— Ты в командировку ездил или на зачистку? — Он стряхнул с рукавицы снег.

— Сначала на ревизию. — Теперь смеяться было не так больно, и я позволил себе улыбнуться. — Потом совместили.

— Угу. — Он посмотрел на мою губу. — Крупная?

— Крупнее секача. — Под воротник забрался холодный ветер, и я поднял плечи. Зря. — Расскажу, только не здесь. Зайдёшь через полчаса? Заодно обсудим прошедшую ночь.

— Зайду. — Петрович выдернул лопату. — Сала принесу, у меня новое созрело, с чесноком.

Ная открыла дверь раньше, чем я достал ключи. Стояла в свитере-«кольчуге», с полотенцем через плечо. Поначалу лицо у неё было спокойным, потом она заметила разбитую губу. Сняла полотенце и стиснула в руках.

— Живой. — Она оглядела меня, словно проверяла, правда ли.

— Живой, местами даже целый. Я же писал.

— Писал. — Ная взяла меня за рукав и увела с порога. — Проходи уже. Сначала поешь, потом расскажешь.

Эльфийка сварила гороховый суп на копчёных рёбрышках. Густой, с разварившимся горохом и кусочками мяса, он пах на всю кухню. Я ещё куртку снимал, а уже представлял, как сяду за стол. Первую тарелку съел так быстро, что Ная даже не успела ни о чём спросить. Сидела напротив, подперев щёку, и следила, не морщусь ли я при каждом движении.

— Ещё? — Она поднялась, протянув руку за моей тарелкой. Я подвинул её поближе.

После второй тарелки Ная убрала посуду и принесла из комнаты мазь. Я стянул свитер с футболкой и сел на табурет спиной к ней. Тёплые пальцы осторожно прошли вдоль позвоночника, надавили под лопаткой, замерли там, где болело сильнее всего.

— Сильно тебе досталось. — Она попросила поднять руку, потом другую. — Не похоже, чтобы кость задело. Кто так?

— Ломарь. — Я опустил руки и подождал, пока утихнет боль.

Пальцы на моей спине остановились.

— Ломарь? Здесь? — Ная обошла табурет, чтобы видеть моё лицо.

— В райцентре. Сидел в контейнере, ждал мою начальницу. — Я повернулся к ней. — Ты их знаешь?

— Знаю. Их пускали первыми на укрытия, стены ломать. — Она отвинтила крышку банки. Мазь «Для рук» с рынка давно уже шла на всё подряд. — Обычно за ними кто-нибудь следует. Рассказывай по порядку. И не дёргайся, будет холодно.

Мазь холодила кожу и пахла горькими травами. Я рассказал Нае про контейнер, Гену и ломаря. Когда дошёл до удара, её ладони на миг замерли, потом снова принялись растирать мне спину.

Закончив, она вымыла руки, а я осторожно натянул футболку и свитер. Оставалось ещё одно дело, которое я задумал на складе.

Я сходил в прихожую за курткой и вернулся к столу. Высыпал монеты, отсчитал пять и придвинул к Нае. Морозный узор на них ещё переливался.

Она посмотрела на добычу, потом на меня.

— Меня ведь там не было. — Ная убрала ладони со стола. — Они твои.

— Знаю. — Я подвинул монеты ближе. — Это не доля. Просто хочу, чтобы они были твоими.

Она помолчала, разглядывая кругляши. Потом протянула руку и накрыла их ладонью.

— Подарок принят. — Ная подняла на меня глаза. Произнесла тихо, без обычной усмешки, и я не стал шутить в ответ.

Между её пальцами проступил золотой свет. Когда она убрала ладонь, монет уже не было. Эльфийка глубоко вдохнула, расправила плечи, и на щеках появился румянец. Я невольно улыбнулся. Вот ради этого и стоило тащить их двести километров.

— Хорошо-то как. — Она сжала и разжала пальцы, будто проверяла их. — Спасибо, Александр.

Остальные десять я ссыпал обратно в карман куртки и повесил её на спинку свободного стула. В дверь позвонили. Пришёл Петрович с салом в пергаменте и чёрным хлебом под мышкой. Я поставил чайник и заново рассказал про склад. Теперь уже с подробностями об эльфийской магии и удачно подвернувшемся погрузчике.

Петрович резал сало, слушал, иногда переспрашивал. Когда я дошёл до свернувшего к Элине ломаря, сосед ненадолго прервался.

— Значит, в ящике привезли. — Он покачал головой. — Это кто-то его туда живого загнал. Тут уметь надо.

— Да и след ему задали заранее. — Я поставил перед ним чай. — Расследованием занимается Элина, а мы отдыхаем. А у вас как ночь прошла?

— Да ничего особенного. До полуночи посидел у окна, потом Ная отправила спать. — Петрович взял кусочек сала. — До утра тихо. Только это здесь, у нас. А дальше поди знай.

— Ная ведь не всю промзону слышит. — Я посмотрел на тёмное окно. — Могли и мимо пройти, по дальнему краю.

— Вот и я о том. — Орк покосился на эльфийку, но та только развела руками.

За чайником Петрович потянулся правой рукой, левую всё ещё берёг. После укуса прошло неполных пять суток, а он уже лопатой махал. На мне так быстро ничего не заживало. И всё же лишний раз драться ему сейчас не стоило, с этим Ная была согласна.

— Поможешь завтра вечером? — Я повернулся к Петровичу. — Посмотрим на один проезд со стороны. Из машины, часа полтора.

— Посидеть могу хоть всю ночь. — Он допил чай. — «Нива» на ходу, печка работает. Во сколько?

— В семь. — Я прикинул время на дорогу и выбор места. Должны успеть с запасом. — По пути объясню.

Проводив Петровича, я вернулся на кухню. Ная разлила нам свежий чай.

Я снова выложил перед собой оставшиеся десять монет и вызвал строку усиления.

Железная кожа.

Усиление до уровня 3: 10/50.

Допустимая плата: свежие монеты.

На третью ступень пока не хватало. Я подтвердил вложение, лучше копить на усиление, чем ждать, пока свежие монеты остынут.

Усиление до уровня 3: 20/50.

Монеты истаяли. Свежих больше не осталось. За новыми придётся идти на охоту, как только спина позволит.

— Пусть копится. — Ная проследила, как я убираю ладонь с пустого стола. — Эта кожа тебя уже не раз выручила.

— Есть ещё кое-что. — Я дождался, пока она посмотрит на меня. — Мы с Элиной провели ночь вместе, ты была права.

Ная ненадолго опустила взгляд. За стеной у соседей бормотал телевизор, потом кто-то переключил канал на футбол, сразу послышалось гневное восклицание. Эльфийка поморщилась и снова посмотрела на меня.

— Она тебе нравится? — Ная придвинула к себе чашку, но пить не стала.

— Да, нравится. — Я взял эльфийку за руку, и она не отдёрнула ладонь. — Сейчас я понял ещё одну вещь. Ты мне тоже нравишься. И… это сложно.

— На самом деле всё очень просто, Александр. — Ная улыбнулась и придвинулась ко мне. — У нашего народа иные традиции, у вашего свои. Просто выбери, какие тебе больше нравятся. Или послушай мой совет и не ограничивай себя чужими рамками.

Говорить дальше не хотелось, я подошёл к ней и поцеловал эльфийку, глубоко вдохнув. В нос ударил аромат тёплой кожи и каких-то пряных трав. До этого момента я и не замечал особенного запаха своей соседки, а теперь, полагаю, и девушки.

Она сразу обняла меня за шею. Я думал ограничиться одним поцелуем, но эльфийка явно собиралась наверстать всё, что откладывала до моего возвращения. Пришлось взяться за край стола, чтобы не потерять равновесие.

Её ладонь скользнула мне на затылок, другая легла на грудь. Под пальцами я чувствовал её тёплый бок сквозь свитер. Она прижималась всё теснее, и мы слишком поздно вспомнили об осторожности.

Я неудачно повернулся и охнул. Ная тут же отстранилась, придерживая меня за плечи. Глаза ещё блестели, дыхание сбилось.

— Тише. — Эльфийка подвинула мне табурет. — Садись, пока не свалился.

— Очень не вовремя я на том складе приложился. — Я сел, подождал, пока отпустит, и снова потянул её к себе.

— Береги спину, защитник. — Ная наклонилась и коротко поцеловала меня сама. — Я никуда не денусь.

— С Элиной мне спина не помешала, — возразил ей и тут же вспомнил про долгую дорогу в Пермь. Напряжение прошлого дня постепенно отпускало, и боль вернулась с новой силой.

Я провёл ладонью по её руке и отпустил. На лице у неё ещё держалась улыбка. Мы допили остывший чай, вместе убрали со стола и стали устраиваться на ночь. Объявлять что-либо вслух уже не требовалось.