– Лишь бы я оказалась права, – прошептала она.

Элеонор схватила мегафон и включила его.

– Минуточку внимания, пожалуйста! – Ее голос прокатился по округе. – Мы собрались здесь сегодня, чтобы раскрыть тайну, которая оставалась неразгаданной на протяжении десяти лет. И это убийство Эдриана Уилсона.

Все взгляды в толпе разом устремились на Элеонор, стоявшую в кузове пикапа на холме, над местом сноса. Машинист экскаватора замер, на его лице застыла неуверенность.

– Продолжай копать! – заорал Тед. – И пусть уже кто-нибудь заткнет эту женщину!

– Я нахожусь на общественной территории, Тед, – заметила Элеонор.

– Ты стоишь на моем пикапе! – рявкнул он в ответ.

– Рада, что ты обратил на это внимание, – сказала Элеонор. – Важно установить право собственности. А теперь я призываю вас всех в свидетели: прямо сейчас я изымаю важнейшую улику. – Она указала на кучу мешков с цементом.

– Снимите ее оттуда! – заорал Тед стоявшим справа головорезам.

Двое мужчин направились к Элеонор, но Фрэн преградила одному из них дорогу. Ее рот растянулся в зловещей ухмылке.

– А ну, стоять, – сказала она. – Пойдешь дальше – пожалеешь.

– Прочь с дороги, милочка, – сказал мужчина, проходя мимо.

Движение Фрэн было молниеносным – мужчина отшатнулся, схватившись обеими руками за пах, его лицо стало мертвенно-бледным.

– Я же предупреждала, – заключила Фрэн. – Пожалеешь.

Второй мужчина уже было направился к Данте, но вдруг замер. Тот излучал спокойствие и беззаботность, но его расслабленная поза не обманула противника – мужчина почуял неладное. Он мялся, оглядывался, словно надеялся на подкрепление.

– Я приглашаю всех жителей подняться сюда, – сказала Элеонор. – И стать свидетелями.

Толпа, повинуясь древнейшему из инстинктов – любопытству, потянулась на холм с другой стороны.

Тед, побагровевший от злости, зашагал вверх по той же дорожке, что и его головорезы. Он добрался до места, где стояли Фрэн и ее жертва, – первая стояла подбоченившись, а второй все еще сжимал пах, корчась от боли. Своими гримасами он напоминал рыбу групер.

Тед толкнул громилу на Фрэн и, обогнув их обоих, рванул вверх по холму.

Но к тому времени, как он добрался до вершины, жители Те-Кохе уже плотным кольцом окружили пикап, из-за чего Тед не мог к нему прорваться.

– Позвольте рассказать вам историю, – начала Элеонор. – Историю Теда Эндрюса, человека настолько эгоистичного, жадного и продажного, что он убил своего лучшего друга и обобрал его вдову с маленьким сыном.

– Это клевета и диффамация! – взревел Тед.

– А затем, когда столь же эгоистичная женщина узнала о том, что он сделал, и начала его шантажировать, Тед убил и ее тоже.

– Да как ты смеешь! – прорычал Тед. – Весь отель видел, где я был, когда убили Дженис.

– Но в этом-то и заключается изящество замысла, – сказала Элеонор. – В тот момент, когда, как считалось, застрелили Дженис, ты был у всех на виду. Но в действительности ее убили минутой раньше. Вот как на самом деле разворачивались события в тот праздничный вечер.

Народ замер. Слушали даже головорезы, разинув рты, как зеваки, увидевшие аварию.

– Тед столкнулся с двойной проблемой. Ему нужно было провернуть свое строительство – быстро, пока деньги не закончились и не пришла пора отдавать долги. А Дженис, та самая женщина, что его шантажировала, хотела отхватить большой кусок от его прибыли, и одна лишь мысль об этом приводила его в бешенство. Однако Дженис была умна. Она припрятала некий компромат на Теда и сказала ему, что если умрет при подозрительных обстоятельствах, то этот компромат отойдет по завещанию Чарли. Так что Теду нужно было убрать Дженис до начала стройки. И убедиться, что Чарли не получит свою посылку. Итак, что же он сделал?

– Да заткните же ее кто-нибудь! – заорал Тед.

Затем он замер и побледнел. У него за спиной возник Данте. Элеонор предположила, что в спину Теду, возможно, упирается нож – как раз в область печени.

– Убийство было спланировано с особой тщательностью, – продолжила она. – На веранде отеля «Перечное дерево» Тед усадил Дженис в конце верхнего ряда, а сам расположился в первом, чтобы потом можно было вполне правдоподобно заявить, что пуля, попавшая Дженис в голову, задела его руку. Потом, когда начался салют, он отправился в кладовую западного крыла отеля, разбил оконное стекло и, используя приспособление, которое мы нашли на свалке, выпустил пулю так, чтобы она слегка задела его руку. После этого он вернулся на веранду. Проходя мимо Дженис, Тед выстрелил ей в висок из пистолета, а грохот салюта заглушил этот звук. Наконец он вернулся на свое место, спрятав пистолет в кобуру под своим нелепо объемным смокингом. Салют закончился, Тед с помощью мобильного телефона привел в действие небольшое взрывное устройство под окном кладовой и заорал, что его ранили. Все присутствующие предположили, что звук от взрыва и был тем самым выстрелом, что убил Дженис.

– Чушь собачья! – взвился Тед. – Это все сказочка, выдуманная женщиной, сующей нос не в свои дела, пытающейся уберечь своего садовника от тюрьмы.

– Я никак не могла понять, зачем устраивать убийство на публике, – сказала Элеонор. – А потом все встало на свои места. Это идеальный способ избежать подозрений самому и подставить Чарли. Пока тот сидит за решеткой, перехватить посылку от нотариуса с завещанием Дженис не составит никакого труда. Отчаявшись, ты даже попытался сжечь дом Чарли, пока тот находился внутри. Но, расследуя убийство Дженис, мы продолжали натыкаться на улики, связанные с первым убийством. Потому-то ты и украл ящик с останками Эдриана Уилсона.

– Да ты бредить начала, – сказал Тед. – Да, ящик у меня, но нашел я его несколько лет назад во время дайвинга.

– Ты же знаешь, в чем секрет выигрыша игры в наперстки? – спросила Элеонор.

– И в чем же? – поинтересовался Тед.

– Дело вовсе не в том, под каким наперстком прячется шарик, – сказала Элеонор. – Ведь любой, кто знает правила игры, в курсе, что, как только она начинается, шарик оказывается в руке у ведущего, чтобы он потом мог поместить его куда пожелает.

– Она совсем обезумела, – сказал Тед. – Умоляю, заткните ее уже кто-нибудь.

– Останки Эдриана находились в том самом ящике, – сказала Элеонор. – А ты хотел, чтобы мы поверили, будто они закопаны где-то в лесу, где полиция могла бы потратить на их поиски часы. Только все это время они были у тебя. – Взгляд Элеонор стал ледяным. – Ты небось так радовался, полагая, что обвел всех вокруг пальца. Так гордился собой, думая, что тебе удастся закопать останки в одном-единственном месте, где их никто не будет искать, – в руинах моего дома, под новой дорогой. В общем-то, ты планировал сделать это сегодня, пока полиция занимается обыском твоего дома и окрестностей в поисках свежевскопанной земли. Данте, не одолжишь мне ножик?

Данте вытащил откуда-то еще один нож и передал его Элеонор рукояткой вперед.

– А теперь слушай сюда, – взревел Тед. – Все, что в этом пикапе, – моя частная собственность. Дотронься хоть пальцем, и тебя тут же арестуют.

– И вновь спасибо, что уточнил, чей это пикап.

Элеонор провела ножом по каждому мешку с цементом, но смотрела она не на них. Она внимательно изучала лицо Теда.

Едва Элеонор занесла нож над последним мешком, обмотанным скотчем, как Тед непроизвольно моргнул. Быстрым движением она разрезала мешок вдоль.

Посыпался песок. Обычный песок, ничего больше.

Тед самодовольно ухмыльнулся.

– И это твое эффектное разоблачение, дорогуша? А теперь будь паинькой и свали с моего грузовика, пока я не добился твоего ареста за порчу имущества.

Элеонор замерла, мозг лихорадочно работал. Ее взгляд упал на уродливую статую в память об Эдриане Уилсоне. Тед любит выставлять свои победы напоказ.

«Что ж, была не была», – подумала Элеонор и поймала взгляд Данте.

– Все назад, – сказала она и навалилась на статую.

Данте отступил, увлекая за собой сопротивляющегося Теда, почти обезумевшего от ярости.