– Эй, не сюсюкай со мной, как с дитём!

– Сам виноват, – заявляет Аманда, – Благодаря тебе я с каждым днём всё меньше становлюсь англичанкой и всё больше итало-шотландкой!

– Туда его, – ревет Бегби. – Чё, не нравится, а? – смеётся он над Больным, показывая уходящей Аманде большой палец. – Нормально ты этого мудака разъебала, куколка!

Она отвечает ему подмигиванием и покачиванием бедер по пути к таксофону.

– Ахуеть, она как целка выглядит, кстати.

– Именно поэтому я на ней и женюсь, Фрэнк. Итак… репетиционный ужин…

– Да хули там репетировать? Сказали «да», нахуярились, отъебал бабу свою, – он смотрит на Аманду, она берет телефонную трубку на баре, – ахуенно сисястую, кстати, с задницей заебатой и все дела. Ну и ебёшь её, пока не заебёт, потом съёбуешь. Вот и все дела: поженились.

– У этих отношений есть будущее, Фрэнк.

Фрэнк Бегби секунду раздумывает над этим, прежде чем им овладевает новая мысль. – Я знаю, тебе пришлось найти нового шафера, это и долбаёбу понятно. Давай я введу уёбка в курс дела; чтоб, типа, не было всякой хуйни неловкой. Не хочу поднимать руку на уёбка какого-то, уж не до ёбаной свадьбы, в любом случае. Я речь свою написал пока в поезде ехал. Всё скромно, ничего лишнего!

– Ну, я попросил моего приятеля Крокси из колледжа…

– Этот мудак же поймёт, что другу детства стоит уступить, – рычит Бегби, затем возмущённо добавляет, – Я слился с ахуенной делюги, чтоб сюда приехать! Небольшая работенка на Толстого Тайрона. Нелли Хантер подкинул. Помнишь Нелли? Вонючку Нелли?

– Ах да, тот ещё тип… – задумчиво произносит Больной, думая про себя: Конкретно этого психопата я помню даже слишком хорошо, – …и как он?

– Сказал ему, что еду сюда на свадьбу, ёпт. На чью – не сказал, не хватало чтоб ещё один нахлебник хуев без приглашения заявился.

Его воображение рисует Нелли: эта тихая, уверенная в своей правоте фигура просто является, не суля компании ничего, кроме ледянящего, лютого, подавленного насилия. – Что ж, Фрэнк, раз уж ты пренебрёг столь прибыльным деловым предложением ради меня, самое меньшее, что я могу сделать – перетасовать колоду и вернуть тебе ключевую роль шафера!

– Заебись! Жду не дождусь, ебать. Надеюсь, среди подружек невесты есть ебабельные, – орёт он Аманде, возвращающейся после звонка.

– Даже не знаю, понравится ли кто-то из них Фрэнку, – смеется она, поворачиваясь к Больному. – Бена только что покормили.

– Тогда всех отъебу, – объявляет Бегби, – это ж традиция, блять, такая: шафер имеет право трахнуть главную подружку невесты, а потом и всех остальных! Полюбас они все богатенькие сучки. Есть среди них хоть одна похожая на ту, что из «Хорошей жизни» ¹²⁰?

– Ты про Фелисити Кендал ¹²¹? – Аманда снова садится, положив руку на бедро Больному.

– Точняк! Ебабельная аристократочка. Я бы ей такую «хорошую жизнь» устроил, отвечаю. И тому зануде беспонтовому, с которым она ебётся… ну этому, Ричарду Брирсу ¹²², во! Ему бы я челягу к хуям снёс, как нехуй.

– Тот ещё мудила, – соглашается Больной.

– О ней сейчас вообще ничего не слышно, да? Верните её хоть, блять, на телек, в один из тех ночных фильмов на Четвёртом канале, где баба буфера свои ебаные вываливает!

– Тебе бы стать её агентом, Фрэнк, – предлагает Аманда.

– Не подначивай его, Христа ради – смеётся Больной.

– И то верно, – Бегби поднимается на ноги, смотрит на Больного и понижает голос. – Забились. Если сможешь, найди мне этого Никси.

– Ладно… а ты куда собрался?

Фрэнк Бегби указывает в угол. – Включить музыку на джуке блядском, раз уж никто из этих жадоб ебаных даже не чешется, – он важно прохаживается по залу, укоризненно оглядывая бар, выискивая зрительный контакт. Больной испытывает заметное облегчение: желающих не находится.

– Боже мой, – спрашивает Аманда, – он что, серьёзно!?

– Увы, да.

– А разве Никси не тот, кто трахается у тебя в квартире через дорогу?

– Не, это Крокси, мой приятель из колледжа. А Никси – старый кореш с давних времён, – Больной смотрит на Бегби, – мы, к сожалению, потеряли связь.

Он знает, что даже если бы он разыскал его и пригласил, Никси ни за что бы не пришёл. Размышляет об источнике их вражды. Он затаил на меня обиду с тех пор, как я переспал с той чокнутой Маршей, по которой он сох. Этот долбоёб собирался выпрыгнуть с окна четырнадцатого этажа из-за этой пизданутой. Господи Иисусе, влюблённый мужчина! Но поскольку Никси никогда не объявится, он может стать удобным оправданием в матрице перекрывающихся, альтернативных реальностей, которые Больной постоянно пытается сплести воедино. – Да, он поёбывает одну девчонку из Лита, немного поехавшую, но именно ту, которой Франко давно одержим…

Пока Больной приукрашивает свою выдумку, Фрэнсис Бегби ловит его взгляд и орёт через весь бар – Нехуёвая тут, блять, дискография Рода Стюарта… и мудак этот из Led Zeppelin тоже тут, – он прощёлкивает ещё несколько композиций на музыкальном автомате, возвращается к ним и садится на своё место, подмигивая Аманде.

– Так что насчёт репетиционного ужина, Франко?

– Я должен, блядь, встретиться в центре с этим убогим пидором Мёрфи. В «Ward’s Irish House».

– Супер, – говорит Аманда, – Бери его с собой!

Больной стискивает зубы. – Да… бери, конечно, – он чувствует, как слова с трудом выдавливаются через нос, и залпом опустошает свою пинту. – Так, пора валить отсюда и топать на метро в Хайгейт, к нашему Бамбино Бенито!

– Тебе разве не нужно переодеться, милый? Забежишь через дорогу?

– Да ладно, у меня есть пиджак в Хайгейте. Давай уже скорее доедем туда и посмотрим, приехали ли мама с сестрой numero duo ¹²³.

– Сколько у вас тут, нахуй, хат? – спрашивает Бегби, залпом допивая своё пиво.

– Всего две квартиры, – невозмутимо ответил Больной. Так и передай портовой быдлятине! Два хаты! В Лондоне!

В шумной суете подземки, глядя, как Бегби заходит в вагон встречного поезда, Больной чувствует, как напряжение наконец отпускает его. По возвращению в Хайгейт, они с Амандой замечают его мать и Карлотту, выходящих из такси на Суэйнс-лейн. – Мама! Карра! Сестренка, – нараспев произносит он в приливе эйфории. когда они все поднялись наверх, где Бен был с Луизой. Пока все суетятся вокруг ребёнка, Больного внезапно осеняет, и он пользуется моментом, чтобы позвонить Крокси из телефона в прихожей. Он наблюдает за Амандой. Она, вместе с его роднёй полностью поглощена вознёй с ребёнком. – Слушай, дружище, есть задание для шафера… Мне нужно, чтоб ты заскочил на Оффорд-роуд.

– Когда?

– Сейчас.

– Оу… ладно. Но, эм, зачем?

– Там девчонка, зовут Мария. Она ебанутая, её ломает, будет клянчить дозу. Намути ей дозняк, если получится. Я потом рассчитаюсь… можешь её выебать, если захочешь.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Просто выпездни её из моей хаты: найди, где ей ещё можно перекантоваться. И держи её завтра как можно дальше, блять, от Айлворта. Сделай так, чтоб она и близко к нашей свадьбе не подошла. Брось её в ёбаном Энфилде, Ромфорде, или ещё где, и вали оттуда. Или можешь отвезти её в твою вонючую берлогу в Хакни. Просто слей её до того, как поедешь в Ричмонд.

– Так, хорошо, окей…

– Чувак, я твой должник. Лучший шафер в ми-ре, – Больной вешает трубку. Теперь осталось только сказать мудаку, что он освобождён от этих обязанностей! Всему своё время…

В квартире на Суэйнс-лейн, окна распахнуты настежь, а электрические вентиляторы дарят драгоценные мгновения прохлады, вращаясь в раскалённом воздухе. Женщины семьи Уильямсон – законные и будущая – буквально обливаются потом, пока облачаются в наряды. Когда появляется няня Рут, соседка-простушка из соседнего дома, Больной рад, что это не его отец заявился в Хайгейт, и с чувством облегчения выпроваживает женщин на улицу. В метро, по пути в отель, мама Уильямсон с надеждой в голосе обмолвливается: – Может, он подойдёт прямо к обеду.