- Пожалуйста… — наконец прохрипел он из-под неё.
Анна слезла с его лица, легла рядом и притянула его к себе.
- Теперь трахай меня, — прошептала она. - Ho медленно. Я хочу чувствовать каждый толчок.
Дмитрий вошёл в неё и начал двигаться глубоко, медленно, глядя ей в глаза. Анна обхватила его ногами и шептала ему на ухо:
- Ты чувствуешь, какая я мокрая? Это от них… и от тебя. Ты теперь часть этого. Мой любимый, мой послушный… мой.
Дмитрий застонал, ускоряясь. Анна крепче обняла его и тихо, но властно прошептала:
- Кончай в меня. Сейчас.
Он зарычал и начал мощно кончать, заполняя её своей спермой. Анна держала его крепко, целуя в шею, пока он дрожал и опустошался в ней.
Когда всё закончилось, она перевернула его на спину, легла сверху и нежно поцеловала в губы.
- Ты был сегодня очень хорошим, - прошептала она. — Я горжусь тобой.
Дмитрий обнял её и прижал к себе. В его глазах было всё и стыд, и любовь, и новое, странное принятие.
- Я… никогда не думал, что мне это будет так сильно нравиться, - тихо признался он.
Анна улыбнулась и поцеловала его в лоб.
- Добро пожаловать в нашу новую жизнь, любимый.
Глава 18. Конфликт
После нескольких недель, в которых мужчины вокруг неё то ревновали, то теряли голову, то пытались подстроиться под её новые правила, Анна почти физически чувствовала: рано или поздно кто-то из них попытается вернуть прежний порядок. Не словами даже. Инстинктом. Тем старым мужским движением, когда кажется, что женщину можно снова поставить в удобные рамки, если надавить чуть жёстче, посмотреть чуть холоднее, потребовать чуть прямее.
Она знала, что этим человеком будет Виктор.
Лёша горел слишком открыто, слишком живо. Кирилл был слишком молод и слишком честен в своей жадности. Дмитрий, наоборот, слишком долго учился принимать новую реальность, чтобы сейчас рвануть в сторону власти. А Виктор всегда был про контроль. Про ту спокойную, опасную силу, которая не любит делить, не любит ждать и особенно не любит, когда женщина, привыкшая когда-то дрожать под его взглядом, вдруг начинает смотреть в ответ без тени покорности.
Именно поэтому, когда в пятницу вечером на её телефон пришло короткое сообщение:
«Поднимись. Сейчас», — Анна даже не удивилась.
Она задержалась у двери его кабинета на несколько секунд дольше обычного. Не из страха. Скорее потому, что заранее чувствовала: сегодня будет не просто встреча и не просто секс, а тот самый разговор, в котором придётся либо снова уступить чужой власти, либо окончательно обозначить свою.
Виктор стоял у окна. Без пиджака, в тёмной рубашке с закатанными рукавами. За стеклом догорал город, в кабинете горел только боковой свет, и от этого вся сцена выглядела почти слишком личной для рабочего дня. Когда Анна закрыла за собой дверь, он не обернулся сразу. Только через несколько секунд повернулся к ней лицом.
— Ты в последнее время переходишь границы, — сказал он.
Никакого «привет». Никакой подготовки.
Анна сняла сумку с плеча и положила на кресло.
— А ты в последнее время очень любишь говорить со мной так, будто всё ещё можешь решать, где у меня границы.
В его лице почти ничего не изменилось, но воздух в кабинете сразу стал плотнее.
— Я серьёзно, Аня.
— Я тоже.
Он подошёл ближе. Медленно. Так, как всегда делал, когда хотел задавить ещё до прикосновения одним присутствием. Раньше это действовало на неё почти мгновенно. Сейчас она стояла ровно, чувствуя, как тело всё равно предательски отзывается на его близость, но не собираясь делать шаг назад.
— Мне не нравится, что происходит, — сказал Виктор. — Не нравится этот мальчик вокруг тебя. Не нравится, как Лёша позволяет себе писать тебе в любое время. Не нравится, что ты начинаешь играть этим уже не как женщина, которая хочет, а как женщина, которая решила свести всех с ума и посмотреть, кто выдержит.
Анна чуть приподняла подбородок.
— И тебя бесит не то, что я играю. Тебя бесит, что я больше не играю по твоим правилам.
— Мои правила хотя бы не превращают всё это в цирк.
— Нет, — спокойно сказала она. — Твои правила превращают всё это в удобную для тебя схему. Где ты сильный, я податливая, а все остальные существуют только пока не мешают тебе чувствовать себя главным.
Виктор резко усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья.
— Ты стала слишком смелой.
— Нет. Я просто перестала пугаться раньше времени.
Он остановился вплотную. Анна видела его лицо слишком близко: тёмный взгляд, напряжённая линия рта, ту самую сдержанную злость, которая всегда делала его особенно опасным. И всё же сегодня за этой злостью она ясно чувствовала кое-что ещё. Не только желание контролировать. Страх потерять влияние.
— Тогда слушай внимательно, — сказал он тихо. — Я не собираюсь быть одним из твоих вариантов на выбор, когда тебе скучно. Или когда тебе приятно наблюдать, как мужчины вокруг тебя сходят с ума. Либо ты прекращаешь этот балаган с Кириллом и Лёшей, либо наши встречи заканчиваются.
Вот он и прозвучал. Ультиматум.
Анна смотрела на него несколько секунд молча. Она ожидала чего-то такого, но всё равно внутри сначала шевельнулась старая привычка — смягчить, уступить, перевести в шутку, не доводить до открытого столкновения. Именно эта старая привычка и была тем, что когда-то делало её удобной.
Теперь она только медленно выдохнула.
— Ты сейчас правда думаешь, что можешь поставить мне условие? — спросила она почти мягко.
— Да.
— После всего, что было?
— Именно после всего, что было.
Анна сделала шаг в сторону, освобождая себе пространство, и вдруг очень ясно почувствовала собственное тело. Не его взгляд на ней. Не мужское желание. Своё. Спина прямая, плечи расправлены, голос ровный. Она больше не была женщиной, которая должна заслужить право говорить жёстко.
— Тогда тебе тоже стоит послушать внимательно, — сказала она. — Я не твоя любовница по расписанию, не подчинённая в спальне и не женщина, которую можно отучить от других мужчин строгим тоном. Ты можешь ревновать меня. Можешь злиться. Можешь хотеть меня так, что у тебя темнеет в глазах. Но ты больше не имеешь права решать за меня, с кем мне быть и кого вычёркивать из своей жизни.
Виктор молчал. Впервые за всё это время по-настоящему молчал, а не выдерживал паузу ради эффекта. Анна увидела, что её слова попали точно туда, где у него всегда было самое уязвимое место: в уверенность, что он умеет держать всё под контролем.
— Ты переоцениваешь свою власть, — сказал он наконец.
— Нет, — спокойно ответила она. — Это ты переоценил старую версию меня.
Она подошла к нему ближе сама. На расстояние, где уже можно было уловить запах его кожи, тепла, раздражения, слишком живого мужского напряжения. И именно здесь, почти вплотную, Анна впервые за долгое время почувствовала, насколько сильно поменялась не только снаружи, но и внутри. Раньше рядом с Виктором она горела от его силы. Сейчас — ещё и от своей собственной.
— Ты хочешь, чтобы я выбрала тебя? — тихо спросила она. — Тогда будь тем мужчиной, которого я сама захочу выбрать. А не тем, кто суёт мне в руки ультиматум, как начальник выговор.
Виктор резко отвёл взгляд, будто на секунду ему действительно стало трудно выдерживать её лицо.
— Ты не понимаешь, как меня бесит этот мальчишка, — сказал он глухо. — И как меня выворачивает от одной мысли, что Лёша пишет тебе свои пошлости, пока ты сидишь напротив меня и делаешь вид, что не наслаждаешься этим.
Анна усмехнулась одними губами.
— Я и не делаю такого вида.
Он снова посмотрел на неё. Теперь уже прямо. И в этом взгляде было всё то, что когда-то сводило её с ума — тьма, холод, голод, взрослое мужское упрямство. Но сегодня этого было недостаточно, чтобы её сломать. Только чтобы ещё сильнее разжечь.
— Значит, тебе нравится, — сказал Виктор.
— Да, — ответила она без паузы. — Мне нравится, что вы ревнуете. Нравится, что вам больше не удаётся относиться ко мне как к понятной женщине. Нравится, что вы все трое внезапно поняли: я не ваша функция, не ваше приложение к желанию, а человек, который может захотеть слишком многого и не извиниться за это.
