В момент приземления «Сенежа» я грузил термоконтейнеры с фруктами и ягодами в мой квадрокоптер, переписывался с матушкой и вслушивался в происходящее в оперативном канале «Паутинки», поэтому, выслушав монолог Самойловой, просто кивнул в знак того, что принимаю извинения и не в обиде. А через несколько минут, «сдавая» эту парочку моей родительнице, прозрел. И задал подругам вопрос на засыпку:
— Так, стоп! Как я понимаю, Матвей Григорьевич устроил что-то вроде смотрин⁈
Старшая односложно подтвердила. А младшая криво усмехнулась:
— Ага. И пришел к выводу, что Марина может помешать реализовать его планы. Так как умнее, магически одареннее и жестче Лариски с Анькой, ничем не уступает им… внешне и, что самое главное, уже заслужила твое уважение. Но портить отношения и с тобой, и с Борисом Николаевичем однозначно не решится, так что вызовет… вернее, уже наверняка вызвал к себе моего отца и за что-нибудь отчитывает.
— Гадости делать будет? — спросил я, разобравшись в каше ее эмоций.
Девчонка утвердительно кивнула:
— Конечно! Но нескоро. Так как сначала придумает пару-тройку идей, реализация которых гарантированно не выйдет боком, потом убьет несколько дней на подбор исполнителей, которых нельзя будет связать с нашим родом, подготовит как минимум два разных способа их зачистки на самый крайний случай и так далее.
Как только она закончила описывать наиболее вероятную реакцию деда на испытанный облом, я перевел взгляд на Самойлову и проверил результат анализа ее эмоций:
— Судя по твоему спокойствию, ты слышишь этот монолог не первый раз, верно?
Брюнетка утвердительно кивнула:
— Да — Ульяна рассказала, какие методы «воздействия» предпочитает ее дед, так что я сегодня же настропалю своего, а он озадачит командира родовой СБ. К слову, бывшего контрразведчика. В общем, не бери в голову — со мной ничего не случится!
Я не поверил. Но спорить не стал — «сдал» девчат матушке, посмотрел на часы, со вздохом заявил, что нам с Наташей уже пора, пережил прощания и увел напарницу к «Икару». А уже через минуту поднял борт в воздух, врубил автопилот и развернул кресло на сто восемьдесят градусов.
Портал в мир ящеров открыл сразу после того, как освободил половину сидения, приобнял женщину, вжавшуюся в левый бок, и недобро оскалился:
— А «лягушки»-то вконец охамели…
— Ну, мы ж разнесли этот город сто лет назад и больше не давали о себе знать… — усмехнулась она и предложила заглянуть во второй.
Заглянули. И обнаружили, что разбор развалин подходит к концу, а как минимум два десятка подводных строений уже возводятся заново!
— Миленько… — заключил я, осмотрев «строительную площадку» точек с десяти, поделился с подругой парочкой особо злобных идеек, получил полный одобрямс и закрыл «зеркало» к чертовой матери. Ибо счел, что земноводные никуда не денутся, а Наталья — может. К примеру, пересесть на свое кресло. И не позволил. В смысле, приложил ее любимым сочетанием стихий и распустил руки. Но так, в меру. Чтобы она ненароком не потеряла лицо перед экипажем нашего самолета…
…Перелет от Белоярска до Владимира прошел мимо нас — мы продрали глаза уже на аэродромном круге из-за изменения внутрисалонного давления, встали, оделись, заказали обед и быстренько заполнили ямы в желудках. Да, из-за этого выгрузились из «Коршуна» только минут через десять-двенадцать после его остановки перед нашим ангаром, зато по трапу спустились сытыми, немного поэксплуатировали пилотов, загрузились в «Овод» и снова взлетели.
Не знаю, почему, но полет над столицей доставил море удовольствия — мы неслись быстро, но сравнительно невысоко, поэтому я разглядывал жилые комплексы и развлекательные центры, многоуровневые дорожные развязки и парки, административные здания, коммерческие постройки, заводы и даже особо плотные вечерние пробки.
Ну и, конечно же, радовался тому, что мы не едем, а летим. Когда увидел впереди «Золотые Ключи», слегка расстроился. Из-за того, что придется приземляться. Но сфокусироваться на «страданиях» не успел. Из-за звонка Голицына, переключившего в рабочий режим.
Генеральный прокурор не стал тратить время впустую — поздоровался, признался, что ему уже доложили о моем прибытии во Владимир, и спросил, не мог бы я прилететь в Кремль, не заглядывая домой.
Я, естественно, подобрался:
— Что-то случилось с моими людьми?
— Нет, с ними все в порядке… — успокоил меня он и объяснил причины, вынудившие его просить меня поторопиться: — У нас творится сумасшедший дом: в столицу прилетели и продолжают прилетать представители почти всех все еще влиятельных монархических династий Земли, и почти каждый требует внимания. Ближе к вечеру ситуация ухудшится как бы не в разы, а государь хотел бы переговорить с вами до начала аукциона.
— В данный момент я снижаюсь к своему ЖК. Если изменю маршрут, то буду в Кремле уже минуты через две-три… — заявил я и получил интересный ответ:
— Меняйте: на ваш «Овод» давным-давно оформлен постоянный пропуск в зону ответственности кремлевской СУВД, так что вас не собьют, а подхватят системой автоматического контроля взлета и посадки, заведут в нужный ангар и припаркуют. А я подойду к посадочному месту минут через шесть-семь…
Он вошел в сравнительно небольшое помещение через пять с половиной, навелся на нас, поздоровался еще раз, сделал Наташе красивый комплимент и прикипел взглядом к четырем двадцатикилограммовым термоконтейнерам, которые я успел выставить перед квадрокоптером:
— Фрукты, овощи и ягоды?
Я утвердительно кивнул:
— Ага: три контейнера — Императору и Императрице, а последний — вам и Петру Романовичу.
Анатолий Игоревич на мгновение ушел в себя, потом подозвал к себе одного из двух Конвойных, изображавших статуи по обе стороны от входа в лифтовый холл, и поручил организовать доставку «особо ценного груза» в два разных места. Служака взял под козырек, подключился к какому-то каналу и вызвал «подкрепление», так что наш провожатый забыл о мелкой проблеме и попросил нас следовать за ним.
Следующие четверть часа мы убили на переходы по хитросплетениям коридоров и анфилад, забитых… хм… праздношатающимися, покатушки на служебных лифтах и траволаторах, «преодоление» сканеров на стационарных постах Конвоя и недолгое ожидание в знакомой приемной «не для всех». А потом меня с Наташей пригласили в кабинет, и мне стало не до наблюдения за временем — изрядно замученный глава государства при нашем появлении на пороге поднялся с кресла, вышел из-за рабочего стола, пожал мне руку, очень тепло поприветствовал мою напарницу и пригласил нас в мягкий уголок. Пока мы устраивались поудобнее, собирался с мыслями. Затем врубил «глушилку» и уставился мне в глаза:
— Начну со слов благодарности: большое вам спасибо за то, что убедили Дарью Константиновну и Янину Павловну тренировать моего наследника — их стараниями сегодня утром он поднялся на сорок девятый уровень, уверенно справляется с любым одиночным зверьем третьего класса опасности, начал понимать свои стихии и, что в разы важнее, почувствовал разницу между теми, кто говорит, и теми, кто делает. Поэтому вымел из своего окружения поганой метлой практически всех болтунов, лизоблюдов и родовитых бездельников, перестал тратить время на всякую ерунду и задался целью заслужить уважение «чрезвычайно жестких, требовательных и воистину неудержимых» наставниц. Кстати, последняя фраза — цитата: «наставницы» четырежды ставили на место дворцовых специалистов по всему и вся. И сделали это настолько жестко, что «специалисты» поломались, их последователи забились в тину и дышат через раз, а мой сын в восторге. Правда, есть и минусы: он принял близко к сердцу заявление вашей сестры о том, что у нее есть кумир — вы — и заревновал. Но это юношеское. И, вне всякого сомнения, пройдет…
Он был уверен в том, что говорит, а я напрягся и отложил это знание на отдельную полку памяти. Благодаря чему зевнул переход с темы дрессировок наследника престола на рассказ об успехах артефакторов Белосельских. Вот и «включился» с середины предложения:
