– Весьма кстати, с учетом вашего ограниченного времени. Не хотите ли поделиться находками?

– Не особо, – ответила Элеонор. – Кстати, в ближайшие пару дней меня не будет в городе.

– И по какой причине?

Эйвери прищурился, и по взгляду его темных глаз стало ясно, что он обдумывает разные версии.

– У меня в Окленде есть знакомый, который, надеюсь, сможет помочь с компроматом на одного предпринимателя. Думаю, там-то мы и найдем убедительный мотив для убийства.

– Если вы добываете информацию нелегальными путями, в суде она не пройдет, – сказал Эйвери. – И я все еще жду отчет о том, что вам удалось выяснить.

– Как насчет пари? – сказала Элеонор. – Обыграете меня в боулинг – и я расскажу обо всем, что мы разузнали.

– Заманчивое предложение, – сказал Эйвери. – А если я проиграю?

– Придется ответить на один вопрос по делу.

– Но тогда я должен знать, что конкретно вы хотите узнать, – сказал Эйвери. – На какой вопрос вам нужен ответ?

– У меня масса вопросов, – улыбнулась Элеонор. – Давайте так: если вы обыграете Чарли в трех фреймах[59], я отвечу на ваши вопросы. Иначе – вы ответите на один из моих. Никакой утечки, пока не сыграем. По рукам?

Эйвери бросил взгляд на Чарли, который от удивления раскрыл рот. Шнурок на одном из его ботинок развязался и волочился по полу.

– По рукам, – сказал Эйвери.

– Э-э-э, – протянул парень и неловко перехватил шар, чуть не уронив его себе на ногу.

– Чарли, милый, подойди-ка сюда, – с сияющей улыбкой позвала его Элеонор. – Минуточку, – бросила она через плечо, уводя Чарли в сторону, чтобы переброситься парой слов.

Данте покосился на Эйвери. Тот определенно умел играть в боулинг гораздо лучше, чем Чарли. Интересно, что задумала Элеонор? Данте увидел, что Эйвери, в свою очередь, рассматривал его с неменьшим вниманием.

– Первый раз играете? – поинтересовался инспектор.

– До сегодняшнего дня случая не выпадало, – ответил Данте.

– Работа бухгалтером в Кенте была слишком напряженной, чтобы выделить время на боулинг? – спросил Эйвери.

Данте в ответ натянуто улыбнулся:

– Напряженной. Да.

– Что ж, давайте играть, – сказала Элеонор, ведя за собой Чарли. – Кто начнет?

– Я могу, – сказал парень.

Вид у него был решительный: плечи расправлены, взгляд сосредоточен.

– Прошу, – отозвался Эйвери.

Чарли уже занес мяч для броска, когда Эйвери как бы невзначай обронил:

– Должен сказать, мы довольно близки к разгадке этого дела.

Чарли бросил в сторону Элеонор страдальческий взгляд и попятился назад. Он сделал глубокий вдох и приготовился к броску.

Эйвери выразительно посмотрел на часы.

– Не обращай на него внимания, Чарли, – улыбнулась парню Элеонор. – Он просто пытается выбить тебя из колеи.

– Да, и ему это удается, – пробормотал Чарли.

Он повел плечами, пытаясь изобразить невозмутимость.

– У меня к вам масса вопросов, – прошептал Эйвери. – Так что не будем затягивать.

Чарли вдохнул поглубже и прицелился. Стоило ему двинуться вперед, как Эйвери тут же открыл рот, но Данте смерил его таким взглядом, что инспектор решил промолчать.

Шар приземлился точно в центр дорожки и покатился к кеглям. Удар пришелся как раз в яблочко – чуть правее от того самого места, про которое говорила Элеонор, – и семь кеглей разлетелись в стороны, оставив одинокую троицу в левом краю.

– Молодчина, – похвалила его Элеонор.

Вторым броском Чарли удалось сбить оставшиеся три кегли – последняя покачнулась на краю, но потом все же рухнула.

– Фух, – выдохнул парень, даже не пытаясь скрыть облегчение.

«Хорошо, что он садовник, а не игрок в покер», – подумал Данте.

– А может, мне тоже отпускать комментарии, пока вы готовитесь к броску? – невинным голосом заметила Элеонор.

– Иного я от вас и не ожидал, – сказал Эйвери.

Он выбрал шар и сделал пару махов, чтобы проверить его вес.

Он как раз примерялся к дорожке, когда Элеонор прошептала:

– Интересно, полицейские до сих пор носят при себе наручники «Смит и Вессон»? Помню, они были у одного молодого офицера из Нью-Йорка, с которым я познакомилась в восьмидесятые. Славное выдалось лето.

Шар Эйвери упал на дорожку, отскочил, а затем укатился в гаттер, не зацепив ни одной кегли.

Покрасневший Чарли ухмыльнулся.

– Ого, – с чувством прошептал он.

– Я что, сказала это вслух? – удивилась Элеонор. – Боже мой.

Эйвери бросил на нее испепеляющий взгляд, отчего улыбка Элеонор стала еще шире. Следующим броском ему все же удалось сбить восемь кеглей, но Данте видел, что Эйвери занервничал.

Данте давно усвоил: не позволяй никому и ничему выбить тебя из колеи, но если уж это случилось – соберись. Иначе сорвешься и провалишь всю миссию. И люди погибнут. Возможно, даже ты сам погибнешь.

Данте отогнал эту мысль. Вряд ли неудачная партия в боулинг могла закончиться чьей-то смертью. Хотя ничего нельзя знать наверняка.

Далее Чарли выбил страйк.

– Браво! – воскликнула Элеонор.

Данте на секунду задумался: что она такого сказала парню, чтобы вернуть ему уверенность в себе?

По оценке Данте, Эйвери принадлежал к той породе людей, которые никогда не срываются. И следующий бросок это подтвердил: инспектор сбил все кегли, за исключением одной, которую добил вторым броском.

– Поскольку Чарли выбил страйк, – объясняла Элеонор Данте, – он получит бонусные очки за следующие две попытки. Весьма полезная вещь.

Чарли прицелился для нового удара. Данте изучил разворот плеч парня и положение стоп. По его подсчетам, Чарли должен был попасть. Если только ничего его не отвлечет.

– А о Чарли ходят любопытные слухи, – начал Эйвери, обращаясь якобы к одной Элеонор. – Будто он разговаривает с теми, кого никто больше не видит.

Чарли сделал глубокий вдох. Его взгляд метнулся в дальний угол зала. Данте проследил за ним, но не увидел ничего интересного. Шар ушел в сторону, сбив лишь три кегли в левом углу.

– Жаль, – сказал Эйвери. – А ведь ты почти выигрывал.

Следующим броском Чарли выбил все кегли, кроме двух.

– Ты отлично справился, милый, – сказал Элеонор. – А я-то думала, что стражи закона играют честно, – обратилась она к Эйвери.

– А вот тут вы ошибаетесь, – ответил тот. – Полицейские мухлюют при любой возможности и будут использовать все что угодно в своих интересах.

– А вот это мне уже знакомо, – сказала Элеонор.

– Но только во имя правосудия.

– Элеонор не использует людей, – вмешался в разговор Чарли.

По его виду стало понятно, что он возмущен, и Данте вдруг осознал, что перед ним стоит совсем мальчишка. Вряд ли он бывал за пределами Те-Кохе, а уж про заграницу и говорить нечего.

– Только во имя справедливости, дорогой, – уточнила Элеонор. – Посмотрим, на что еще способен наш инспектор. Хотя, – продолжила она, – мне казалось, в таком влажном климате ваш радикулит должен доставлять вам немало хлопот.

– Спасибо за напоминание, – сказал Эйвери. – Все в порядке, не беспокойтесь.

– А вот в левом колене, кажется, заметна небольшая скованность, – не унималась Элеонор. – Пулевое ранение в девяностых?

– А вы, я смотрю, навели справки, – сказал Эйвери.

– Знай врага своего, – улыбнулась Элеонор.

Эйвери сбил все кегли, кроме одной, но Данте заметил, как инспектор самую малость поберег колено, из-за чего шар не попал в яблочко. Раньше он ни разу не задумывался о том, что внушение можно использовать в качестве орудия. Вероятно, потому, что в его работе на внушения времени не оставалось. Обычно его цель даже не успевала понять, что Данте находился где-то рядом.

– Последний бросок, – объявила Элеонор. – Ничья или поражение. Bon chance[60].

Эйвери стиснул зубы и следующим ударом выбил оставшуюся кеглю.

– И что же теперь делать? – сказала Элеонор. – Ничья нас не устраивает.