Вилли, не оборачиваясь, пояснил:

— Шестьдесят тысяч в год. Она не бросала их на ветер. У нее была своя собственная инвестиционная программа. Мэри, наверное, унаследовала деловую хватку от своего отца. Она получала хорошую отдачу от своих собственных инвестиций и вкладывала это повторно.

— Кому теперь все достанется? — полюбопытствовал Круслов.

Я понимал, почему Стайн и Суттон привезли его. Он мог задавать неудобные вопросы, которые они не решились бы задать сами из-за своих личных отношений с Прайорами.

Вилли повернулся и окинул его удивленным взглядом:

— Полагаю, то, что не отойдет государству, останется в семье. Отойдет нам. Если я правильно помню завещание Рольфа, по нему учреждаются доверительные фонды для Надин, Джона и Мэри. Я полагаю, Рольф продумал все акты установления доверительной собственности с исчерпывающей полнотой, потому что в случае смерти кого-либо из них — детей, не имеющих потомства, — Мирна и я или наши дети названы в качестве наследников очищенного от долгов и завещательных отказов имущества.

— А почему бы ему было не захотеть оставить все своим детям, тому из них, кто останется в живых? — спросил Круслов.

Лицо Вилли посуровело.

— Я понятия не имею, что у него было на уме, дорогой мой. Возможно, он вспомнил, составляя завещание, что женился на деньгах Прайоров в то время, когда очень в них нуждался, чтобы поправить финансовое положение Оланов. Возможно, он посчитал должным, обеспечив таким образом свою жену и детей, позаботиться о том, чтобы после гибели от стихийного бедствия или естественной смерти кого-либо из них деньги вернулись в семейство Прайор. Душеприказчиком является «Ситизенз бэнк энд траст». Если вы наведете у них справки, то обнаружите, что имущественные вопросы не вполне урегулированы, даже через шестнадцать лет, из-за трагической болезни моей сестры. Кроме того, капитан, могу вас заверить, мы не нуждаемся в деньгах. Я полагаю, вы можете проверить это каким-либо образом.

Круслов не дал себя отбрить. Я невольно восхитился его непоколебимым достоинством.

— Спасибо за информацию, мистер Прайор. Мне придется составить список мужчин, с которыми встречалась мисс Олан.

— Я могу их вам назвать, — сказала мисс Беттигер. — По крайней мере, могу рассказать вам, с кем она встречалась с февраля, тех пор, как приехала из Испании.

— Как долго она пробыла в Испании?

— Шесть месяцев, — сообщил Вилли. — Я не одобрял того, что Мэри отправилась в эту поездку одна. Но она была как на иголках, мне не удалось ее остановить.

Беттигер, нахмурившись, смотрела на огонь.

— Так, дайте-ка подумать. Билл Муллиган. Дон Роудс. Мистер Сьюэлл... — Она опасливо посмотрела на Вилли.

— Был еще один, но...

— Но что? — Круслов подошел к ней поближе.

— Я не хочу создавать ему неприятности.

— Мы должны узнать это имя, мисс Беттсон.

Она глянула на Круслова с раздражением, но на сей раз не поправила его.

— Хорошо, только сейчас такое начнется... Нельс Иггер.

Коричневое лицо Вилли приобрело цвет кирпича.

— Это гнусная ложь! — крикнул он.

— Нет, не гнусная ложь! — возразила пронзительным голосом мисс Беттигер. — И не смейте называть меня лгуньей, Вилли Прайор.

— Кто этот человек? — поинтересовался Круслов.

— Он работает в нашем имении на Смит-Лейк, — пояснил Вилли. — Следит за лодками и выполняет всякие разовые работы. Мэри не стала бы...

— Однако стала, — заявила Беттигер, — Мэри встречалась с ним, и далеко не один раз. Ездила туда и встречалась с ним до того, как вы открыли дачный сезон на озере. Иггер от нее без ума. Она рассказывала мне об этом. Правда, потом перестала с ним встречаться, потому что, по ее словам, он стал нагонять на нее скуку. Нэльс начал ее ревновать и вести себя как собственник, а это было то, чего Мэри не выносила.

Словно разговаривая сам с собой, Круслов произнес:

— Тело нашли недалеко от главной дороги между Уорреном и Смит-Лейк. Значит, ревновал? — Он повернулся и кивнул Хильверу.

Хильвер оставил свой пост у дальней стены и направился к двери. У нее остановился и спросил:

— Полиция штата?

— Нет. Это наше. Возьми с собой Уатсона, арестуй его сам и привези. Что-нибудь еще, мисс Беттигер?

— Больше мне ничего не известно. Но по-моему, я знаю их всех. Мы... всегда рассказывали друг другу все. Господи, это просто какой-то... — Она полезла в свою сумочку за носовым платком.

Чем больше я думал над этим, тем больше Иггер подходил на роль убийцы. Он видел меня с ней на озере. И я вспомнил один довольно неловкий маленький инцидент. Это случилось, когда я поехал туда с ней первый раз. Мы искали кого-то, не помню кого. Подошли к конюшне. На Мэри были слаксы. Когда она зашла внутрь, впереди меня, я сказал ей, что она не продела ремень в одну из петель на спине. Мэри тут же остановилась и попросила:

— Ну так поправь его!

Она расстегнула ремень, и я заново вставил его, продев и в ту, пропущенную петлю. Потом, обхватив ее руками, начал возиться с пряжкой ремня, и в этот момент в конюшню вошел Иггер. Он тут же остановился. Мэри поздоровалась с ним, высвободилась из моих рук и сама застегнула ремень. Даже тогда я понял, что это должно было показаться Иггеру очень странным, потому что откуда же ему было знать, как мы оказались в такой ситуации — я стоял, обхватив ее руками, рядом скирда соломы, а у нее расстегнут ремень... Теперь-то мне стало ясно, что он наверняка взбесился, застав нас в таком виде. Очевидно, Мэри перестала с ним встречаться, вот он и заревновал.

Было не так уж сложно представить, как он приехал субботним вечером в город и стал на нее охотиться. Ему ничего не стоило высмотреть ее машину у клуба. Иггер походит на человека с большим запасом терпения, поэтому мог долго следовать за нами по пятам. Возможно, это как раз он направил на нас фары. Нельс родился и вырос в лесу; для него не составляло никакого труда, выйдя на улице из машины, неслышно вернуться по траве к нам. Возможно, как раз вовремя, чтобы услышать, как я давал Мэри ключ. Остальное было уже несложно устроить, а главное — раздражающий фактор у него был.

Теперь мне стало легче думать о моей роли во всем этом. Я ничего не сделал. Тело найдено. Если ее убил Иггер — а во мне с каждым моментом росло убеждение, что это он, — они расколют его, а о моей роли забудут, торжествуя по поводу его поимки.

После еще нескольких вопросов Круслова, которые не помогли ничего выяснить, наше «совещание» завершилось. Мирна Прайор уже ушла из комнаты, сразу после того, как капитан пересказал нам содержание телефонного звонка. Я вышел на серый дневной свет вместе с Нэнси и Доддом.

— Она была такая жизнерадостная! — пробормотал Додд.

— А сейчас очень мертвая, — слишком резко отозвалась Нэнси.

Я посмотрел на нее, и мне не понравилось выражение ее глаз. В этот момент она была не слишком обаятельной женщиной.

Рэймонды уехали. Когда я остановился на пути к моей машине, чтобы закурить сигарету, меня нагнал Пол Франс. На нем была бледно-серая фетровая шляпа с завернутыми кверху полями, чуть сдвинутая на затылок. Он походил на безобидного кролика.

— Вам хотелось бы, чтобы это был Иггер, — сказал он.

— Что вы имеете в виду?

— Меня нанял ее младший брат, Сьюэлл. Я сидел и наблюдал за всеми вами. Никогда не играйте со мной в покер. Вы вошли в комнату, имея покерный стрит[1] с разрывом посередине, однако выложили все деньги на стол. Потом раздался телефонный звонок. Для вас это было все равно что добрать карту, которой вам недоставало до полного стрита. У вас разгладилось лицо, а плечи от облегчения опустились на добрых два дюйма...

— У вас весьма богатое воображение!

— Оно у меня вообще отсутствует. Я никогда не верю ни во что, чего я не вижу своими глазами. Возможно, поэтому и хорош в этом деле.

— Возможно, я боялся, что Круслов метит в меня, мистер Франс.