— Поезжай, — сказал он тихо.

Анна даже не сразу поняла, что услышала.

— Что?

— Я сказал, поезжай.

Он посмотрел на неё прямо. В его взгляде было всё сразу: ревность, усталость, боль и что-то ещё, от чего у неё сжалось горло. Какая-то тяжёлая, мужская обречённость, перемешанная с любопытством, которое он сам, возможно, уже ненавидел.

— Ты же всё равно поедешь, — продолжил Дмитрий. — Только либо честно, либо опять с враньём. А мы вроде решили, что теперь без этого.

Анна медленно выпрямилась.

— Дим…

— Не надо сейчас жалеть меня. Просто собирайся.

Он сказал это спокойно, но в этой спокойности было больше напряжения, чем в любом крике. Анна смотрела на него и не двигалась, а он стоял посреди спальни и ждал, как будто сам хотел увидеть, как именно это теперь будет выглядеть: не тайно, не за его спиной, а у него на глазах.

Она встала и подошла к шкафу. Сняла домашнюю футболку, достала платье, потом снова посмотрела на винное кружево на покрывале. Пальцы дрогнули, когда она взяла бельё в руки. Дмитрий не отворачивался. Он смотрел тяжёлым, тёмным взглядом, и от этого простое переодевание вдруг стало почти невыносимо интимным.

Анна чувствовала его присутствие кожей. Она не видела в этом взгляде только боль. Там было что-то ещё — болезненное внимание мужчины, который не может остановить происходящее и потому хотя бы хочет увидеть его до конца. Это смущало её, пугало и странным образом заводило ещё сильнее.

Когда она натянула чулки и застегнула бельё, Дмитрий подошёл ближе. Не касаясь, только остановился рядом и посмотрел на неё сверху вниз.

— Красивое, — сказал он глухо. — Ты его для него выбрала?

Анна не смогла соврать.

— Да.

Он усмехнулся коротко, без радости.

— Честно. Уже что-то.

Потом отступил на шаг и кивнул на платье.

— Надевай.

Она надела его медленно, почти не дыша. Дмитрий всё это время стоял у окна и смотрел. Не как муж, который сейчас устроит цену. И не как мужчина, которому всё равно. Скорее как человек, который впервые по-настоящему понимает цену своей новой честности.

Когда Анна закончила и потянулась за сумкой, он сказал:

— Напиши, когда доедешь.

Она обернулась.

— Хорошо.

— И не пропадай.

Глава 4. Возвращение к Алексею

Лёша открыл дверь почти сразу, как будто стоял по ту сторону и ждал её шагов. На нём была тёмная футболка и джинсы, волосы чуть влажные, лицо сосредоточенное, без обычной усмешки. Но стоило ему увидеть её на пороге, как выражение глаз сразу изменилось. Стало тем самым, от которого у Анны слабели колени — тёплым, голодным, почти злым от желания.

— Господи, — тихо сказал он. — Ты всё-таки приехала.

— А ты сомневался?

— После такого утра? Да.

Он впустил её внутрь, закрыл дверь и на секунду просто остановился рядом, не прикасаясь. В квартире было тихо, пахло кофе, мужским парфюмом и чем-то домашним, очень не похожим на её напряжённую, натянутую жизнь последних дней.

— Как он тебя отпустил? — спросил Лёша.

— Не знаю. Наверное, сам ещё не понимает, что делает.

Лёша провёл ладонью по лицу и покачал головой.

— Я весь день думал не о себе даже. О тебе. О том, как ты там с ним осталась после того, что он увидел.

Анна посмотрела на него внимательно. В этих словах не было привычной грубоватой игры. Только реальная тревога мужчины, который утром оставил её посреди взорванной жизни и потом не мог нормально дышать от мысли, что происходит дальше.

— Мы разговаривали, — сказала она. — Очень долго.

— И?

Она выдохнула.

— И теперь я здесь не тайком.

Лёша несколько секунд молчал. Потом шагнул ближе, положил ладони ей на талию и медленно, почти недоверчиво, спросил:

— То есть он знает, что ты сейчас со мной?

— Да.

Он опустил голову, коротко усмехнулся и тут же стал серьёзным снова.

— У меня от этого две мысли сразу. Первая — это безумие. Вторая — ты сейчас стала ещё опаснее.

— Почему?

— Потому что раньше ты хоть пряталась. А сейчас стоишь передо мной вся такая честная, красивая, и я уже вообще не понимаю, как тебя не трогать хотя бы ещё секунду.

После этих слов он поцеловал её.

Не резко, как раньше бывало в машине или у двери. Не сразу жадно. Сначала медленно, глубоко, с таким ощутимым облегчением, будто сам не верил, что она правда приехала. Анна сразу прижалась к нему сильнее. В Лёше было что-то очень мужское и очень живое: он не умел хотеть её прохладно, не умел играть в равнодушие, не умел превращать желание в красивую теорию. С ним всё всегда было телом, дыханием, жаром, руками.

— Я скучал, — сказал он ей в губы.

— Мы виделись утром.

— Не так. Вчера ты была между всем и всеми. А сейчас ты просто у меня.

Дальше всё пошло уже без остановки. Он стянул с неё пальто, провёл ладонями по спине, по талии, ниже, остановился у бёдер и снова посмотрел так, будто сейчас не выдержит. Анна и сама уже не хотела медлить. После утренней честности, после разговора с Дмитрием, после целого дня, когда тело жило ожиданием, желание стало почти злым.

С Лёшей всегда было по-другому, чем с просто по-Виктором. Не тише, не мягче другому. Он брал её не спокойной властью, а жадной мужской силой, в которой было много жара и мало терпения. И всё же в этот вечер в нём было ещё кое-что новое: он будто всё время проверял её лицо, слушал дыхание, как будто хотел убедиться, что теперь она правда здесь по своей воле, без тайной паники, без бегства.

- Ты сегодня другая, — хрипло сказал он, когда они наконец добрались до комнаты. - Не легче, не проще. Просто другая. Как будто перестала убегать сама от себя.

- Может, потому что я устала бегать. Может, потому что ты понял, что мне нравится быть грязной шлюхой, ему в глаза. - тихо ответила Анна, глядя

Она не стала ждать ответа. Сама потянула его к себе и жадно впилась в губы. Поцелуй получился мокрым, голодным, почти злым.

Лёша мгновенно сорвался. Он грубо завалил её на кровать, задрал платье до шеи и жадно впился губами в её большую грудь, сильно посасывая и покусывая соски.

- Блядь, какая же ты стала похотливая… - рычал он, стягивая с неё трусики. - Раньше краснела от одного слова, а теперь сама просишь, чтобы тебя выебали.

Анна широко раздвинула свои пышные бёдра, открываясь перед ним полностью. Её большая мягкая грудь тяжело колыхалась от учащённого дыхания, живот слегка дрожал, а широкие бёдра разъехались так, что толстые складочки кожи на внутренней стороне стали влажными и блестящими.

- Лёша… - хрипло выдохнула она, запустив пальцы в его волосы и сильно потянув вниз. - Сначала вылижи меня… пожалуйста.

Алексей низко, грязно усмехнулся и сразу опустился лицом между её ног. Он жадно прижался ртом к её горячей, распухшей киске и провёл широким языком от самого низа до клитора, собирая все её обильные соки.

- М-м-м… какая же ты сладкая, сучка, - пробормотал он, уткнувшись лицом в её мокрую плоть.

Он ел её грубо и жадно громко чавкая, смачно всасывая половые губы, глубоко засовывая язык внутрь и сильно работая им. Его нос тёрся о клитор, пока он буквально зарывался лицом в её пышную, влажную киску. Анна стонала, выгибаясь, и сильнее прижимала его голову к себе, практически насаживаясь на его язык.

- Да… вот так… лижи меня сильнее… - тяжело дышала она. - Я вся теку для тебя…

Алексей отстранился на пару секунд, посмотрел на её красную, блестящую от слюней и соков киску и хищно улыбнулся.

- Скажи честно, — проговорил он, проводя пальцами по её мокрым складкам. — Тебе понравилось быть между двумя мужиками? Когда мы тебя драли с двух сторон?

Анна закусила губу, но всё-таки кивнула, тяжело дыша.

- Да… очень понравилось… — прошептала она. - Мне понравилось чувствовать два члена сразу.

Лёша громко рассмеялся низко, довольно, почти злорадно.

- Вот оно что… Наша скромная толстушка наконец-то призналась. Тебе понравилось быть общей дыркой, да?