На третьем круге я зацепился ногой за что-то твёрдое и едва не растянулся в траве. Присев на корточки, раздвинул стебли и увидел торчащий из земли крошечный синеватый камешек. Он был величиной с ноготь. Я потянулся к нему надеясь выдернуть из земли, но тот не поддался. Зато поддался я.

Землю из-под ног выдернуло, а в следующую секунду я уже стоял на каменном полу посреди зала размером с хороший ангар. Под потолком висели гроздья лампочек, и горели они без всяких проводов. На сцене у дальней стены живой оркестр наяривал «Куклу колдуна», только на гуслях и чём-то вроде барабана из панциря неведомой твари, а на танцполе кружились пары.

Гном вёл в танце деваху на две головы выше себя и по джентельменски придерживал её за ягодицы. За ближним столиком жрали грибовуху пятеро боровичков. Они громко ржали и чокалась мутной жижей. Чуть дальше парочка рогатых упёрлась лбами друг в друга и о чём то спорили. Рядом с ними сидели дамы с рыбьей чешуёй вместо декольте и делали вид что возмущены поведением своих кавалеров.

Между всей этой публикой шныряли одарённые, и было их тут никак не меньше, чем духов. Вот тебе и «в Белгороде исчезли одарённые», не исчезли. Сидят и бухают.

Фоновое переливание я заглушил едва попал сюда. Во-первых чтобы не начать драку, а во-вторых чтобы потом не блевать скверной, а то мне и так паршиво. Пока я вертел головой, ко мне подошла старушка в цветастом платке и без единого слова, взяв меня за руку, повела за собой. После суккубов, липнувших ко мне последние дни, сухонькая бабушкина ладошка казалась чем-то почти родным, и хорошо, что шлёпанцы лежали в инвентаре, иначе бабуля недосчиталась бы золотых серёжек, а может и вставных зубов.

— Эммм… Я вообще-то поесть зашел, — на всякий случай уточнил я.

Старушка кивнула и, доведя меня до пустого пятачка между столиками, топнула ногой. Из каменного пола, разбрасывая крошку, полез гриб. Толстая ножка вытянулась мне по пояс, а плоская шляпка раздалась вширь и застыла столешницей. Следом рядом вырос второй гриб, поменьше, со спинкой из сросшихся шампиньонов. Стул, значит. Я потрогал стол пальцем, гриб был тёплым и плотным, весьма приятным на ощупь.

— Вы боровик? — растерянно поинтересовался я, не сводя глаз с мебели.

Провожатая загадочно улыбнулась и вместо ответа щёлкнула пальцами. Над моей головой пронеслась фея и швырнула на стол кожаную папку с меню, а когда я поднял глаза, старушки уже и след простыл.

— Вот это я понимаю, сервис, — оценил я и открыл меню.

Ресторанный уровень тут был не только в обслуживании, названия в меню шли одно другого страннее. Напротив каждого блюда стояли две цены, в монетах и в рублях, и рублёвые радовали глаз. Радовали разумеется если здешнее заведение рассматривать как ресторан высокой кухни, а не как странную забегаловку.

Уха из теневого палтуса стоила две с половиной тысячи, а стейк из мраморной говядины подземного откорма четыре двести. Морс из фрюйхелей и вовсе стоил семьсот рублей. Что такое фрюйхель я понятия не имел, но решил заказать. Интересно что значит «мясо подземного откорма»? Мне же не придётся с ним сражаться перед тем как съесть?

Перелистнув страницу я утонул в море кондитерки. Десерты занимали целый разворот, и на нём я завис надолго. Среди тирамису и чизкейков красовалась «Анна Павловна» за тысячу шестьсот. Я моргнул и перечитал. Не Анна Павлова, а именно Павловна, выходит, безе с кремом при рождении выдали отчество, и теперь к нему полагается обращаться на «вы». Я заржал так, что рогатая парочка покосилась на меня. Такое я просто обязан попробовать.

Сбоку послышалось сопение, это Пифон перетёк с моего плеча на стол и, вытянув шею, уставился в меню, а с раздвоенного языка уже капала слюна.

— Нечего гипнотизировать меню. Выбирай, что будешь, — разрешил я.

Змей ткнул хвостом в стейк, а затем, подумав, в Анну Павловну. Откуда у сборщика трофеев тяга к десертам, я спросить не успел, над столом уже зависла крохотная фея, не больше воробья. Крылья стрекотали, а в руках она держала листок, на котором значился весь мой заказ, которого я ей не называл! Она что мысли мои читает? Подумал о том что хочу сдёрнуть с неё кружевное платье и фея тут же покраснела. Ну точно читает мысли.

— Всё верно. И платье можно не снимать, — улыбнулся я, а фея показала мне язык, написала на листке «ожидание пятнадцать минут», и упорхнула в сторону кухни.

Четверть часа нужно было чем-то занять, и я принялся осматриваться. В дальнем углу гном и одарённый боролись на руках, причём боролись странно. Стоило гному впечатать чужую ладонь в стол, как ему подносили кружку пива. Как только он выпивал напиток, схватка продолжалась и так до тех пор, пока кто-то не свалится под стол в крайней степени алкогольного опьянения.

Правее устроили закуток для дартса, с мишенью отрастившей паучьи лапки. Она носилась туда сюда, уворачиваясь от дротиков. Один из них она умудрилась отбить ногой, и он воткнулся бросавшему в шляпу.

Ещё дальше притулился автомат с боксёрской грушей, и над ним висела табличка с правилами. Бьёшь грушу, а в ответ прилетает удар той же силы. Если ударил со всей дури и устоял на ногах, получай скидку двадцать процентов на всё меню. Прикинув, что я могу сэкономить тысячи три, я уже привстал, но тут же сел обратно. Крупный мужик врезал по груше, а та так саданула его в ответ, что здоровяк полетел на пол выплёвывая зубы. Пожалуй дешевле заплатить по счёту, чем за вставление зубов.

Рядом ютилась зона фехтования заставившая меня забыть про всё на свете. Там возвышался шестирукий автомат, и в каждой из шести рук он держал по рапире. Парень лет двадцати закинул в прорезь монету и, отсалютовав железяке своим клинком, встал в стойку.

В следующий миг автомат обрушил на него шквал ударов. Шесть рапир мелькали с такой скоростью, что удары сливались в один смазанный росчерк. Парень, неожиданно для меня, парировал все выпады до единого и успевал отвечать, звонко щёлкая по железным запястьям.

Я невольно пошевелил пальцами, вспомнив про Дырокол в инвентаре. Смогу ли я так же? Что-то очень сомневаюсь. И тут дело не в ловкости, с ней у меня полный порядок, вот только не хватает умения обращаться с клинком. А у парнишки невооруженным взглядом видна академическая выучка. Не удивлюсь если он состоит в олимпийском резерве.

Веселье кончилось, когда под ногами бойца начал меняться пол. Сперва каменные плиты вспучились и рассыпались булыжниками, но фехтовальщик лишь переступил на них, не сбившись с ритма. А потом камни покрылись льдом. Знакомая беда, я сегодня на инее чуть на шпагат не сел. И тут везение парня закончилось. Нога уехала вбок, и, пока стойка разваливалась, три рапиры одна за другой врезались ему в живот.

Острия, к счастью, были затуплены, иначе ресторан лишился бы клиента, но парень всё равно рухнул на пол и выпучив глаза закашлялся. Тем не менее зал взорвался аплодисментами и криками поддержки. Ему хлопали гномы, свистели демоны, а подлетевшая фея надела на голову бумажную корону.

Что случилось с бумажным королём я так и не узнал, ведь принесли еду. Тарелки выставили на стол сразу три феи, причём миску с ухой две из них тащили на манер носилок.

Выглядела уха, мягко говоря, необычно. В бульоне лежали покрытые тьмой куски рыбы. Не тёмной корочкой и не соусом, а именно тьмой, которая клубилась над тарелкой, будто скверна над крышами «Белсинтеза». Посмотрев на палтуса с подозрением, я точечно направил на миску переливание, чтобы не зацепить соседей, но ничего не почувствовал. Перед глазами всплыла рамка.

Из скверны тут только твой скверный характер:)

— Да иди ты, — усмехнулся я и подцепил кусок рыбы ложкой.

Подул на него, а после зажмурившись, отправил в рот. На удивление хорошо! Даже не так! Просто восхитительно! Бульон наваристым, а рыба таяла на языке. Чёрная плёнка на ней была копчёной корочкой, только без привкуса дыма, но голову кружила так, будто я полными лёгкими этот самый дым вдохнул.