— Я рад, что у тебя появилась подружка, раз уж тебе так хочется этого.

— Нельзя сказать, чтобы я этого хотела. Просто я случайно наткнулась на нее, она мне понравилась, и я подумала, что она может понравиться и тебе и, кроме того, сама получит удовольствие, погостив у нас.

— Но кто она такая?

— Я не спрашивала у нее документы. Если считаешь нужным, можешь допросить ее лично.

— Ладно, по крайней мере она украшает пейзаж. И кому из нас она достанется?

— Не будь таким грубым. Никому.

— Скажи прямо.

— Хорошо. Если я не сошла с ума, она влюблена в нас обоих.

— Ты не сошла с ума.

— Полагаю, еще нет.

— Так. И что дальше?

— Не знаю.

— Я тоже.

— Это немного странно и забавно, — сказала Кэтрин.

— Не знаю, не знаю. Может, сходим на пляж? Вчерашний день мы пропустили.

— Давай сходим. А ее пригласим? Этого требует элементарная вежливость.

— Тогда нам придется надеть купальные костюмы.

— В такой ветер это не имеет значения. Мы все равно не смогли бы сегодня загорать.

— Я ненавижу, когда ты надеваешь купальник.

— Я тоже. Но может быть, завтра ветер стихнет.

Потом, когда они ехали втроем по дороге на Эстерель и Дэвид, сидевший за рулем старой большой «изотты», мысленно проклинал слишком резкие тормоза да еще, как выяснилось, никуда не годный движок, Кэтрин заметила:

— Здесь есть две-три бухточки, где мы купаемся без купальных костюмов. Иначе полностью не загоришь.

— Сегодня позагорать не удастся, — сказал Дэвид. — Слишком ветрено.

— Но ветер не помешает нам купаться без всего, если вы не против, — сказала девушке Кэтрин. — И если Дэвид не возражает. По-моему, это забавно.

— Я с удовольствием, — сказала девушка. — А вы возражаете? — спросила она у Дэвида.

Вечером Дэвид приготовил для всех мартини, и девушка сказала:

— Здесь всегда так хорошо, как сегодня?

— Сегодня был приятный день, — сказал Дэвид.

Кэтрин еще оставалась в номере, и они сидели вдвоем возле небольшого бара, который месье Ороль соорудил прошедшей зимой в углу большого прованского зала.

— Когда я выпью, мне хочется говорить вещи, которые я никогда бы не произнесла на трезвую голову, — сказала девушка.

— Ну так не произносите их.

— Тогда зачем пить?

— Просто чтобы пить.

— Вам было неловко, когда мы купались?

— Нет. А что, я должен был смутиться?

— Нет. Мне было приятно на вас смотреть.

— Это хорошо. Как вам мартини?

— Очень крепкий, но мне нравится. А раньше вы с Кэтрин купались так с кем-нибудь еще?

— Нет. Зачем?

— Я смогу сильно загореть.

— Не сомневаюсь.

— А вы бы предпочли, чтобы я не была слишком загорелой?

— У вас и так красивый загар. Но если хотите, можете загореть целиком.

— Просто я подумала, что вам, возможно, хочется, чтобы одна из ваших девушек была посветлее.

— Вы не моя девушка.

— Нет, ваша. Я вам уже говорила.

— Вы разучились краснеть.

— Да, после того, как мы вместе купались. Надеюсь, надолго. Поэтому я вам все и рассказала — чтобы покончить с этим.

— Вам идет этот кашемировый свитер, — заметил Дэвид.

— Кэтрин сказала, что мы будем ходить в одинаковых свитерах. Вы не подумаете обо мне плохо из-за того, что я сказала вам?

— Я уже забыл, что вы сказали.

— Что люблю вас.

— Не болтайте ерунды.

— Вы не верите, что так бывает? Что можно полюбить двоих одновременно, как это случилось со мной?

— С вами этого не случилось.

— Вы не можете этого знать.

— Вздор. Вам просто захотелось произнести красивую фразу.

— Вовсе нет. Это правда.

— Вам это только кажется. В действительности все это вздор.

— Хорошо. Пусть так. И все же я здесь.

— Да, вы здесь.

Он смотрел, как к ним идет улыбающаяся счастливая Кэтрин.

— Привет купальщикам! — сказала она. — О, какая жалость. Я не видела, как Марита выпила свой первый бокал мартини.

— Я еще не допила его, — сказала девушка.

— Как он на нее подействовал, Дэвид?

— Понесла какую-то чушь.

— Выпьем еще по бокалу. Как хорошо, что ты вспомнил про этот бар. С ним еще можно поэкспериментировать. Мы повесим здесь зеркало. Что за бар без зеркала?

— Мы можем сделать это завтра, — сказала девушка. — Я с радостью куплю вам зеркало.

— Нечего швыряться деньгами, — сказала Кэтрин. — Мы купим его в складчину, и потом, когда будем болтать всякую чушь, нам будет видно в нем, насколько глупо мы при этом выглядим. Барное зеркало не обманешь.

— Когда я перестану узнавать себя в этом зеркале, мне станет ясно, что я пропал.

— Ты никогда не пропадешь. Разве можно пропасть с двумя-то девушками? — сказала Кэтрин.

— Я пыталась сказать ему, — сказала девушка и в первый раз за вечер покраснела.

— Мы обе твои девушки — она и я, — объявила Кэтрин. — Хватит занудствовать, будь поласковее со своими девушками. Тебе не нравится, как они выглядят? Я светленькая — та, на которой ты женился.

— Ты и темнее, и светлее той, на которой я женился.

— Ты тоже. Я решила подарить тебе темноволосую девушку. Тебе нравится подарок?

— Мне очень нравится подарок.

— А как ты оцениваешь свое будущее?

— Я ничего не знаю о своем будущем.

— Оно не кажется вам темным? — спросила девушка.

— Очень хорошо, — сказала Кэтрин. — Она не только умна, богата, здорова и нежна. Она еще и остроумна. Неужели она тебе не нравится?

— Я предпочитаю быть темным подарком, чем темным будущим, — сказала девушка.

— Опять, — сказала Кэтрин. — Поцелуй ее, Дэвид, покажи, что она хороший подарок.

Дэвид притянул к себе девушку и поцеловал ее. Она сначала ответила на его поцелуй, но потом отвернулась и расплакалась, опустив голову и уронив руки на барную стойку.

— Можешь продолжать упражняться в остроумии, — предложил Дэвид Кэтрин.

— Со мной все в порядке, — сказала девушка. — Не обращайте внимания. Все в порядке.

Кэтрин обняла ее, поцеловала и погладила по голове.

— Я сейчас успокоюсь. Пожалуйста, я знаю, что быстро приду в себя.

— Мне очень жаль, — сказала Кэтрин.

— Позвольте мне уйти. Мне нужно отлучиться в свою комнату.

— Ну, — сказал Дэвид, когда девушка ушла и Кэтрин вернулась в бар.

— Можешь ничего не говорить, — сказала Кэтрин. — Я знаю, что виновата.

— Она еще вернется.

— Теперь ты понимаешь, что это серьезно?

— Если ты имеешь в виду слезы, то они были настоящими.

— Не прикидывайся дураком. Ты не дурак.

— Я поцеловал ее очень осторожно.

— Да. Прямо в губы.

— А куда ты хотела, чтобы я ее поцеловал?

— Ты все сделал правильно. У меня и в мыслях нет критиковать тебя.

— Я рад уже тому, что ты не попросила меня поцеловать ее на пляже.

— У меня была такая мысль. — Кэтрин засмеялась, как в прежние дни, когда между ними еще никто не стоял. — Ты догадался?

— Мне показалось что-то в этом роде, и я поспешил нырнуть.

— Правильно сделал.

Они снова рассмеялись.

— Ну вот мы и развеселились, — сказала Кэтрин.

— Слава Богу, — сказал Дэвид. — Я люблю только тебя, чертенок, тот поцелуй ничего не значит.

— Не нужно оправдываться. Я же видела. Твоя попытка была очень неуклюжей.

— Лучше бы она уехала.

— Не будь таким бессердечным. Я уже обнадежила ее.

— А я нет.

— Это я подбивала ее быть с тобой посмелее. Пойду разыщу ее.

— Нет, подожди немного. Она слишком возомнит о себе.

— О чем ты говоришь, Дэвид? Ведь ты только что довел ее до слез.

— Я не доводил ее.

— Во всяком случае, был причиной ее слез. Я намерена найти ее и привести сюда.

Однако в этом уже не было необходимости. Девушка сама вернулась в бар, подошла к стойке, возле которой стояли Дэвид и Кэтрин, и, покраснев, сказала:

— Извините меня.

Она успела умыться и причесаться. Прижавшись к губам Дэвида быстрым поцелуем, девушка сказала: