— Доеду, а пока я снова нема и глуха, — ответила она без особой радости. — Если Элина увезёт тебя куда-нибудь опять, узнаю об этом только вечером.

— Встретимся у салона, — подвёл итог.

Мне не хотелось разбирать случившееся у гаражей. Толик жив, Плахова увезли, гончая больше никого не убьёт, а тот, кто за этим стоял, ещё ходил на свободе и, может, тоже сейчас завтракал. Пока ел, Ная взялась за мою куртку и мелкими стежками зашила дырки от клыков.

Одевался я минуты три, молния всё не давалась левой руке, и Ная, отодвинув мои пальцы, застегнула её сама. На улице по-прежнему трещал мороз, но меня достать не мог, эльфийка выбрала отличную куртку.

Пятница чувствовалась в конторе уже на проходной. Охранник кивнул мне веселее обычного, Настенька в приёмной украшала монитор мишурой, а Иванова за моим бывшим столом говорила по телефону тоном человека, победившего перевозчика. У кулера, конечно, стоял Витёк и всем видом показывал, что работать сегодня грешно, лучше подготовиться к следующей неделе.

— Так, крупная птица прилетела! — он вместо обычного приветствия оглядел меня сверху донизу и задержал взгляд на руке, которую прижимал к боку. — Кофе будешь? Где успел пораниться?

— На льду упал, — теперь у меня хорошо получалось врать, хотя радости это не прибавляло. — Приземлился прямо на руку, представляешь?

— Ну да, конечно, — Витёк даже не стал делать вид, что поверил. — Ладно, потом расскажешь, что там случилось на самом деле. Сегодня в семь встречаемся у Гоги, я забронировал столик у окна, мультиварка едет со мной. Сколько можно её под столом держать? Не придёшь — отдам Ивановой, она хоть поставщиков в ней сварит.

— Приду, только коробку до такси тебе нести, сам видишь, — шевельнул больной рукой. — А кофе не надо, спасибо.

— Донесу, лишь бы ты её наконец забрал, — он хлопнул меня по здоровому плечу. — Иди, тебя Вельская ждёт.

Дверь в кабинет начальницы оказалась приоткрыта, жалюзи опущены не до конца, чтобы можно было видеть зал. Пальто лежало на спинке кресла, сумка стояла на столе, Элина уже собралась уходить.

— Ну как ты? — она нахмурилась, посмотрев на раненую руку.

— Левая работает, правая думает.

— Тогда поехали, — она взяла пальто. — Плахов со вчерашнего дня в гостях у Игоря. Основное уже рассказал, но я хочу, чтобы ты послушал его сам. Скажешь, похож ли его начальник на того, кого вы с Наей видели у ворот, ведь Игоря там не было, и опознать человека по описанию он не может.

— Куда ехать? — придержал дверь, галантно пропуская девушку вперёд.

— На дальний склад. Помнишь, где летом лежала челябинская труба? — она говорила так спокойно, будто речь шла об обычной рабочей поездке. — Плахова держат в сторожке. Площадка сейчас пустует, никто не помешает.

До машины мы дошли молча. Элина убрала сумку на заднее сиденье, я сел впереди.

— Как Ная? — спросила она, выруливая со стоянки.

— Встала раньше меня, приготовила завтрак. Говорит, скоро полностью восстановится, — всё-таки хорошо, что Ная осталась дома, ей тоже не помешает отдохнуть.

— Игорь с Маратом рассказали, как она тебя выручила, да и я сама видела, в каком вы были состоянии, — в голосе начальницы прозвучало облегчение. — Передай ей спасибо и пусть отдыхает.

Склад стоял за грузовым двором в тупике, где кончался асфальт и начинались колеи. Летом здесь хранили металл для отгрузки, я сам подписывал на него накладные, а потом искал, откуда взялись восемь тысяч разницы.

Теперь площадку замело снегом, но над сторожкой у ворот вился дым. У крыльца стоял вчерашний серый пикап, на ступеньках курил Дима в оранжевой жилетке, сразу отбивающей вопросы у любого чужака. Увидев нашу машину, мужчина затушил сигарету о перила и открыл нам дверь.

В сторожке оказалось жарко и тесно, вдоль стены тянулась лавка, а между ней и печкой едва втиснули стол со старым креслом. Плахов сидел в углу уже без стяжек в расстёгнутой чёрной куртке и задумчиво водил пальцем по ободку кружки. Лицо у него посерело, глаза покраснели, но следов побоев я не заметил. Игорь устроился за столом и при нашем появлении только кивнул.

— Не били, спать не давали, — он перехватил мой испытующий взгляд. — Зверей возил, держал в боксе. Клетки сварил сам, ящик собрал по выданным размерам.

Игорь рассказывал коротко, выдавая только нужную информацию.

Юрий Плахов, сорок один год, по образованию механик. Деньги ему оставляли в конверте под дверью бытовки, указания давали по телефону, звонили с разных номеров.

Иногда к воротам базы приезжал человек, которого пленник называл «шефом». Тот не возражал, но своего имени так и не назвал. Личные встречи были нужны, поскольку не всё стоило обсуждать по телефону.

— Мужчина высокий, лет пятидесяти, носит тёмное пальто, собирает волосы в хвост, — Игорь перечислял приметы, а я всё яснее вспоминал того, кто тогда стоял под фонарём. — Перчаток не снимает, говорит тихо и не торопится. Приезжает на внедорожнике с водителем, по описанию вроде тот, кого ты видел.

— Ты нас видел? — Плахов поднял на меня глаза. Голос у него сел, говорил он устало, без злости. — Когда? Я бы такую харю точно заметил.

— Расскажи лучше про бумаги, которые ты ему передал, — свободных стульев не осталось, и я присел на край стола. — Что в них было?

— Маршруты на неделю по всем трём конторам, — он пожал плечами. — Где машины ночью работают, где нет. Он велел собрать, я подготовил. Зачем они ему нужны не спрашивал, мне за это не платят.

— Ты ещё указал ему куда-то за реку. Что там? — вспомнилось, как Ная описывала мне этот жест, пока стоял спиной к воротам.

— Он спросил, где там по ночам снег чистят, — Плахов нахмурился, припоминая разговор. — Там наши конторы работают, я и показал.

Похоже, Плахов и впрямь ни о чём не спрашивал, такие исполнители попадались мне в каждой второй фирме. Сказали — сделал, а зачем пусть начальство думает. Элина у двери поторопила меня взглядом.

— Ты бывал у Гайвы? — открыл заметки, чтобы записать адрес и время.

— Во вторник один раз, — утомлённый бессонной ночью пленник ответил не сразу. — Шеф позвонил в семь вечера, дал адрес и велел привезти ящик. Я оставил его там и уехал, всё.

— Где поставил? — это «всё» прозвучало так, будто речь шла о доставке запчастей, а не кровожадной твари.

— За гаражами. Въезд мимо шиномонтажа, потом до конца и направо, к забору, — он повёл рукой над столом, показывая дорогу. — Там доска отходит. Я её отодвинул, поставил ящик вплотную и открыл створку. Тварь выскочила, закинул тару в багажник и уехал, куда она дальше побежала, не смотрел, главное не на меня.

— Мы нашли следы трёх гончих, — Элина заговорила жёстче. — Ты туда возвращался?

— Нет, — у Плахова дёрнулась щека.

— Сколько раз возил такие ящики? Не на Гайву, вообще, — она отошла от двери и встала у стола.

— Три, — он ответил не сразу. — Два раза до того, в разные места.

— У тебя есть коллеги? Знаешь о них? — Элина наклонилась к нему, но Плахов уже мотал головой.

— Нет, — он поёрзал на лавке. — Мне про других не говорили.

Мне показалось, что про трёх тварей он слышит впервые, только не знал, насколько хорошо этот человек умеет притворяться. Мы нашли лишь исполнителя, я бы предпочёл разобраться с тем, кто отдавал ему приказы.

— Кто тебе привозил зверей в бокс? — я понадеялся, что он видел хоть кого-то из сообщников.

— Не знаю, второй ключ был у шефа, — он потёр лицо ладонью, широко зевнув. — Обычно приезжаю утром, а в клетке уже зверь сидит. Потом звонок с дальнейшими указаниями.

— Ты держал их в гараже, словно каких-то собак, — невольно вспомнился иней на прутьях рядом с работающей тепловой пушкой, — и ни разу не спросил, что это за твари?

— Мне-то зачем⁈ — Плахов поднял голову, в его голосе прорезалось раздражение. — Я механик, мне сказали — отвёз, а что она там кого-то… Так я ж не знал!

Мы ждали продолжения, но Плахов отвернулся и замолчал.

— Ещё про прошлую субботу, — я намеренно не назвал Костина, инженера из нашей службы эксплуатации. — Днём ты стоял у жилого дома, и к тебе в машину сел мужчина, вы поговорили, он вышел. О чём был разговор?