— Ма-мар-киз⁈ — едва смог выговорить он.

Парень легко ему улыбнулся.

— Для вас сейчас, просто Инико, господин Радомир. Давайте я заберу у вас клетку с голубями, и мы поговорим о том, что от вас потребуется дальше.

Тот говорил так спокойно, что босниец перевёл взгляд на хмурого купца, который явно знал, кто стоял перед ними. Размер того ужаса, который упал на Радомира трудно было представить, он то думал, что проклятый маркиз давно о них забыл, как забыл об обещаниях данных королеве Катарине, а также поисках принцессы, а оказалось, что он жил всё это время рядом, вот буквально через квартал, как обычный сын арабского купца из Триполи! Всё знал, всё видел и сам решил, когда ему лучше выйти из тени.

Вторая волна осознания пришла позже, но была не менее страшной. Имя маркиза де Мендосы слышалось сейчас в каждом караван-сарае, где останавливались купцы, это имя становилось всё более и более значимым для морской торговли в Эгейском и Средиземном море, поскольку его корабли не давали с самого начала навигации нормально торговать и именно его корабли стали причиной постепенного роста цен на товары в самом Константинополе.

— Но! Но! Как? — он повернулся к более старшему мужчине.

— Если вы ищете разумность поступков Инико у меня, господин Радомир, то вы точно не по адресу обратились, — со вздохом тот покачал головой, — идёмте наверх, там нам никто не помешает.

Мы поднялись наверх, я жестом показал им сесть на кровать, а сам взял стул повернул его и сел, опершись руками за спинку.

— Как успехи у Лоренцо? — спросил я боснийца, пока он приходил в себя.

— Выполняет все ваши рекомендации, даже самые странные, — ответил он, качая головой, — сейчас у него появился партнёр из Константинополя, некий Орландо Уколи, мы купили его землю и построили второй склад, так что теперь у нас две конторы, одна здесь, главная в Галате, вторая там. Долго не могли открыть склад, поскольку найти трудолюбивых турок оказалось той ещё проблемой.

— Как решили?

— Приезжие с материка, готовые за крышу над головой и постоянный оклад, работать день и ночь.

— Медленно, — я покачал головой, — я думал он к этому времени уже будет банковскими делами заниматься.

— Здесь…Инико, — с трудом выговорил новое для себя имя Радомир, — по-другому никак.

— Да, мы с отцом тоже столкнулись в подобными же трудностями, — покивал я и видя, как расширяются глаза дворянина, оттого, что я называю Абу Яхья отцом, добавил.

— Не обращайте внимание, мы уже так привыкли к обращениям «отец» и «сын», что говорим их даже в разговорах между собой.

— Сколько вы здесь? — поинтересовался у меня босниец, — а главное, кто тогда руководит кораблями на море?

— Кто нужно, — улыбнулся я ему, — а сколько нахожусь здесь, пожалуй, даже слишком долго.

— Что-нибудь о Катарине слышали? — поинтересовался у меня он.

— Катарине? — Абу Яхья поднял на меня взгляд, — это ещё кто?

— Господин Радомир, не портите мне отца, — я пристально посмотрел на боснийца, — он знает лишь то, что мы здесь для продажи кофе, ни к чему ему лишние волнения.

— Не нужно уже заботиться о моём душевном состоянии, — тут же возмутился старик, — кто такая Катарина и почему вы о ней упоминаете в нашем разговоре?

— Моя жена, — просто ответил я, а видя, как закипел от злости боснийский дворянин, попытался успокоить его, добавив, — будущая.

— Она может оказаться выходить за вас! — тут же напомнил он мне.

— Как можно отказать такому умному, красивому, а главное храброму рыцарю? — изумился я, показывая на себя.

— Вы хотели сказать, безрассудному? — хмуро поинтересовался Радомир, всё ещё качая головой, — у меня до сих пор в голове не укладывается, я же встречался с вами, видел вас и вашего ослика много раз! Почему не узнал?

— Не вините себя, господин Радомир, я как-то поздоровался с Лоренцо, но он просто прошёл мимо, — хмыкнул я, — внезапно оказалось, я очень хорош в том, чтобы меня никто не замечал.

— Кто такая Катарина! — вернул нас к волнующей его теме Абу Яхья.

— Её высочество Катарина Томашевич, дочь ныне здравствующей королевы Боснии, она и её брат, последняя надежда для павшего королевства, — ответил за меня сам боснийский дворянин, — их захватили османы и я лично здесь, чтобы добиться её свободы.

Абу Яхья схватился за голову и перевёл взгляд на меня.

— Ты ещё более безумен, чем я думал.

— Мы ещё не нашли о ней даже слухов, даже сплетен, — я покачал головой, — так что рано говорить об этом.

— Что теперь потребуется от меня? — поинтересовался у меня господин Радомир, пока Абу Яхья, качался на кровати, молясь Аллаху.

— Пока ничего, — я пожал плечами, — вы свяжитесь с господином Абу Яхья только тогда, когда Лоренцо допустят к софинансированию закупок для армии и флота, у него есть инструкции в какой области развиваться, нам остаётся только ждать.

— А потом? — босниец внимательно посмотрел на меня.

— А потом вы будете впускать меня по ночам в свой дом, и пока все нормальные люди будут спать, я буду читать документы по его сделкам, — я спокойно посмотрел на дворянина, — так что заранее можете смазать все петли, сделать полы не скрипящими, а также подготовить для меня третий комплект ключей от всего.

— Вы хотите использовать своего друга втёмную? — правильно понял меня босниец.

— Я не хочу потом оправдываться перед его родителями, если его османы в чём-то заподозрят, — я прямо посмотрел на дворянина, — а так он может честно говорить, что ни о чём не знает. Можно сказать, что эта такая моя забота о нём.

— Если он узнает об этом, то может возненавидеть вас, — весьма справедливо заметил дворянин.

— Вот вы и сделайте господин Радомир так, чтобы он об этом не узнал, — мой голос похолодел и он понял это.

— Господин Абу Яхья, хватит страдать, — я повернулся к купцу, — для вас ничего не поменялось, мы будем придерживаться изначального плана. Про голубей скажете соседям, что общаетесь с поставщиками из Хиоса, оттуда будут периодически присылать вино, так что займитесь продажей его в Галате.

— Кто хоть будет присылать? Имя? — тяжело вздохнул он.

— Рано утром отправлю голубя, со следующей поставкой вина и узнаем, — беспечно ответил я, на что он снова схватился за голову.

— Ну, а вы двое можете теперь встречаться, даже подружиться, — обратился я к двум старикам, — сделаем, так сказать, интернациональную дружбу!

— Как вы с ним живёте, господин Абу Яхья, — тяжело вздохнул босниец, на что араб ответил ровно таким же трагическим тоном.

— Так и живём, господин Радомир.

— Вы такие кислые, просто невозможно, — я поморщился, видя их лица, — пока всё идет по плану! Выше головы!

— Угу, чтобы её сразу лишиться? — Абу Яхья был более пессимистичен, чем я, — выкрасть принцессу? А если она будет в гареме султана? Ты что полезешь и туда?

— Ах, — я мечтательно поднял лицо к потолку, — гарем, полный восточных красавиц, томные взгляды, открытые щиколотки! Это же моя давняя мечта, там побывать!

— Господин Радомир, идемте поужинаем, — Абу Яхья схватился за голову и подскочил словно ужаленный с кровати, — пока мы оба не услышали с вами того, чего нам знать совершенно не захочется.

Босниец встал и тяжело посмотрел на то, как я продолжаю перечислять, чем бы я занялся в гареме султана.

— Полы до мой, мечтатель, — бросил мне отец, когда оба старика уходили, обрушая мне все придуманные воздушные замки своими последними словами.

— Да помою я, помою, — буркнул я ему вслед.

12 июля 1465 A. D., остров Родос, владения ордена Святого Иоанна Иерусалимского

— Синьор Иньиго, — в зал совещаний вошёл рыцарь, прерывая заседание.

— Роберто, что-то случилось? — Великий магистр посмотрел на подчинённого, понимая, что случилось что-то необычное, поскольку он не мог прервать их просто так.