Наконец я решил, что мы уже достаточно высоко, и теперь стадо впереди нас, и позади, где солнце ярко освещало лесную прогалину, и внизу, у подножия холма. Я проверил, не засорился ли прицел, вытер очки и лоб, а мокрый платок положил в левый карман, чтобы по нечаянности не воспользоваться им вторично. М'Кола, я и «муж» стали пробираться к опушке; вскоре мы подползли почти к самому краю гряды. Между нею и лугом кое-где еще росли деревья; мы притаились за кустом возле поваленного дерева и, подняв головы, увидели антилоп шагах в трехстах от себя, — в тени они казались очень темными и крупными. Нас разделял редкий, залитый солнцем лесок и открытая лощина. Вдруг две антилопы встали и повернули головы в нашу сторону. Я мог бы выстрелить, но они были очень уж далеко, я не хотел рисковать и медлил, наблюдая за ними. Тут кто-то тронул меня за плечо — это Гаррик подполз ко мне вплотную и хрипло прошептал: «Пига! Пига, бвана! Думи! Думи!» — что означало: «Стреляй, это самец». Я оглянулся и увидел весь свой отряд — одни лежали ничком, другие привстали на четвереньки, вандеробо-масай весь дрожал от нетерпения, как гончая. Я рассердился и знаком велел им лечь.

Итак, там есть самец, и он куда крупнее того, которого мы с М'Кола недавно видели. Две антилопы глядели в нашу сторону, и я пригнул голову, боясь, как бы меня не выдал блеск моих очков; потом я опять осторожно приподнял голову, заслонив глаза ладонью. Обе антилопы успокоились и мирно пощипывали траву. Но вот одна снова тревожно вскинула голову; это была крупная антилопа с рогами, кривыми, как восточные сабли.

До этого я никогда не видел черных антилоп и понятия не имел, какое у них зрение — острое, как у горного барана, который видит не хуже охотника, или слабое, как у лося, который и в двухстах шагах не разглядит неподвижного человека. Не знал я и истинных размеров этих животных, но мне показалось, что до них не менее трехсот шагов. Я был уверен, что не промахнусь, если выстрелю сидя или лежа, однако не мог сказать заранее, в какое именно место попаду.

Гаррик снова зашептал: «Пига, бвана, пига!» Я повернулся, готовый дать ему оплеуху, — с каким наслаждением я сделал бы это! Правда, я нисколько не взволновался, когда увидел антилоп, но этот Гаррик действовал мне на нервы.

— Далеко? — шепнул я М'Кола, который подполз и лег рядом со мной.

— Да.

— Стрелять?

— Нет. Поглядим.

Мы с некоторыми предосторожностями приложили к глазам бинокли. Я увидел только четырех антилоп. А ведь их было семь. Если тот, на которого указал Гаррик, был самец, значит, и все остальные тоже: в тени все они казались одного цвета. И рога у всех были одинаково длинные. Я знал, что горные бараны обычно держатся вместе и только к весне присоединяются к овцам, а лоси в конце лета, перед течкой, ходят отдельно от лосих, но после течки все снова собираются в одно стадо. Мы видели в Серинее стадо самцов палу не менее чем в двадцать голов. Ну, что ж, ведь и здесь могли быть одни самцы! Мне нужен был очень хороший самец, самый лучший, и я пытался вспомнить все, что читал о черных антилопах, но в памяти всплыла только глупая история о человеке, который каждое утро видел одного и того же зверя на том же месте и никак не мог к нему подобраться. И еще я помнил пару чудесных рогов, которые мы видели в охотничьей инспекции в Аруша. Но сейчас передо мной были живые антилопы, и я хотел непременно подстрелить лучшую из них. Мог ли я думать, что Гаррик тоже в жизни не видел черной антилопы и знал о ней не больше, чем М'Кола или я?

— Слишком далеко, — сказал я М'Кола.

— Да.

— Вперед! — Я знаком велел остальным не двигаться с места, и мы с М'Кола поползли к подножию холма.

Наконец мы залегли под деревом, и я осмотрелся. Теперь в бинокль я отчетливо различал рога животных, и мы увидели остальных трех антилоп. Та, что лежала на земле, была, безусловно, крупнее других, и ее высокие рога, как мне показалось, далеко загибались назад. Я был слишком взволнован, чтобы радоваться, как вдруг послышался шепот М'Кола: «Бвана».

Я опустил бинокль, повернул голову и вдруг увидел Гаррика, который, нисколько не скрываясь, полз к нам на четвереньках. Я сделал рукой предостерегающий знак, но он как ни в чем не бывало продолжал ползти, бросаясь в глаза, как человек, среди бела дня ползущий на четвереньках по городской улице. Я увидел, что одна антилопа уже смотрит в нашу сторону, нет, вернее, прямо на Гаррика. Потом поднялись еще три, а за ними и самая крупная: она стояла боком, повернув голову к нам. Гаррик тем временем подполз ко мне и зашептал: «Пига, бвана! Пига! Думи! Думи! Кубва сана».

Выбора не было — звери явно встревожились. Я лег, продел руку сквозь ремень, поставив локти поудобнее, уперся в землю носком правой ноги и спустил курок, целясь антилопе в лопатку. Но когда грохнул выстрел, я уже знал, что промахнулся. Слишком высоко! Все антилопы повскакали и стояли неподвижно, не понимая, откуда этот грохот. Я выстрелил вторично, пуля взметнула землю около самца, и стадо обратилось в бегство. Я вскочил на ноги, выстрелил снова, и самец упал. Потом он поднялся, но я опять попал в него, он рванулся вперед, к стаду. Стадо умчалось, а я выстрелил и промахнулся. Выстрелил снова. Теперь он еле плелся, и я знал, что он не уйдет от меня. М'Кола подавал мне обоймы, а я, не сводя глаз со зверя, который перебегал ручей, подняв в нем целую бурю, засовывал патроны в магазин ружья, чертыхаясь, потому что они не лезли в этот проклятый магазин. Да, теперь ему не уйти! Я видел, что он тяжело ранен. А стадо бежало к лесу. На другом берегу в солнечном свете шерсть антилоп выглядела уже гораздо светлее, и у раненого мною самца тоже. Все они были как будто темно-каштановые, а мой самец почти черный. Однако то не был настоящий черный цвет, и я почуял неладное. Я засунул в магазин последнюю обойму, и Гаррик уже норовил схватить меня за руку и поздравить, как вдруг под нами, на открытое место, где невидимый сверху овраг пересекал долину, выскочил перепуганный самец и бросился бежать с невероятной быстротой.

«Боже правый!» — мысленно ахнул я. Все антилопы были похожи одна на другую, и я выбрал самую крупную, принимая ее за самца. Все они бежали стадом, но только теперь появился настоящий самец! Даже в тени я видел, что этот совсем черный, на солнце шкура его блестела, рога, большие и темные, круто загибались назад, они почти касались концами середины спины. Да, вот это действительно был самец! И какой красавец!

— Думи, — шепнул мне на ухо М'Кола. — Думи!

Я выстрелил, и самец упал. Потом он вскочил на ноги и кинулся вслед за стадом, которое бежало то врассыпную, то сбиваясь в кучу. Я потерял его из виду. Но вот он показался снова — бежал вверх по долине, в высокой траве, — я вторично ранил его, и он скрылся из виду. Все стадо теперь неслось вверх по склону над долиной, все выше и выше, справа от нас, неслось стремительно, врассыпную, к лесу по ту сторону долины. Теперь, увидев настоящего самца, я знал, что все это самки, и раненная мною антилопа тоже. Самец больше не показывался, но я был уверен, что мы найдем его в высокой траве, там, где он упал.

Все туземцы уже вскочили, пожимали мне руки, тянули за палец. Потом мы со всех ног кинулись вниз, мимо деревьев, через овраг к лугу. Глаза, мозг, все во мне было зачаровано чернотой этого самца, изгибом его длинных рогов, и я благодарил бога, что успел перезарядить ружье, прежде чем зверь выскочил. Но я потерял хладнокровие и в волнении стрелял куда попало, лишь бы ранить антилопу, вместо того чтобы точно выцелить уязвимое место, поэтому мне теперь было стыдно. Зато все остальные были опьянены успехом. Я предпочел бы идти медленно, но их невозможно было удержать, они неслись вперед, как гончие. Когда мы пересекли луг, на котором впервые увидели стадо, и достигли того места, где самец скрылся из виду, оказалось, что трава здесь выше человеческого роста, и тогда все замедлили шаг. К ручью сбегали два размытых, заросших оврага в десять — двенадцать футов глубиной, и то, что представлялось нам сверху гладкой травянистой чашей, оказалось очень неровной коварной впадиной, где трава была по пояс, а порой даже выше головы. Мы сразу же заметили кровавые следы, которые вели влево, через ручей и дальше по склону холма. Я подумал было, что это след первой раненой антилопы, но она как будто описала не такой широкий круг, когда мы глядели на нее сверху. Я пошарил вокруг, но не мог отыскать следов самца среди всей этой путаницы; здесь, на пересеченной местности, среди буйной травы, трудно было определить, куда он скрылся.