— Нет! — Я даже привстал.

— Ты ещё не подумал, а уже «нет». — Она села напротив, взяла мои ладони в свои, тёплые. — Место и время выберешь ты. С тебя же пути отхода и железо. С меня полог, капля крови и платок. Я не приманка на верёвке, а хозяйка лавки, которая выставит товар на прилавок. Чувствуешь разницу?

— Ладно, — сдался я. — Выберем хорошее место и заранее продумаем пути отхода. Если хоть что-то идёт не так, уходим, не геройствуем. Платок останется тварям на память, и ты не лезешь в бой.

— Жду за твоей спиной, — кивнула она без тени улыбки. — Планируй, защитник. Сегодня начертишь схему, а следующей ночью проверим, чему нас научила неделя.

Телефон отогрелся и включился. Я выгрузил ночь из головы в хронику: маршрут, время, свежий след в час с четвертью пополуночи. Две новые записи в телефоне, обе честные, обе без добычи.

Потом открыл тетрадь на странице грызня и дописал в карточку: «Разведчик: чует нас за сотню шагов. Обходит с подветренной стороны. Водит кругами. Не боится, работает».

Досада понемногу проходила. Хоть поняли, почему не получилось. В следующий раз попробуем иначе.

В самом низу страницы, уже засыпая за столом, я приписал вопрос, чтобы не забыть: «Если прореха дышит, у неё может быть расписание. Спросить у Наи».

До дивана я добрался почти не просыпаясь. Помню только, как кто-то маленький и очень решительный тянул меня за рукав, ворчал высоким слогом про «недостойное ложе за столом», а потом подпихивал под голову подушку. Тетрадь осталась на кухонном столе: прежде чем увести меня, Ная прижала её страницы банкой с заговорёнными огурцами.

Надо полагать, на счастье.

Арт

Глава 10

В среду я встал по первому будильнику. Спал часа четыре, и это чувствовалось. Поставил чайник, упёрся лбом в кухонный шкафчик и простоял так, пока не вскипела вода. Кофе пил уже на ходу, собираясь.

На планёрке обсуждали поставщиков. Я слушал вполуха, а сам от нечего делать считал, сколько стоит одна минута совещания в пересчёте на оклады сидящих в кабинете. Получившуюся сумму я записал на полях блокнота и сразу зачеркнул. Ещё заметит кто-нибудь, как я тут деньги компании берегу.

— Ты чего такой мятый? — Витёк подсел ко мне со своим термосом, едва я вернулся за рабочий стол. — Крупная птица, а глаза еле открываешь. Ленка, кстати, репетирует знакомство. Вчера из кухни слышу «А кем вы работаете, Ная? А где вы познакомились?» Потом сама за неё отвечает. Третий вечер уже.

— Передай, что мы готовы. — Я прикрыл рот ладонью, но зевок сдержать не смог. — Ко всему.

— Зря ты так. — Витёк отпил из термоса и посмотрел на меня с сочувствием. — Я тоже когда-то думал, что подготовиться можно. Ты лучше ешь побольше, ей это нравится.

За работой я то и дело вспоминал, что нам ещё надо купить. Список разделился на две части. Нае нужны пуховик, тёплые вещи и платье для паба, мне — фонарь, наколенники и аптечка. Между накладными я успевал прикинуть цены, потом возвращался к складским остаткам. Элина Викторовна за весь день подошла только раз. Остановилась возле моего стола, дождалась, пока я подниму голову, и напомнила о пятнице. Я кивнул, хотя про назначенный срок и так не забывал.

Ближе к вечеру Витёк прислал фотографию столика у камина. Над ним на полке стояли медные кружки, на самом столе — табличка «Резерв». Подпись гласила «Культурно сидим!!!». Три восклицательных знака обещали что угодно, кроме тихого вечера.

По дороге в торговый центр заскочили к Карлычу за двумя монетами на полог. У нас не осталось ни одной, пришлось покупать за рубли. Продавал он, разумеется, дороже, чем принимал, и остался доволен сделкой.

В половине седьмого мы с Наей вошли в «Планету». Здание в шесть этажей стекла и света выросло на костях бывшего завода. Эльфийка запрокинула голову, рассматривая атриум, прозрачный лифт и огромные эскалаторы. Под всем этим монтажники в жилетах собирали ёлку размером с приличную сосну.

— Храм, — определила она наконец. — Только не пойму чей.

— Торговли, — предположил я, мечтая сейчас только о кровати.

— Так и думала, — задумчиво протянула эльфийка.

Эскалатор она освоила сразу и с видимым удовольствием. Встала на металлическую ступеньку, выпрямилась, положила варежку на поручень и поехала, будто принимая парад. На третьем ярусе призналась, что готова кататься на лестнице, которая везёт сама, до самого закрытия.

Лифт удостоился отдельной остановки. Ная проводила его взглядом сверху вниз, потом обратно и спросила, кто в нём живёт. Узнав, что никто, огорчилась: «Такая башня пропадает зря!»

По дороге к одежде нас перехватил отдел шапок. Ная примерила ушанку с помпоном и долго смотрела на себя в зеркало. Потом вернула её на стойку со вздохом. Шапку мы всё-таки взяли, серую и простую, но помпон она вспоминала весь вечер.

В магазине женской одежды нас встретила консультантка с планшетом, Кристина. Юная, стремительная, она сразу спросила, что мы ищем.

— Зиму, — ответила Ная раньше меня. — Тёплую, тихую и без позора. И одну вещь для вечера, но её я найду сама.

Кристина уважительно кивнула и повела нас в глубину женского отдела между рядами вешалок. Возле стены с куртками Ная притормозила и медленно провела ладонью по рукавам. Чёрная, чёрная, чёрная, тёмно-серая, чёрная…

— Зачем людям сто одинаковых чёрных курток? — поинтересовалась хмурая эльфийка.

— Чтобы не выделяться, — сказал я.

— Тогда почему у них у всех такие лица, будто не помогло?

Кристина издала звук, который профессионально замаскировала под кашель, и с этой секунды они с Наей стали подругами. Моё участие свелось к ролям носильщика и кошелька. Меня это вполне устраивало. Я занял свободный пуфик и время от времени поднимал большой палец, одобряя очередную обновку.

Пуховики Ная отбирала не по фасону, а по звуку. Шуршащие отбраковывались сразу с формулировкой «в таком меня услышит даже сытый», и Кристина, ничего не поняв, согласилась, что это вообще прошлый сезон.

Победил графитовый пуховик. Тихий, до колена, с капюшоном, в котором Ная утонула по нос и вынырнула довольная донельзя. Свитера она выбирала на ощупь, закрыв глаза, и взяла два крупной вязки («как кольчуга, только добрая»). Джинсы приняла как данность. В зимних ботинках Ная прошлась, присела, крутанулась на пятке и подпрыгнула. Закончив стресс-тест, вынесла вердикт: «В таких можно и от твари бежать, и в люди выйти».

— Ваша девушка — самый адекватный клиент за месяц, — шепнула мне Кристина у кассы. — Обычно все спрашивают, не полнит ли.

— Она знает, что не полнит, — сказал я, и консультантка посмотрела на меня с чем-то похожим на зависть.

— А на вечер мы ей подберём что-нибудь такое… — Она сделала в воздухе неопределённый жест, означавший, по-видимому, категорию «этакое». — Что у вас за мероприятие? Ресторан, театр?

— Паб с друзьями, — вздохнул я. Честно говоря, не хотелось никуда, кроме мягкой постели.

— Всё ясно, нужно платье, в котором можно смеяться. — Кристина деловито кивнула своим мыслям. — Самая сложная категория, но мы справимся.

Потом Ная забрала мою карту, велела мне идти к лопатам и фонарям, не оборачиваясь, и удалилась с Кристиной в сторону вечерних платьев.

— А потратить сколько планируешь? — спросил я вслед.

— Увидишь в субботу вместе с платьем, — донеслось уже от вешалок.

Я не стал спорить с девушкой, впервые попавшей на шоппинг, не хотелось портить ей праздник. Цены тут адекватные, а недостачу нам покроют убитые твари.

Я пошёл вниз, в «Мастер», гипермаркет, где пахло свежей доской, резиной и мужскими мечтами. Застрял у стенда с топорами: колуны, плотницкие, туристические… Взял в руку средний, с удобной рукояткой, взвесил, примерился… и увидел эту картину глазами ночного патруля.

Половина двенадцатого, тёмные гаражи, гражданин с внушительным топором за пазухой. «Куда направляемся?» А потом объясняй, зачем он тебе понадобился посреди ночи. Пока наговоришься, вся охота кончится. От людей нужно прятаться, это же первое правило, а я чуть не купил себе лишних вопросов.