– Боюсь, это не обсуждается, – отрезала Элеонор.

– Ладно, – сказала Маджента. – Скоро ребята придут на игру, а с этим придется повозиться. Заходи завтра утром, и я передам тебе все, что смогу найти.

– Спасибо, дорогая, – сказала Элеонор. – Я верю в тебя.

– Мама? – В дверях появилась малышка с широко распахнутыми глазами.

– Привет, милая, – сказала Маджента, быстро натянув на лицо улыбку. – Я сейчас приду. Две минутки.

Элеонор мысленно вздохнула. Неудивительно, что Маджента решила завязать. Может, не стоит ее в это втягивать? Нет. Элеонор взяла себя в руки. Если она не раскроет убийство, Чарли может оказаться за решеткой, а он этого не заслуживает. Иногда правильное решение кажется чертовски неверным. Такова жизнь.

– Я зайду завтра, – сказала она.

В пятницу вечером здание городской администрации Те-Кохе, как правило, было оккупировано группой молодых чечеточников, а после них там собиралось Общество охраны пятнистого сцинка[68].

Но на этот раз обе встречи были бесцеремонно отменены, потому что Тед Эндрюс объявил экстренное заседание городского совета.

Чарли приехал пораньше, прихватив с собой Данте. Элеонор все еще не вернулась из Окленда, так что парень присутствовал на заседании от ее лица.

– Тед озвучил несколько весьма убедительных угроз, – сказала она. – Будь добр, сходи и проверь, готов ли он их выполнить.

Пока они ждали в задней части зала, Данте оценивал обстановку, а Чарли улыбался и здоровался со всеми.

В восемь часов в зал начали прибывать местные жители. Пока Чарли пробирался вперед, чтобы сесть с Данте поближе к сцене, до него долетали обрывки разговоров.

– И я слышал, что на этот раз Теду удастся протолкнуть это решение, потому что его некому остановить.

– Все эти ребята из Окленда уже на низком старте…

– …А наши налоги, конечно, вырастут.

– Прогресс не остановить…

– …Лишь бы не у меня под окнами.

Жители Те-Кохе подтягивались, рассаживаясь на деревянных лавках, лицом к передней части зала. Помещение постепенно заполнялось.

На сцене стоял длинный стол, за которым должны были расположиться шесть членов совета. Пока места пустовали. Видимо, члены совета готовились к своему эффектному появлению.

По обе стороны от стола стояли трибуны. Одна – для обеспокоенных граждан, жаждущих высказаться, другая – для Теда, который обещал ответить на все вопросы. «А после сделать то, что ему заблагорассудится», – подумал Чарли.

Пухленькая дама невысокого роста, сидевшая в первом ряду, начала звонить в колокольчик, и голоса опустились до шепота.

Члены совета вошли через дверь в задней части зала. Чарли знал, что эта дверь ведет на кухню, и представил, как они теснились в том закутке, между чайным столиком и плитами. Интересно, о чем они говорили?

Суетясь и постоянно пересаживаясь, члены совета наконец устроились.

Чарли смотрел на знакомые лица. Состав почти не изменился. Вот мистер Уиттакер – высокий мужчина в очках, с большими ушами и носом, похожим на клюв. Рядом с ним сидела Мейбл Кирвин, худая дама с огромными круглыми очками и неопрятным седым пучком. Третьим был Тимон Джонс, круглый мужчина с багровым лицом, в дешевом синтетическом костюме на полразмера больше. Четвертым членом совета была мисс Джейкобс, грубоватая дама с самой настоящей стрижкой «под горшок», а пятым – Дэмион Крейтон, здоровенный мужик с огромными кулаками, которым позавидовал бы любой боксер.

Шестым членом совета была коренастая женщина лет тридцати, с темными кудрявыми волосами и губами, которые, казалось, вот-вот расплывутся в улыбке. Ее оливковая кожа светилась под дешевым светом люминесцентных ламп. На фоне всех остальных она, казалось, была полна жизни.

Чарли знал ее по Ботаническому обществу – мисс Андреа Кинги. Она также была местным ветеринаром и владела зоомагазином.

Их взгляды встретились, и один уголок ее рта пополз вверх, а вокруг карих глаз собрались морщинки. Хоть Чарли и ужасно нервничал, он невольно улыбнулся ей в ответ.

Дама с колокольчиком подошла к трибуне, кашлянула в микрофон и сказала:

– Добро пожаловать на январское заседание городского совета Те-Кохе. В повестке дня на сегодня: сбор средств на дренаж нового поля для регби, дополнительные парковочные места перед универмагом на главной улице и изменение дорог под застройку, предложенную Тедом Эндрюсом.

Зал встретил первый пункт одобрительным мычанием, второй – зевотой, а третий – напряженной тишиной.

Чарли отключился, пока голоса членов совета монотонно бубнили о стоимости дренажа и о том, стоит ли вырубать восьмидесятилетнее дерево похутукава[69] ради двух дополнительных парковочных мест перед универмагом. (Дерево, к счастью, решили не трогать. Чарли был этому рад.)

Затем третий член совета передал микрофон в конец стола. Его взяла Андреа, на ее лице не осталось и тени улыбки.

– Итак, мы подошли к последнему вопросу в повестке, – сказала она. – Представлюсь для тех, кто меня не знает. Меня зовут Андреа Кинги. Членам совета хотелось бы выяснить, как жители города относятся к изменениям в плане застройки, предложенным Тедом Эндрюсом. – Она повысила голос, пытаясь перекричать внезапно поднявшийся в зале шум. – Окончательное решение еще не принято. Голосование состоится на закрытом заседании в четверг, то есть через четыре дня. Сейчас мы предоставляем вам возможность высказаться, чтобы члены совета могли прийти к демократическому решению.

Она села, но зал не унимался.

Вдруг царивший вокруг гомон перекричал один голос:

– Мы знаем, что вы у Теда в кармане! То, что он предлагает, незаконно. Людей, которые проживали здесь целыми поколениями, просто вышвырнут на улицу. Позор вам! Позор всем вам! Вы нас не заткнете!

Человек, выкрикивавший эту тираду, вскочил на ноги. Это был невысокий близорукий мужчина с седыми волосами, торчавшими во все стороны. На нем был твидовый пиджак с заплатками на локтях, а на лице застыло выражение праведного гнева.

Слово взял член совета Дэмион Крейтон – в его ручищах микрофон казался совсем крошечным.

– Так, Беннет, ты сможешь высказаться позже. Сначала мы послушаем презентацию Теда Эндрюса, а потом вы все сможете, соблюдая порядок, встать в очередь к трибуне и высказать все, что накипело.

В зале захихикали.

– Я просто констатирую факт, – фыркнул Беннет. – Ни о какой демократии и речи быть не может. Вы все продались. Вот и все. Кучка лакеев.

Он злобно оглядел зал.

– Ладно, – сказал Дэмион. – Давайте начинать. Поприветствуем Теда Эндрюса.

В ответ на это объявление по залу прокатился ропот и дружное «бу-у-у».

– Кучка гребаных слабаков, – сквозь зубы процедил Беннет.

Тед Эндрюс вышел из кухни и направился к сцене, ослепительно улыбаясь и излучая уверенность. За ним следовали двое: громила Виктор и какой-то амбал с татуировками на лице и дредами, торчащими из-под черной вязаной шапки.

Два здоровенных типа тащили огромный стенд с глянцевыми изображениями современного городского центра: счастливые семьи с приторно-слащавыми лицами гуляют по широким проспектам среди зданий из стекла и бетона. Зрелище было ужасно нелепым – будто пара бандитов случайно забрела на выставку недвижимости. Они поставили стенд за трибуной Теда и отошли в заднюю часть зала. Там они и остались стоять, наводя на присутствующих ужас.

– Счастлив вас всех видеть. Просто счастлив. Какая аудитория. – Тед аж подпрыгивал от удовольствия за трибуной, улыбаясь, словно жаба, заприметившая особенно сочную муху.

– Чтоб ты сдох, Тед! – прорычал Беннет.

Сидящие рядом с ним люди рассмеялись.

– Полно, полно, – сказал Тед. – Как я понимаю, вы наслушались каких-то ужасов про мою стройку. Но давайте смотреть правде в глаза: Те-Кохе уже полвека просто стоит на месте. Население не растет, а сокращается. Молодежь уезжает, как только представляется такая возможность, – ведь здесь нет работы! А мое предложение способно изменить ситуацию. Это место ждет расцвет…