С этими словами он направился к выходу, с удивительной ловкостью протискиваясь сквозь толпу.

Они оба смотрели ему вслед: Чарли – в ступоре, Данте – в задумчивости.

Парень выдохнул, стараясь унять дрожь. Он набил рот картошкой и тут же проглотил ее, чтобы согреться. Потом торопливо глотнул пива и задал вопрос, который вертелся на языке:

– Данте, скольких людей вы убили?

На улице было темно. Чарли сидел на крыльце дома Данте, наблюдая за тем, как насекомые бешено кружатся вокруг лампочки.

– Я еще ни разу не видел, чтобы вокруг одного человека собралось столько призраков, – признался парень.

Он обхватил руками кружку с чаем, который заварил Данте. Чарли все еще не мог согреться, пронизывающий холод, казалось, проникал прямо изнутри.

Данте не торопился с ответом, вглядываясь в темноту. Бледно-золотистый свет падал на одну щеку, оставляя в тени другую.

– Раньше я убивал людей.

Пусть Чарли и подозревал об этом, но ему все равно понадобилась минута, чтобы переварить услышанное. Наконец его мозг сформировал единственно важный вопрос:

– Почему?

Данте пожал плечами.

– Я работал на правительство. МИ–6. Убивал только плохих людей.

– А потом… вы вышли на пенсию?

– Да.

Чарли сделал глоток чая, чувствуя, как в голове лихорадочно проносятся мысли. Теперь все встало на свои места: темный ореол, что очерчивал фигуру Данте в лучах заката, тревожная энергия, сгущавшаяся вокруг него с наступлением темноты. Есть места, где призраков всегда больше, например больницы, кладбища. Данте был таким человеком – его преследовали призраки.

– Это вы убили Дженис? – выпалил Чарли, не успев прикусить язык.

Он замер, вдруг осознав, с кем сидит рядом: если Данте убил всех этих людей, он был чрезвычайно опасен.

– Нет. Я никого не убивал уже… – Данте бросил взгляд на кожаный ремешок на запястье, – сто тринадцать дней.

Чарли как-то не приходило в голову сравнивать убийства с вредными привычками вроде курения или распития алкоголя днем. Но, видимо, когда занимаешься чем-то подобным на протяжении долгих лет, это превращается в обычную привычку.

– Знаете, а я мог бы помочь вам избавиться от этих призраков, – предложил Чарли. – Чтобы они отстали от вас.

– Отстали от меня… – Данте, кажется, был заинтригован. – И как бы ты это провернул?

– Есть у меня пара идей.

Парень не хотел признаваться, что будет импровизировать. На самом деле пара идей у него действительно была, в основном от Грейс, которая обожала рассказывать истории о Тангата венуа[65] и о том, как маори восстанавливали тапу, то есть священность места. Быть может, с человеком это тоже сработает?

Чарли не сомневался: если удастся прогнать призраков, то Данте станет легче жить. А раз Данте помогает ему, было бы вполне справедливо самому не остаться в долгу и разобраться с этими духами.

Данте прищурился:

– У тебя что, есть суперспособности?

Чарли едва сдержал смех. Хотелось ляпнуть что-то вроде: «Да нет, просто все думают, что я чокнутый» или «Подумаешь, меня донимают как живые, так и мертвые, – ничего особенного». Но то, как Данте задал этот вопрос – со всей серьезностью, – заставило его по-новому взглянуть на себя.

«Может, у меня и правда есть способности? – подумал Чарли. – Может, я просто их не использую?»

– А вы что думаете?

– Я думал, такие, как ты, могут наводить порчу, – признался Данте. – Сглаз или что-то вроде того. В старые времена люди этого боялись. Из-за этого ведьм и сжигали.

– Я никогда не пробовал наводить порчу, – сказал Чарли. – Миссис Эверли, которая умерла тридцать лет назад, говорила, что надо просто сильно пожелать, чтобы случилось нечто плохое. Но она немного того. Даже по меркам призраков.

– Логично, – отозвался Данте. – Хотя я в этой области далеко не спец.

Чарли пил чай, смакуя лимонный вкус. Он почти слышал у себя в голове голос Пита, подначивающего задать вопрос, которого он старался избегать.

– Я тут думал… – Чарли замолчал. – Ну, о том, как остановить Теда. Думаю, это он убил моего отца. Десять лет назад, когда я еще был ребенком.

– Ладно, – сказал Данте. – Что ты предлагаешь?

В отличие от всех остальных, кто не воспринимал Чарли всерьез, Данте, похоже, был удивлен, почему парень до сих пор не отомстил Теду.

– Мне тогда было всего десять, – сказал Чарли.

– Понял.

– В общем, если мы найдем доказательства того, что Тед убил моего отца, мы сможем упечь его за решетку, – сказал он.

– Как умер твой отец? – спросил Данте.

– Он пропал со своей лодки в воскресенье после обеда. Тогда стоял теплый солнечный день, ни шторма, ни следов борьбы.

Чарли закрыл глаза, отгоняя болезненные воспоминания. Горе, шок, слезы матери; весь город отправился на поиски на своих лодках; чувство полной беспомощности. Люди смотрели на него и шептались, а потом отворачивались.

– Его тело так и не нашли.

– Я умею находить тела, – сказал Данте.

– Даже те, что утонули в море? – спросил Чарли.

– А как насчет призраков? – поинтересовался Данте. – Они могут вывести нас на то место, где может находиться его тело?

– Может быть… – сказал парень. – Призраки часто околачиваются там, где находятся их останки. Я думал, призрак моего отца ушел, но я видел его в ту ночь, когда убили Дженис. Возможно, он нам поможет.

И вновь его накрыло чувство вины – почему он не сделал этого раньше?

– Тот, кто убил твоего отца, скорее всего, увез его тело куда-то подальше от лодки, – сказал Данте. – У Теда раньше была лодка?

– Большой рыболовный катер. Но я не помню, выходил ли он в тот день в море. Может, и выходил.

– Мы можем начать поиски с того места, где нашли лодку твоего отца, а дальше будем расширять зону поиска.

Чарли понравилось, как Данте говорит о его отце, – словно тот все еще был человеком, а не тем, чем он, скорее всего, стал: горсткой костей на дне морском, обглоданных крабами и морскими ежами.

– Думаю, попробовать можно, – сказал Чарли. – Его лодку нашли дрейфующей у островов Хен-энд-Чикенс. Местные жители и береговая охрана очень долго его искали, но так ничего и не нашли.

– Важно другое, – сказал Данте. – Где в тот день находилась лодка Теда. С нее и нужно начинать.

По спине Чарли пробежал холодок.

– Джастин тогда только начинала работать в береговой охране. Теперь она начальница. Может, ей удастся что-то вспомнить.

– Ладно, – сказал Данте. – Ты или Элеонор поговорите с ней, а потом мы наймем лодку.

Чарли вновь захлестнуло чувство вины.

– Я не умею нырять с аквалангом.

С тех пор как исчез отец, у него развился жуткий страх перед морскими глубинами.

– Я занимаюсь фридайвингом, – сказал Данте. – Могу опуститься метров на пятьдесят пять.

– Фридайвинг? – удивился Чарли. – Когда просто задерживаешь дыхание и ныряешь?

– Я стараюсь не полагаться на баллоны, – признался Данте.

– Прибрежный шельф вокруг островов везде одинаковый – примерно тридцать метров. Резкий обрыв начинается только в нескольких километрах от берега, – сказал парень.

– Должно сработать, – сказал Данте.

– Полагаю, искать надо близко к берегу, – сказал Чарли. – В скрытом от глаз месте.

Он поежился. Мысль о том, что он найдет останки отца, была одновременно и успокаивающей, и жуткой.

– Ладно, – сказал Данте. – Займемся этим, когда вернется Элеонор.

Элеонор не наведывалась в Окленд почти восемь месяцев. Ей нравился этот город, пусть он и уступал Сиднею в шике, Гонконгу – в темпе, Лондону – в истории, а Нью-Йорку – в энергетике.