Она не обиделась, по-моему, даже загордилась собой.

Завтракали лапшой. Свою порцию эльфийка уничтожила, пока я второй раз зажигал горелку уже для чая, потом сидела над пустой миской с таким лицом, что я без всяких просьб поставил варить вторую порцию. Силы к ней возвращались через желудок, в Перми это было не так заметно.

Закончив с приготовлениями, мы пошли к залу с переходом. Мне он казался прежним. Ну, дрожит воздух у стены и всё, но Ная видела в нём больше моего и долго стояла рядом, склонив голову набок.

— Тут два рисунка, — заговорила она наконец, не оборачиваясь. — Здешний и земной. Здешний ясный, земной едва слышен, будто за стеной, и идут они по-разному.

— Так и должно быть? — мне очень хотелось услышать «да».

— Так бывает, — она провела пальцем вдоль дрожащей полосы, не касаясь. — У вас время идёт своим шагом, тут своим, а переход держит оба рисунка. Насколько они расходятся, пока не скажу, надо проверить.

По её мнению, дело было нехитрое. Ная подобрала острый камешек и процарапала на каменной кромке две черты, отмечая положение здешнего и земного рисунков. Я зарисовал обе в блокноте и отметил, что на часах восемь ноль две. Часы на телефоне шли честно, а вот календарю верить было нельзя, и это мне очень не нравилось.

— Вернёмся через двенадцать часов, минута в минуту, — показал ей экран.

— Ровно, — согласилась эльфийка.

— И что мы узнаем? — спросил я, уже не ожидая ничего утешительного.

— Насколько ваш день длиннее или короче нашего, — она замолчала. Потом немного подумала и добавила: — Не спрашивай пока, Александр, сама не знаю. Знала бы — сказала.

— А если портал появится раньше срока? — мысль пришла только сейчас, и мне она не понравилась.

— Не откроется. Он открывается по вашему счёту, а не по здешнему, — Ная наконец обернулась. — Я хочу понять, по какому счёту живём мы с тобой.

Шум во дворе, где вчера погиб плевун, мы услышали ещё с улицы. За стеной кто-то возился, хрустел костями и громко чавкал. Потом дошёл и запах сладковатой падали пополам с кислой вонью от слизи плевуна, и меня едва не вывернуло на пороге.

Три грызня облепили тушу с того бока, где не было яда, и рвали её, упираясь лапами в землю. Морды по самые глаза были в тёмной крови, бока ходили ходуном, хвосты подрагивали. Своих вчерашних они не тронули,то ли сородичей не ели, то ли плевун нравился им больше.

Лезть к ним троим разом в открытую было глупо. Двор я вчера выбирал под драку, и сейчас его устройство работало на меня. Пока грызни набивали брюха, я натаскал камней и перекрыл дальний проход, рассчитывая встретить их в узкой горловине у входа. Ная встала за камнем и по моему кивку коротко, на один вдох, бросила приманку.

Все три головы поднялись одновременно, и первая тварь сразу побежала на нас. Я встретил её фонарём в глаза, шагнул с линии и рубанул сверху за ухом. Туша сама легла поперёк прохода и почти полностью его перегородила. Вышло лучше любого завала.

Второй грызень с разгона влетел в преграду и полез поверху. На спине у погибшего сородича он потерял и скорость, и опору, а голову задрал так удобно, что хватило одного удара.

Третий оказался умнее. Он не полез в ловушку, а развернулся, перемахнул через мой завал и ушёл в руины. Я сперва решил, что грызень сбежал, но в пустом городе звук разносился далеко, и через полминуты с обломка стены над моей головой посыпались камешки.

— Сверху! — эльфийка увидела тварь раньше меня.

Разглядывать было некогда. Грызень оттолкнулся от стены, я шагнул вбок и вскинул фонарь ему навстречу. Луч в упор ударил по глазам не хуже кулака, тварь ослепла в полёте и криво приземлилась в месте, где я только что стоял. Когти чиркнули по плечу и распороли свежий шов на куртке, но до кожи не достали. В этот раз мне понадобилось два удара зачарованного топора, грызень попался на удивление живучий.

Ная со вздохом посмотрела на распоротое плечо куртки и ничего не сказала, я тоже промолчал. За три туши я получил двадцать одну монету и ссыпал добычу в карман. Поглощение решил отложить до вечера, когда будет ясно, сколько всего заработали. За несколько часов свежие монеты не испортятся.

Следы у двора я заметил, когда разбирал свой завал в дальнем проходе. Их оставил кто-то другой, точно не грызень и не плевун. В пыли обнаружились глубокие ямы размером с блюдце, внутри раздавленный щебень. На стене тянулась полоса, где что-то тяжёлое чиркнуло боком по камню. Похоже, ночью сюда приходил ломарь или кто-то с его габаритами, откусил кусок плевуна и ушёл вдоль улицы в сторону осыпавшегося квартала. Грызни ели уже после него и, судя по всему, с оглядкой.

— Он вернётся, — сообщила эльфийка.

— В такую-то столовую? Конечно, вернётся, — я присел у следа и пожалел об отсутствии линейки, мне не понравилась его ширина. — Значит, у нас есть чем заняться до вечера.

Покосившаяся башня стояла над южными дворами и вблизи оказалась чем-то вроде колокольни без колокола. Лестница внутри сохранилась через ступеньку, и половину подъёма мы карабкались между стенами, упираясь ногами в одну и спиной в другую. Ная легко преодолевала преграды, а вот я медлил. Два дня таскания камней давали о себе знать на каждой уцелевшей ступеньке.

— Ты боишься высоты? — эльфийка ждала меня на площадке и, кажется, уже не одну минуту.

— Я просто боюсь ненадёжных лестниц, — подтянулся на последнюю ступеньку и отдышался. — Высота идёт вторым пунктом.

Сверху город просматривался как на ладони. Я нанёс на бумагу убежище, зал, площадь с фонтаном и двор с тушами. Канал охватывал кольцом остров с очередными развалинами, а чуть дальше к северу улица терялась под щебнем. Виденные вчера куски наконец сложились в цельную картину.

Рисовал долго, отмечая уже исследованные нами проходы и глухие тупики, куда лучше не соваться, а эльфийка смотрела на осыпавшийся квартал и молчала.

— Вон он! — показала она.

Самого ломаря я не сразу поймал взглядом, сперва заметил катящиеся по осыпи камни. Серая горбатая спина шириной с капот «Нивы» двигалась по кварталу медленно и уверенно, огибая крупные завалы. Судя по ночным следам, к тушам он возвращался привычной тропой. Я проследил весь путь от осыпи вдоль канала, затем между домами и через площадь до нашего двора.

Мне приглянулась узкая улица, где дома по обе стороны стояли без крыш, у одного стена обвалилась внутрь, и над мостовой навис кусок кладки с грудой обломков наверху. Ниже, у самой дороги, виднелось перекрытие старого подвала. Оно уцелело, сверху было засыпано пылью и щебнем и с трёх шагов ничем не отличалось от остальной улицы.

Пока я смотрел, взгляд сам сполз левее, на соседнюю улицу, чуть шире. Вдоль её стен тянулась полоса очень яркого на фоне окружающей серости зелёного мха, и камни рядом с ним даже отсюда казались теплее, хотя с чего бы. Мне немедленно захотелось пойти туда и посмотреть поближе. Странно, я сейчас должен думать о ломаре, а не о непонятном мхе.

— Ты чего туда смотришь? — Ная тоже глянула на зелёную полосу.

— Показалось, там удобнее, — вернул карандаш на нужную улицу. — Нет, здесь всё же лучше.

Эльфийка посмотрела на меня чуть дольше, чем стоило, и ничего не сказала.

Мы дождались, пока ломарь поест и уйдёт обратно в руины, и спустились с башни. По дороге я объяснил Нае, что задумал. На складе против такого зверя мне помог погрузчик, здесь придётся использовать развалины. На выбранной улице я осторожно осмотрел нависшую кладку и нашёл под ней расшатанный камень. Если вытянуть его верёвкой из укрытия напротив, обломки должны посыпаться на дорогу. Доски над подвалом под моим весом прогнулись, но выдержали. Оставалось заманить сюда ломаря, чтобы он провалился и не успел уйти из-под обвала.

Приманку сделали из плевуна, и отрубать у туши ногу оказалось противнее вчерашней драки. Я не притрагивался к ней голыми руками, опасаясь кислоты, которой была покрыта тварь. Наконец обвязал ногу верёвкой и поволок по мостовой. Тащить оказалось тяжелее, чем я думал, зато след от неё оставался такой явный… Да я бы и сам по нему пришёл!