя стена помещения уставлена сотнями бутылок на полках, к которым прикреплена передвижная лестница. Всякий раз, когда мне приходится ею пользоваться, я вспоминаю ту сцену из «Красавицы и Чудовища», когда Белль скользит на такой лестнице через библиотеку. За тем исключением, что это не книги – это винные бутылки, и, полагаю, в таком случае можно сказать «Красавица и Бутылки». Кроме как если у меня похмелье, как сегодня, тогда это скорей уж «Бутылки и Чудовище».

Я указываю на находящиеся рядом со мной единственные три разливных крана, что у нас есть.

– Сам посмотри, – говорю я.

Он лишь фыркает в ответ на мою неприкрытую грубость. Он выбирает индийский пейл-эль, и я хватаю бокал, специально не охлажденный предварительно, поскольку он иного не заслуживает. Маленькие проявления зловредности.

– Вообще-то я пришел сюда, чтобы поговорить с тобой, – заявляет он.

– Наше соглашение касалось бесплатных напитков, а не разговоров. – Я ставлю перед ним бокал комнатной температуры.

– Хорошо, тогда я буду говорить, а ты слушай. – Он делает большой глоток пива и ставит бокал, прежде чем походя провести рукой по волосам тем же самым жестом, как делает Уэс. – Думаю, мы можем помочь друг другу. Ты хочешь Уэса, а я хочу семейный бизнес.

Я моргаю, растерянно глядя на него.

– Как эти вещи вообще связаны?

– Курортным комплексом нашей семьи в Колорадо управляет его отец, поэтому, естественно, комплекс достанется Уэсу, но он его не хочет. А я получу шанс только в том случае, если он от него откажется.

Я все знаю об их шикарном горнолыжном комплексе в Вейле. Их дед основал бизнес и передал его своему старшему сыну, отцу Уэсли, но он и отец Эшера работают там вместе. По крайней мере, я так думала.

– Каким образом это связано со мной? И откуда ты знаешь, что он его не хочет? Он тебе так сказал?

– Нет, но мне это понятно. Его отец хочет, чтобы он переехал туда после окончания учебы и занимался ежедневными делами в комплексе. Уэсли это не по душе, но он слишком боится разочаровать своего старого доброго папочку. Вот здесь на сцену выходишь ты. Я могу помочь тебе завоевать его, если ты сможешь убедить его отказаться от этой работы.

– С какой стати ты взял, что он вообще меня хочет?

– Мой эксперимент, помнишь? Я подозревал, что он будет ревновать. Мне просто нужно было это подтвердить.

– Тогда с чего бы ему говорить, что он хочет остаться просто друзьями?

Эшер пожимает плечами:

– Он любит, когда его девушки предсказуемы, как Марисса. Типичная девчонка из женского клуба с двумя мозговыми клетками, но ее отец состоит в числе попечителей колледжа, и я слышал, что она хороша в постели.

Я закатываю глаза.

– Но ты, Сойер, непредсказуема. И таким же будет результат отношений между вами двумя. Вся механика взаимоотношений внутри компании может взорваться, на что, честно говоря, я бы с удовольствием посмотрел.

– У тебя с башкой беда, – говорю я. – А под «непредсказуемой» ты подразумеваешь, что я не дотягиваю до его стандартов, не так ли?

– Ну, ты спишь с женатыми мужчинами и водишь машину в нетрезвом виде. Не думаю, что моя тетя сочла бы тебя подходящей кандидатурой для своего сына, но… – поднимает он палец, требуя от меня замолчать еще до того, как я успеваю начать говорить, – я могу помочь тебе с этим.

– Так вот как мне его завоевать? Заставить ревновать? С твоей помощью? – Я смеюсь над тем, как нелепо это звучит. – Как будто кто-то поверит, что я когда-либо буду встречаться с тобой.

– Ауч. – Он за несколько глотков допивает остатки пива и ставит бокал на стойку. – Просто подумай об этом, – говорит он, прежде чем выйти из бара.

Я хватаю его пустой бокал и воображаю нас с Уэсом вместе. Но хочу ли я этого, если мне придется плести интриги вместе с Эшером, чтобы добиться своего?

Деревья в кампусе медленно начинают менять цвет, и в воздухе сегодня чувствуется морозец, отчего я делаю глубокий вдох, приветствуя осень. Я встречаюсь с Анникой и Дани, чтобы выпить кофе в нашем обычной месте, в «Бобе». Это колоритная семейная кофейня, где вдоль стен стоят книжные полки, а вся мебель куплена на барахолках. Самый лучший момент – видеть то, как лицо Анники вздрагивает каждый раз, когда она садится на один из потрепанных диванов. «Мы понятия не имеем, где они побывали», – порой говорит она.

– Какие у вас планы на выходные? – спрашиваю я, когда мы устроились на нашем угловом месте у большого эркера.

Прошло уже три недели семестра, и мы решили начать приходить сюда по утрам в пятницу, чтобы вместе доделывать домашку.

– Я должна вернуться домой в Коннектикут ради завтрашнего танцевального соревнования моей младшей сестры, – говорит Дани. – Мой отчим заберет меня сегодня около трех.

Я открываю свой ноутбук, чтобы просмотреть свой черновой набросок, который нужно сдать через четыре дня.

– Ох, не завидую я тебе; они тянутся бесконечно.

Наши с Дани истории прошлого жуть как похожи. Когда мы говорим о своем детстве, мы убеждены, что у нас все было абсолютно одинаково. Разведенные родители, младшие сестры, а также матери, которые, по сути, вели себя абсолютно одинаково. Аннике никогда нас не понять. Она – единственный ребенок, никогда не слышавший слова «нет» от мамы и папы, которые счастливы в браке.

– Ну, у меня этим вечером свидание с Коллином, но на субботу у меня нет никаких планов, – говорит Анника.

Коллин, хоккеист, с которым она познакомилась в начале семестра, занимает большую часть времени Анники. Я почти удивлена слышать, что она свободна в субботу.

– Как насчет тебя, Слоан? – спрашивает меня Дани.

– Понятия не имею, может, буду писать рассказ?

Словно бы Вселенная услышала, как я пытаюсь оставаться на верном пути, мой телефон вибрирует от пришедшего сообщения.

Прислано с безымянного телефонного номера, но я знаю, что это Эшер. В течение прошедших трех лет я отказывалась марать свой список контактов и сохранять его номер, и я не собираюсь начинать сейчас.

Я обдумывала предложение Эшера и просто не знаю, смогу ли я это сделать. Даже стоять рядом с Эшером кажется неправильным в присутствии Уэса. Что безумно, учитывая, что у него есть полноправная девушка. Эшер начинает печатать сообщение, но затем оно исчезает. Спустя десять минут я получаю очередное сообщение.