Свадебная церемония началась рано утром. Солен была невероятно возбуждена. Близнецы поженились еще до восхода солнца, в окружении горящих факелов. Пьер Бозон полагал, что эта сцена похожа на какой-то сатанинский ритуал, но Солен настаивала, чтобы все прошло именно так. Учитель торжественно произнес несколько подобающих слов, затем дети поцеловались и обменялись фальшивыми обручальными кольцами.

В одном Солен оказалась права. Плеск воды в ручье действительно внес оживленные нотки в эту мрачную церемонию.

Понимая, что продолжение истории принесет с собой ответы, которых Жан ждал тридцать лет, Фабрегас взял из его рук тетрадь, откашлялся и продолжил чтение:

Это был несчастный случай. Дурацкий несчастный случай. Все, чего я хотел, – чтобы она хоть на минуту замолчала. Я был убежден, что услышал, как кто-то ходит неподалеку в лесу. Я попросил ее минутку помолчать. Всего одну минуту, не больше.

Но Солен говорила не умолкая. Молола языком как мельница. Она несла какую-то чушь про медовый месяц, который они себе устроят, о детях, которые у них будут… Мало того, что это было глупо, для этого был совсем неподходящий момент.

Рафаэль – тот меня понял. Он сделал ей знак молчать, но Солен, как обычно, делала только то, что ей вздумается.

Я снова услышал, как хрустнула ветка. Кто-то ходил там, за деревьями, всего в полутора десятках метров от нас. Я попытался схватить Солен за руку, но она вырвалась и спряталась в объятиях брата. Должно быть, Рафаэль заметил панику в моих глазах, потому что он сделал то, что я сам собирался сделать чуть раньше, – крепко обхватил Солен и зажал ей ладонью рот. Она не сопротивлялась – ее брат был единственным человеком, которому она доверяла.

Я сделал им знак лечь на землю, чтобы их было не видно. Мы все втроем вытянулись на земле и ждали, когда минует опасность. Трава была сырой, и я подумал, что именно по этой причине Солен постоянно елозит и дергается. Рафаэль пытался ее утихомирить. По-прежнему зажимая ей рот, он навалился грудью ей на лицо, чтобы заглушить ее стоны.

Когда из зарослей выскочил кабан, я понял свою ошибку. Он пересек луг, не обращая на нас ни малейшего внимания, а мы все ждали, пока он не скрылся в подлеске, и только тогда поднялись. Сначала мы с Рафаэлем подумали, что Солен обижена на нас и поэтому не хочет вставать. Или просто притворяется, чтобы как-то нас разыграть, по своему обыкновению.

Тяжелое молчание воцарилось в кабинете. После долгих лет расследования Жан Вемез наконец узнал печальную правду. Рафаэль – тот самый убийца, которого он так долго искал. Одиннадцатилетний подросток случайно задушил свою сестру-близнеца. Он убил своего двойника и свою вторую половину одновременно. Он принес ей смерть сразу после того, как сказал «да» на всю оставшуюся жизнь. Конечно, в глазах взрослого эта свадьба выглядела карнавалом, но в искренности поступка близнецов невозможно было усомниться. Эти двое детей любили друг друга запретной любовью и были готовы на все, чтобы никогда не разлучаться.

Фабрегасу даже не требовалось обращаться за консультацией к детскому психологу, чтобы понять всю глубину отчаяния и скорби Рафаэля. Он представил себе этого мальчика, стоящего на коленях рядом с неподвижным телом сестры, и почувствовал ком в горле.

Промолчав и на этот раз, Пьер Бозон стал сообщником убийства, в придачу ко всему остальному, – и прекрасно это понимал. Как человек, которого постепенно затягивает в зубчатый механизм, он уже не мог ничего изменить и сделал то, что показалось ему наилучшим в данных обстоятельствах: отнес тело Солен на кладбище при часовне Сен-Мишель-де-Кастеллас, недалеко от города Ушо. От него до Пиолана было всего с десяток километров. Бозон надеялся, что поиски убийцы ограничатся этой местностью. Сам он тем временем собирался сделать передышку и спокойно поразмышлять, что делать дальше.

– «Дальше»! – саркастически повторил Жан. – Как будто всего случившегося было недостаточно!..

Фабрегас ничего не сказал. Пьер Бозон оказался в ловушке, из которой не было выхода, и, конечно, Жан это понимал, как и сам капитан. Сколько мелких преступников они задержали – и скольких не задержали вовремя, отчего заурядные правонарушения сменились уголовными преступлениями с невероятной скоростью! Порой достаточно один раз сделать неверный выбор, чтобы предопределить трагический финал…

Продолжение Фабрегас прочитал по диагонали. Учитель рассказывал о том, как продолжал заниматься воспитанием Рафаэля. Каждую неделю он приходил в хижину во время школьного обеденного перерыва, чтобы давать мальчику уроки, но теперь не задерживался после них, как обычно делал раньше, до рокового события. Он подробно записывал в дневник все разговоры с жандармами, особенно с капитаном, которому поручено было расследование, – «неким Жаном Вемезом». Пьер Бозон писал о постоянном страхе, терзавшем его изо дня в день, но ни разу не упомянул о том, что сожалеет о случившемся. Он удвоил бдительность во время походов в лес. Он придумывал все более замысловатые отговорки для жены, чтобы оправдать свое отсутствие дома по выходным. Его беспокоило душевное состояние Рафаэля, и он считал неприемлемым оставлять мальчика одного на два дня подряд.

Если учитель не приходил, Рафаэль забывал о еде. Приходилось следить, чтобы он ел, а также ходил гулять, дышал свежим воздухом. Но Рафаэль угасал. Он терял вес, а вместе с ним и силы. Он ничем больше не интересовался, мог молчать часами, пристально глядя на свои руки, украшенные кольцами – по одному на каждом безымянном пальце.

Фабрегас прервал чтение, чтобы ответить на телефонный звонок. Судмедэксперт закончил вскрытие тела доктора Флоран и решил сообщить капитану о результатах сразу же, еще до написания официального отчета.

– Причиной смерти стал не удар, нанесенный по голове, – сообщил доктор Леруа. – Полагаю, от него она лишь потеряла сознание, но впоследствии смогла бы восстановиться.

– Так что же стало причиной?

– Асфиксия. Ее задушили. В верхней части шеи – странгуляционная борозда, которую не сразу обнаружили, потому что она была залита кровью. Если вы приедете, вы сможете убедиться в этом сами.

– А по поводу этого следа вы можете что-нибудь сказать?

– Помнится, вы упоминали о еще одном бильбоке, которое обнаружили в доме Кристофа Мужена. Очень хотелось бы на него посмотреть.

– Бильбоке? – удивился Фабрегас.

– Особенно хотелось бы изучить веревку, которая соединяет шар с подставкой. Идеальная гаррота! Если орудием убийства действительно послужило бильбоке, мы обязательно обнаружим на веревке частицы эпителия.

– Я немедленно распоряжусь, чтобы вам его доставили!

Результаты экспертизы требовали времени, но Фабрегас, воспользовавшись случаем, продлил арест Кристофа Мужена до того момента, как они будут готовы.

Точное знание причины смерти доктора Флоран позволяло также продолжить допрос Мужена, но уже с новыми картами на руках. Фабрегас понимал, что дневники Пьера Бозона не помогут в поисках Зелии. Она, как и Габриэль, пропала уже после смерти учителя. Теперь, когда выяснились обстоятельства смерти Солен, нужно было оставить прошлое позади, чтобы сосредоточиться на подозреваемом, имевшемся в распоряжении жандармов.

Жан думал иначе. Ему во что бы то ни стало хотелось узнать конец истории. Он действительно нуждался в этом. Поэтому Фабрегас позволил бывшему начальнику продолжить чтение без него.

– Что вы почувствовали, задушив беззащитную женщину? – резко спросил Фабрегас, едва переступив порог комнаты для допросов. – Скажите мне! Я хочу это узнать! Вы, «избитый человек», в конце концов смогли почувствовать себя всемогущим?

– Капитан!

Адвокат Кристофа Мужена изображал возмущение в нарочито театральной, преувеличенной манере: его призыв к порядку был, очевидно, ничем не оправдан. Фабрегас никогда раньше не вел допросы подобным образом, и при других обстоятельствах он бы извинился. Но в данном случае итоги были более чем трагичны: школьница, покончившая жизнь самоубийством, ее одноклассник в больнице с тяжелым нервным расстройством, еще одна девочка, пропавшая без вести, и убитая женщина – детский психолог. Если Кристоф Мужен располагал информацией, позволявшей спасти хотя бы Зелию, Фабрегас готов был вытрясти из него эти сведения любой ценой.