Рид сжимает переносицу. Делает долгий глубокий вдох.

— Да, я сбежал. Добыл фотоаппарат и оставил его тебе. Рисковал жизнью, пытаясь помочь тебе найти кольцо, которое могло бы…

Во мне вспыхивает надежда.

— Кольцо? Ты знаешь о кольце? Это Каспийское кольцо?

— Да.

Глаза Рида загораются, отросшие каштановые кудри падают на лицо.

— Оно было у джинна?

Его слова ударяют по мне, словно стальная бита по легким, сердцу и животу. Я откидываюсь на спинку стула.

— У джинна… Нет. Он ничего не мог нам рассказать. Мои друзья искали кольцо, даже мы с Диконом прошлой ночью в архиве, но у нас нет ни единой зацепки. Это ты искал? В городе? Каспийское кольцо?

Для меня?

В его глазах блестит почти отчаянная влага.

— Да. Я люблю тебя, Вив. Все, что я делал с той минуты, когда впервые увидел тебя сражающейся в вагоне метро, я делал ради тебя. Ты должна это знать. И ты права, — вздыхает он. — Было несправедливо находиться здесь, в Харкере, и ничего тебе не говорить. Мне удавалось иногда увидеть тебя…

Его голубые глаза сияют от какого-то воспоминания.

— Как ты гуляла по снегу. Заглядывала в мое окно. Смеялась с друзьями. Казалось, у тебя все хорошо. Я не понимал…

Совершенно новый взгляд на происходящее погружается в меня, словно камень в воду. Рид, который признался, что влюбляется в меня, в ту ночь, когда мы переспали в Виндзоре. И я, которая не ответила ему тем же. Рид, который так откровенно рассказывал, каким видит себя. Испорченным товаром. Девиантом. Отбросом общества. Неужели он думал, что без него мне будет лучше?

— А потом, когда несколько недель назад охотники Цитадели заполонили кампус… Я слышал, как они говорили о четырех охотниках, убитых в чаще. О том, что ты в бегах. Значит, я знал, что ты еще не попала к ним в руки. Я собирался сам тебя разыскать, но София, Питер и Эллиот продолжали жить обычной жизнью в кампусе. Постоянно переписывались, кому-то звонили. Я понимал, что ты где-то в безопасности. Думал, здесь, в Харкере. Хотя неизвестность меня убивала.

По его лицу пробегает темная тень. Возможно, теперь, узнав, что я жила с его братом, он страдает еще сильнее.

— Между нами ничего не было.

Он медленно кивает.

— Но что-то все-таки произошло. Может, не физически…

Я судорожно вдыхаю.

— Он мой друг.

Рид невесело смеется.

— Возможно, это еще хуже.

— Когда я сказала ему, что ты пострадал… в доках, он даже не задумался. Сразу бросился туда, чтобы тебя спасти.

— Он живет ради драки. Вот и все.

— Ты ошибаешься.

Рид качает головой. Очевидно, этот спор его совершенно не интересует.

— Откуда ты узнала, что я был в городе?

— Сирабракс. Я вижу людей во сне, что они делают, где находятся. Если перед сном испытываю к ним достаточно сильные чувства. И…

— И?..

— Из-за нее у меня случаются приступы сильнейшей жажды крови. Когда я в ярости. В общем, мои способности эона работают на пределе. Больше кровожадности, сильнее ощущаю девиантов. Наверное, и перепады настроения участились.

— Логично, — задумчиво произносит он, хотя его лицо искажает тревога.

— Как ты…

— Что ты… — одновременно спрашивает он.

Я сжимаю губы.

— Ты первый.

Он вздыхает.

— Не так я представлял нашу первую встречу после всех этих месяцев.

Я смотрю на переплетенные пальцы, лежащие на столе.

— Я тоже.

— Что Дикон имел в виду, когда напомнил о вашей сделке?

Я не собираюсь рассказывать Риду об Одетте. Как бы хорошо я ни понимала, что без полной честности у нас нет шансов вернуть прежние отношения, и как бы сильно ни хотела узнать, что Риду известно об этой женщине, я просто не могу заставить себя выдать секрет Дикона именно ему. Дикон никогда бы меня не простил. И был бы прав.

— Я поклялась, что в обмен на его помощь не стану причинять вред девиантам, работающим в его клубе.

Рид удовлетворенно кивает.

— Теперь твоя очередь.

— Откуда ты узнал о Каспийском кольце?

— Как только я увидел это проклятие у тебя на спине в тот день в доках…

Его голос срывается.

— Я поклялся, что найду способ избавить тебя от него. Когда освободился от Финна, связался с несколькими старыми знакомыми из бывших членов Выводка. Они десятилетиями помогали Каспару создавать сирабракс. И рассказали мне о кольце, способном снять проклятие с того, кто его носит. О Каспийском кольце.

Каспар. Он назвал его по имени.

— Ты никогда не говорил мне, что Верховный Тан — твой дядя.

Рид кивает.

— Не говорил.

Он ожидал этого вопроса. Знал, что Дикон не упустит возможности рассказать мне о столь серьезном предательстве со стороны Рида. Какая ирония… Я узнала обо всем случайно, на том званом обеде. Возможно, Дикон вообще никогда бы ничего не сказал.

— Почему?

— Думал, ты бросишься за ним и погибнешь. Я знаю, что он финансирует предвыборную кампанию твоей матери. Я бы ни за что тебя не остановил.

— Ты рассказывал об этом Лизетт? Старейшинам?

— Я рассказал Эдгару.

Я смеюсь — зло и горько.

— Уверена, он тут же принял меры. Ты забирал души, пока скрывался от Финна?

— Приходилось. Чтобы защищаться, пока я прятался, и восстановить силы. Но я забирал души только у преступников. Бандитов…

— Нет…

Я качаю головой.

— Раньше. То, как ты сражался в доках…

Та сила, которую он продемонстрировал в бою со своим кузеном.

Он снова болезненно вдыхает через нос.

— До того дня я годами этого не делал. Но мне нужно было вытащить тебя оттуда.

Я кусаю губу, сердце подступает к горлу. Как и говорил Дикон, мораль — не выключатель, который можно перевести из одного положения в другое. Нет ни хороших, ни плохих. Просто я не понимала, что Рид тоже живет по этим серым правилам.

— Ты не обязана уважать мой выбор, — тихо говорит Рид, — или доверять мне, или хотеть быть со мной…

Он опускает взгляд на свои руки, лежащие на столе.

— Я прошу лишь об одном: оставайся здесь, где я смогу тебя защитить, пока мы ищем кольцо. Когда проклятие будет снято, в тебя уже нельзя будет снова вселить сирабракс. Ты станешь бесполезна Финну, а у Старейшин не останется причин убивать тебя ради защиты остальных… Ты сможешь вернуться к своей жизни здесь, в Харкере, и в Вавилоне с Пенни. И больше никогда со мной не разговаривать.

На его лице столько боли, столько глубокой, разрывающей душу скорби, что я чувствую, как желание спорить постепенно покидает меня.

— Я этого не хочу. Просто, возможно, мне понадобится немного времени.

— Я демон, — слабо произносит он. — У меня впереди целая вечность.

Ранним вечером Фиона наконец перезванивает. Не вдаваясь в подробности, я сообщаю, что со мной все хорошо, Рид в безопасности и сейчас мы сосредоточены исключительно на том, чтобы избавить меня от проклятия, прежде чем я окончательно поддамся безумию сирабракса. Она не спрашивает об автомобильной погоне. Видела ли она новости или кто-нибудь вломился в Виндзор в поисках Харкера — понятия не имею.

— Ты что-нибудь знаешь о шумерской реликвии под названием Каспийское кольцо? — спрашиваю я, расхаживая по спальне Рида.

— Нет, но я могу попробовать кое-что разузнать у Старейшин. Если оно снимает проклятие, они наверняка о нем знают.

— Любая информация будет полезна, но не делай ничего, что может подвергнуть тебя опасности.

— Я как раз собиралась сказать тебе то же самое.

Мои губы растягиваются в легкой улыбке.

— Кто, я? В опасности?

Фиона тихо смеется.

— Что ты собираешься делать с гала-вечером?

До благотворительного гала-вечера ACFAC в Виндзоре осталось меньше двух недель. Пенни сказала Лоре и Стэну, что вернется из Европы к мероприятию, поэтому ей придется прийти — надеюсь, под защитой Уорда или Дикона. Уверена, оба там будут, учитывая, что Дикон входит в попечительский совет Виндзора.