— Хорошо, — сказала она. — Тогда решаем.

Дмитрий сел ближе и спросил первым:

— Где ты живёшь?

Анна ответила сразу:

— С тобой.

Лёша опустил глаза. Виктор только чуть заметно прищурился.

— Я не хочу уходить из дома, — продолжила она. — Не потому, что боюсь перемен. А потому, что это мой дом тоже. И потому, что ты, Дим, не запасной вариант. Ты мой муж. Это не отменилось.

Дмитрий медленно кивнул.

— Тогда фиксируем. Ты живёшь дома. Со мной. Без тайных переездов и без исчезновений на несколько дней.

— Да, — сказала Анна. — Без этого.

Именно в этот момент Виктор выпрямился в кресле и заговорил уже совсем другим тоном — не как мужчина, который обсуждает абстрактное будущее, а как тот, кто внезапно всё для себя решил.

— А можно и иначе, — сказал он спокойно.

Все трое посмотрели на него.

— В каком смысле? — спросил Дмитрий.

Виктор перевёл взгляд на Анну.

— В прямом. Если мы правда перестаём делать вид, что это временная игра, то вы можете жить у меня. Пентхаус большой. Места хватит.

В комнате стало тихо.

Анна смотрела на него, не сразу понимая, шутит он или нет. Но Виктор не шутил. Его лицо было слишком спокойным.

— У меня найдётся комната для всех, — продолжил он. Потом посмотрел на Лёшу и добавил уже с лёгким, почти брезгливым

пренебрежением: — И для него тоже, если без

этого никак.

Лёша усмехнулся резко.

— Как щедро.

Виктор не отреагировал.

— Но если это будет мой дом, — сказал он, не

сводя глаз с Анны, — то одно правило будет

сразу. Никаких других твоих мужиков у меня

под крышей. Вообще. Я не собираюсь

превращать свою квартиру в проходной двор.

Анна медленно выдохнула. Дмитрий смотрел

на Виктора с тяжёлым недоверием, Лёша — уже

с открытым раздражением.

— Вот теперь узнаю тебя, — сказал Лёша. —

Сначала великодушное предложение, потом

сразу территориальная метка на весь воздух.

— Я хотя бы честен, — спокойно ответил Виктор.

— В отличие от тебя, я не собираюсь делать вид,

что мне всё равно, кто ещё крутится вокруг неё.

— Ты говоришь так, будто уже всех туда

заселяешь, — бросил Дмитрий. — Она ещё

ничего не решила.

Анна подняла руку, останавливая их.

— Подождите.

Все замолчали.

Она смотрела на Виктора пристально.

— Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне жить у тебя? Всем вместе?

— Да, — сказал он. — Если уж вы хотите не врать себе, то вот вариант. Большая квартира, отдельные комнаты, никакой беготни по гостиницам и чужим углам, никаких нервных сборов, никаких попыток впихнуть такую жизнь в старые стены так, будто они не трещат.

В его голосе была логика. Холодная, взрослая и потому опасная. На секунду эта мысль даже показалась Анне почти красивой: новое пространство, где всё открыто, где не надо прятаться, где её жизнь наконец не делится на официальный дом и тайную вторую кожу. Но почти сразу за этим ощущением пришло другое.

Слишком чужое.

Слишком под Виктора.

Она медленно покачала головой.

— Нет.

Он не шелохнулся, но глаза у него стали темнее.

— Почему?

— Потому что тогда это будет не наш общий выбор, а твоя территория, — спокойно сказала Анна. — Твой дом. Твои стены. Твои правила. И как бы красиво это ни звучало, жить там — значит каждый день помнить, что ты предложил пространство не из великодушия, а из желания держать всё под рукой.

Лёша тихо хмыкнул.

— Браво.

Виктор даже не повернулся к нему.

— Это не так.

Анна выдержала его взгляд.

— Именно так. Может быть, не только так. Но и так тоже. А я не хочу менять одну форму зависимости на другую, даже если она будет дорогой, красивой и с видом на город.

Дмитрий опустил голову, и Анна увидела по его лицу, как сильно ему нужно было услышать именно это.

— Я остаюсь дома, — продолжила она. — Не потому, что боюсь нового. А потому, что дом с Димой — это пока единственное место, где я не чувствую себя чьим-то проектом.

Виктор молчал.

Лёша сел на подоконник и сказал:

— Ну вот. И пентхаус не спас мир.

— Я не предлагаю спасать мир, — ответил Виктор. — Я предлагаю форму, в которой всё это хотя бы можно удержать.

— Нет, — мягко сказала Анна. — Ты предлагаешь форму, в которой тебе было бы легче это контролировать.

Эта фраза повисла между ними.

На этот раз Виктор не спорил. Только отвёл взгляд на секунду, и этого оказалось достаточно.

Дмитрий заговорил тихо, но твёрдо:

— Тогда первое решение есть. Анна живёт дома. Со мной. Не у тебя, не у Лёши, не между адресами.

Анна кивнула.

— Да.

— Второе, — сказал Лёша. — Встречи не хаотично. Потому что иначе мы все просто сожрём друг друга.

— Согласна, — сказала Анна. — Я не хочу жить по принципу «кто громче потянул, к тому и поехала». Мне нужен ритм.

— Заранее договариваться, — сказал Дмитрий.

— Да, — ответила она. — Заранее.

Виктор спросил:

— И кто будет решать этот ритм?

Анна даже не задумалась.

— Я.

Лёша улыбнулся уголком рта.

— Вот это уже звучит правильно.

— Я решаю не потому, что мне хочется власти ,ради власти, — продолжила Анна. — А потому что, если начнёте решать вы, всё снова превратится в борьбу между вами. А я этого больше не хочу.

Виктор кивнул, на этот раз без спора.

— Хорошо.

— Третье, — сказала Анна. — Никаких новых людей без общего разговора.

Эта фраза сразу сделала комнату ещё тише.

— То есть? — спросил Лёша.

— То и значит. Если в моей жизни появляется кто-то новый, вы узнаете это не случайно, не через ревность, не через улики. А до того, как всё зайдёт далеко.

Виктор посмотрел на неё внимательно.

— Это касается того стажёра тоже?

— Да, — ответила Анна. — И именно поэтому я говорю это сейчас.

Дмитрий устало выдохнул, но ничего не возразил. Видимо, и это тоже уже было частью той взрослой правды, от которой они давно перестали убегать.

— Четвёртое, — сказал Дмитрий. — Если кого-то начинает рвать от ревности, он говорит до того, как сорвётся.

— Поддерживаю, — сказала Анна.

Лёша кивнул.

— Сложно, но ладно.

Виктор добавил:

— И никаких решений за её спиной.

Анна посмотрела на него чуть удивлённо, потом улыбнулась.

— Да. Именно так.

На секунду стало легче. Не просто потому, что они проговорили правила, а потому что начали их создавать вместе, а не тянуть каждый в свою сторону.

Потом Лёша спросил уже тише:

— И что это всё значит в итоге? Мы кто друг другу?

Вопрос прозвучал по-настоящему. Без иронии.

Анна медленно оглядела их всех.

— Это значит, что я больше не буду притворяться, будто моя жизнь помещается в одно правильное слово. Я жена. Я женщина, которая любит своего мужа. Я женщина, которая хочет вас обоих. Я не хочу выбирать удобную версию себя только для того, чтобы всем было проще. И если вы остаётесь рядом, то рядом именно с этим.

Дмитрий смотрел на неё так, будто с каждым её словом понимал о ней не только больше, но и глубже.

— Вот за это я тебя и люблю теперь, — сказал он тихо. — За то, что ты больше не просишь у жизни разрешения быть собой.

У Анны сжалось горло.

Она взяла его руку и переплела пальцы со своими.

— И я люблю тебя не так, как раньше, — сказала она. — Не за спокойствие и не за привычность. А за то, что ты сидишь здесь после всего и всё ещё выбираешь быть рядом, а не делать вид, что меня надо вернуть в старую форму.

Лёша отвернулся к окну, будто давая им эту секунду. Виктор налил себе воды и выпил молча.

Потом он сказал:

— Хорошо. Тогда последний раз, чтобы было ясно. Живёшь ты дома. Встречи — по твоей договорённости. Новых мужчин без разговора нет. Переезд ко мне не обсуждается. Пока.

Анна приподняла брови.

— Пока?

Уголок его рта чуть дрогнул.

— Я не обязан отказываться от хороших идей навсегда.