– Понимаю. То, что он мне расскажет, будет в некотором роде попыткой самооправдания, так?

– Совершенно верно! Я уже подумываю о том, не найти ли мне другую работу – вы отлично справляетесь вместо меня, – добавила она шутливо.

– Нет уж, оставьте ее себе. Я долго не выдержу. Спасибо, доктор.

– Вы будете держать меня в курсе дела?

– Само собой!

Фабрегас нажал клавишу отбоя, невольно вздохнув. Ему все больше нравилось разговаривать с этой женщиной. Он не был в нее влюблен, но в последнее время у него все чаще возникало ощущение, что он тонет в зыбучих песках, и присутствие доктора Флоран его обнадеживало. Она не давала ему увязнуть.

Прибыв по указанному адресу, Фабрегас констатировал, что Кристоф Мужен живет в частном особнячке на окраине города. Дом был густо оплетен виноградом. Соседей в пределах видимости не обнаружилось. Идеальное место, чтобы творить что угодно, оставаясь незамеченным… и безнаказанным.

Фабрегас два раза позвонил в домофон и, не дождавшись ответа, уже подумывал о том, чтобы вернуться к машине и ждать, как вдруг заметил силуэт человека, бегущего к нему издалека. Приблизившись, бегун, одетый в спортивный костюм, замедлил темп и вынул из ушей наушники. Капитан быстро окинул взглядом человека, который вряд ли был кем-то иным, нежели Кристофом Муженом: рост около ста восьмидесяти сантиметров, вес примерно восемьдесят килограммов, квадратная челюсть, безупречная физическая форма. Его ли видели студенты выходящим быстрыми шагами из дома Солен Готье? Они говорили о человеке среднего роста. Фабрегас не применил бы такое описание к этому человеку – но, в конце концов, что подразумевает большинство людей под «средним» ростом?.. Краем сознания он машинально отметил, что ему и его коллегам стоило бы прояснить этот вопрос.

Человек перешел с бега на шаг и приблизился к капитану. Он даже не запыхался.

– Чем могу служить?

– Вы Кристоф Мужен?

– Да, это я, к вашим услугам.

Вспомнив советы доктора Флоран, Фабрегас решил быть максимально вежливым.

– Капитан Фабрегас, жандармерия Оранжа. Я расследую дело о пропаже детей в этом регионе.

– Ах, да!.. – собеседник нахмурился. – Я слышал об этом, конечно. Но не понимаю, чем могу быть полезен…

– У нас есть сведения, заставляющие предполагать, что нынешнее дело как-то связано с похищением близнецов Лессаж тридцать лет назад.

Кристоф Мужен на минуту задержал дыхание, прежде чем ответить, – это не ускользнуло от Фабрегаса.

– Вы говорите, оба эти дела связаны?..

– Мы ни в чем не уверены на данный момент. Но, насколько я понял, вы были близким другом близнецов, и я хотел бы, чтобы вы немного рассказали мне о них.

– Почему бы вам не обратиться к их отцу?

Тон Кристофа был скорее подозрительным, чем агрессивным, и Фабрегас решил проявить немного дипломатии:

– Разумеется, мы обращались к Виктору Лессажу, и он сообщил нам все, что знал. Но мне бы хотелось услышать мнение кого-то со стороны.

– Ну, вы знаете, я тогда был ребенком…

– Само собой, я это понимаю, месье Мужен. Я не жду никаких потрясающих откровений с вашей стороны – просто хотел бы получить дополнительные сведения.

– Хорошо. Простите, я не слишком люблю об этом вспоминать. Но, конечно, сейчас особый случай. Пойдемте со мной. Мне кажется, лучше нам поговорить в доме.

Дом Кристофа, хотя и старинный, внутри был отремонтирован и оборудован по последнему слову техники. Хозяин дома приготовил две порции кофе, воспользовавшись кофеваркой, и пригласил Фабрегаса в гостиную. Капитан окинул взглядом комнату и не нашел ни одного предмета, который свидетельствовал бы о присутствии женщины. Он подождал, пока собеседник допьет кофе, и произнес:

– Виктор Лессаж мне сказал, что Солен и Рафаэль были вашими друзьями.

– Друзьями – это, наверно, сильно сказано, – ответил Кристоф, откинувшись на спинку кресла. – Но в те времена я действительно так думал.

– А на самом деле это было не так?

– С годами многое переоцениваешь, не правда ли?

Фабрегас лишь коротко кивнул вместо ответа. Он был немного сбит с толку. Если его теория верна, то, согласно доктору Флоран, Кристоф, вероятнее всего, должен был бы изображать из себя малолетнюю жертву, а не держаться как самостоятельный взрослый человек – как оказалось сейчас. Капитан решил более точно формулировать вопросы.

– Тем не менее исчезновение Солен, затем ее смерть, должно быть, стали для вас серьезным потрясением? Такие вещи переносятся нелегко даже взрослыми…

– Все это было так давно, капитан…

– Но Виктор мне сказал, что вы до сих пор иногда заходите к нему за новостями.

– Да, это правда. Но скорее я забочусь о нем самом. Сначала двое его детей пропали, потом жена покончила жизнь самоубийством… Этот человек хлебнул горя.

– Вы были знакомы с мадам Лессаж?

Фабрегас не планировал интересоваться этой темой, но, поскольку с самого начала разговор шел совсем не так, как он предполагал, капитан решил импровизировать.

– Да, пожалуй, даже лучше, чем с Виктором. Люс была очень добра ко мне в те времена. Я часто приходил вместе с близнецами к ним домой после школы, и она жарила нам блинчики. Правда, в основном только я их и ел – близнецы почти не ели. Они вообще ничего не делали, как другие дети. Сейчас я думаю, что именно это меня в них и восхищало.

Фабрегас ощутил холодок в затылке.

– Что вы имеете в виду – «ничего не делали, как другие дети»?

Кристоф снова нахмурился и некоторое время молчал.

– Даже не знаю, – пробормотал он наконец. – Наверно, это прозвучало глупо. Я не должен был вам этого говорить.

– Позвольте мне все же уточнить.

– Но зачем? Они ведь давно мертвы.

– Солен мертва, – поправил Фабрегас. – Что до Рафаэля, официально он по-прежнему считается без вести пропавшим.

Кристоф печально улыбнулся.

– Вы сами в это верите?

– Я ни во что не верю, месье Мужен, я довольствуюсь фактами. Тело Рафаэля Лессажа не было найдено, и нет никаких оснований полагать, что он покинул этот мир.

– Как вам угодно.

Кристоф произнес эти слова ледяным тоном, как если бы сам факт, что Рафаэль мог остаться в живых, был ему неприятен. Фабрегас вовсе не был уверен, что получит от него ответы на все свои вопросы, но инстинкт подсказывал ему, что этот человек знает многое.

– Месье Мужен, я вынужден повторить свою просьбу. Расскажите мне о близнецах. Чем они так сильно отличались от остальных детей?

Кристоф Мужен опустил глаза и молчал. Фабрегас решил дать ему время на раздумье, а сам, воспользовавшись паузой, снова обвел взглядом комнату, на сей раз изучая обстановку уже более внимательно. Широкий белый кожаный диван; два кресла в стиле «Ришелье», обтянутые полосатой тканью; камин, возле которого была аккуратно сложена небольшая груда поленьев и имелось все для растопки, несмотря на разгар лета; книга по современному искусству на низком стеклянном столике; дизайнерская лампа в углу… Фабрегас подумал, что фотографии этой гостиной вполне могли бы украсить страницы какого-нибудь глянцевого журнала, посвященного дизайну интерьеров, но хозяин дома не слишком органично в нее вписывался.

Поскольку Кристоф продолжал молчать, Фабрегас наконец потерял терпение и заговорил уже более резким тоном:

– Месье Мужен, речь идет о жизни двух детей! Все, о чем я вас прошу, – сообщить мне как можно больше подробных сведений о близнецах Лессаж.

Кристоф поднял голову и в упор взглянул на него. Затем решительно произнес:

– Я не хочу говорить плохо о мертвых!

В комнате повисла напряженная тишина. Фабрегас ждал продолжения, но его собеседник явно не спешил.

– Что именно вас смущало в их поведении? – наконец спросил капитан.

– О, в те времена – ничего! Как я вам уже сказал, эти двое меня восхищали. Только гораздо позже я осознал, какими они были… испорченными.