Он изучает маршруты, по которым мы могли бы добраться до лечебницы в Сьюардсе раньше Каспара.

— А в Харкере нет машины, которую можно одолжить? — спрашивает Эллиот.

София прекращает расхаживать перед камином и хмуро смотрит на него.

— И как ты собираешься протащить машину через портал?

— А как через портал протаскивают все остальное в Харкере? Мебель, огромные произведения искусства…

— Это удивительная магия, — оживляется Питер, выпрямляясь. — Донмер как раз вчера рассказывала об этом на занятии…

— Питер, — рявкает Рид. — Не сейчас.

Мы с Софией одновременно прищуриваемся, глядя на него. Пусть даже на пороге апокалипсиса, но мы не позволяем никому заставлять Питера стыдиться своей любви к знаниям.

— Вот бы у нас был знакомый с самолетом, — задумчиво произносит Эллиот.

Мы с Ридом встречаемся взглядами через полутемную комнату.

— Нет, — отрезает он, прежде чем я успеваю открыть рот.

— Он сможет доставить нас туда уже сегодня вечером. Это единственный способ.

Рид трет виски.

— Разве у родителей Пенни нет самолета?

— И как, по-твоему, я должна объяснить это Стэну Пайну? «Привет, Стэн, можно арендовать твой самолет, чтобы похитить мою бабушку раньше, чем до нее доберется твой лучший друг?»

— Блядь! — орет Рид и со всей силы бьет кулаком в стену возле холодильника.

— Вот это настрой, — замечает София.

— Позвони ему, — говорю я Риду. — Скажи, чтобы приехал сюда как можно скорее. И спроси про женщину, которая много лет назад покинула Цитадель с сирабраксом внутри. Узнай, могла ли это быть Ада. А я выясню у мамы точный адрес лечебницы.

Пока жду, когда мама ответит, ухожу в спальню Рида, чтобы поговорить без свидетелей. И чтобы унять закипающую внутри злость. Я не могу допустить еще одного приступа, подобного тому, что случился несколько недель назад. Но даже отсюда слышу, как Рид звонит из гостиной.

— Привет.

Мрачная пауза.

— У тебя есть личный… Ну конечно, есть…

— Вив, — приветствует меня мама.

Она до сих пор дуется после сегодняшнего. Ничего удивительного.

— Привет, мам. Ты не знаешь, как называется лечебница, где сейчас находится Ада? Моя подруга подыскивает хороший пансионат в другом штате для своего дедушки. Ситуация примерно такая же.

— Да, сейчас найду. Кстати, я купила тебе платье. Нора убедила меня остановиться на красном, желтом и синем. Основные цвета. Это выглядит сильно. Надежно. Безопасно.

— Мы все будем в красном, желтом и синем?

Я и так редко ношу что-нибудь цветное, а уж несколько цветов одновременно — тем более.

Мама вздыхает так, словно я совершенно невыносима.

— Я надену элегантное желтое платье без бретелей. Твоя сестра нашла синее платье длиной до середины икры, а тебе мы купили красное.

— Отлично, — рассеянно отвечаю я. — Адрес нашла?

— Ты знаешь, насколько пренебрежительно со мной разговариваешь?

Я прикусываю язык, слушая, как она печатает на компьютере.

— Вот, только что отправила.

— Спасибо.

— Я хотела бы найти время, чтобы обсудить твое поведение. То, как ты сегодня сбежала, было совершенно безответственно. Что бы ни произошло между нами в прошлом году и даже если я сказала что-то не то на благотворительном обеде…

— Мам, — перебиваю я, сжимая кулаки. — Мне правда нужно идти. Увидимся в субботу на гала-вечере. Тогда обо всем и поговорим.

Клянусь, я почти слышу, как из ее ноздрей вырывается пар.

— Платье сегодня вечером доставят к тебе в квартиру. Не знаю, что это — наркотики, мужчины или еще что-то, но если ты пропустишь этот гала-вечер, как пропустила выставку в прошлом году, Вив, видит бог…

— Я не пропущу.

И сбрасываю вызов, после чего со всей силы швыряю телефон в спинку кровати Рида.

Даже десять минут спустя я все еще дышу, словно разъяренный бык перед матадором, когда кожу по всему телу стягивает, а перед мысленным взором вспыхивает образ сияющих белых рогов. Из гостиной до спальни доносится голос Дикона. Должно быть, он замечает мой разбитый телефон и напряженное выражение лица, потому что приветствует меня вопросом:

— Хочешь, я кого-нибудь ради тебя прикончу?

Я знаю, что произойдет, стоит мне повернуться к нему. Как вспыхнет кожа и вспотеют ладони.

И конечно же, он стоит в дверях, словно окруженный собственным сиянием. Убийственно красивый. Глаза бледные, как снежная буря, и столь же беспощадные. Мускулистые плечи. Сигарета за ухом. Его порочная, безжалостная, разбивающая сердце полуулыбка едва скрывает чистую силу, которая сочится из него, словно тень.

Прошло несколько недель. И я по нему скучала.

— Привет.

Я переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь успокоить сердцебиение. Знаю, что он его слышит.

— Привет, — передразнивает он.

Мы никогда не были настолько вежливы друг с другом. Интересно, в какую игру мы играем?

— Никого убивать не надо. Просто мама.

— Не соблазняй меня перспективой приятно провести время.

— Давай сегодня без убийства матерей, пожалуйста.

Он открывает рот, собираясь возразить, но я его опережаю:

— Знаю, знаю. Это считается матереубийством, только если я сама ее убью.

— Я навел справки об Аде Каделл.

— Хочешь сказать, поручил Базу навести справки.

Я тяну время, потому что мне страшно до ужаса.

— Какая разница?

Дикон делает вдох.

— Она была носителем, Вив. Твоя бабушка.

Я опускаюсь на кровать Рида. Ноги больше не держат.

Женщина, в которую много лет назад вселили сирабракс, — моя собственная бабушка. И проклятие в нее поместил кто-то из Цитадели. Один из Старейшин? Все Старейшины? Что она там делала? Искали ли они ее потом? Поэтому в Шайло никто не знал ни ее имени, ни даже того, что она там находится? Папа спрятал ее там, чтобы защитить?

Я замечаю, что Дикон сделал шаг ближе. На мгновение мне интересно, положит ли он руку мне на плечо, чтобы утешить. Но я нарушаю молчание прежде, чем он успевает.

— Мы должны остановить Каспара.

В гостиной я сообщаю остальным адрес.

— Кстати, они знают, — добавляю я, обращаясь к Дикону. — Про твоего дядю.

Челюсти Рида напряжены. Дикон усаживается верхом на один из кухонных стульев Рида, словно его пригласили поиграть в видеоигры.

— Прежде чем мы полетим через всю страну, чтобы добраться до этой женщины раньше Каспара, никто не подумал о том, чтобы с ним договориться?

— Отличная идея, — язвительно отвечает София. — Говорят, он прекрасно умеет сотрудничать.

Дикон ухмыляется.

— Покажу ему себя с лучшей стороны.

— У тебя нет лучшей стороны, — бросает Рид.

— А я думал, твоя лучшая сторона — это Уорд, — искренне замечает Эллиот.

Рид скрещивает руки на груди, прислонившись к столешнице.

— Уорд? Бармен-оборотень?

В его голосе столько презрения, что я вспоминаю: очень немногие демоны относятся к оборотням, вампирам и прочим «низшим» девиантам как к равным, как это делает Дикон. И не просто как к равным, как к семье.

Дикон даже не доставляет брату удовольствия услышать ответную колкость.

— Каспару нужна только сила сирабракса. Ему незачем убивать Вив или ее бабушку, если у нас будет Каспийское кольцо. Почему бы не предложить ему вместе найти его до новолуния? Кольцо избавит и Вив, и ее бабушку от угрозы, а Каспара убьет при использовании. Вот что я называю замкнутой системой.

— Это выражение означает совсем другое, — бормочет Питер.

Дикон пожимает плечами.

— Достаточно близко.

София хмуро смотрит на него.

— А единственной побочной жертвой станет весь мир, когда Каспар воспользуется кольцом, чтобы расколоть Разлом.

— Он в любом случае собирается это сделать, почему бы не выбрать план, при котором старушку хотя бы не поджарят?

— Не пытайся с ним спорить, — предупреждает Софию Рид. — Мой брат совершенно лишен сочувствия.

Обычно Дикона невозможно вывести из равновесия, но сейчас он подается вперед и низким, смертоносным голосом рычит: