— Звучит логично. — Опер кивнул, и по его лицу было непонятно, поверил он или издевается. — Допустим Караваев ни при чём. Тогда зачем он приехал на такси к особняку? Не для того ли чтобы вас предупредить?

— Да всё просто. — Оскалился Борисыч. — Я угрожал убить его семью, если он не привезёт мне новую порцию доширака.

— Борис Борисович, вы сами себя закапываете. Расскажите как всё было на самом деле и мы перейдём к эпизоду в администрации.

— Закапываю? — Борисыч поднял брови, и распухшая переносица тут же отозвалась болью. — Я говорю как есть, просто после удара прикладом по морде, как то плохо соображаю. Кстати, когда я смогу увидеться со своим адвокатом? Мне нужно снять побои.

Опер отложил ручку и откинулся на спинку стула.

— Выходит, вы не собираетесь идти навстречу следствию.

— Почему же? Я и иду навстречу. Только ноги старенькие, шагают медленно.

Наручники Боцман мог стряхнуть в любую секунду, как и выйти отсюда сквозь стену, но Шикха была в руках оперов, а значит рыпаться нельзя. По-крайней мере… Дверь допросной открылась, и вошёл Егор Константинович с пластиковым стаканчиком кофе в руке.

— Здравствуйте, Борис Борисыч.

— А! Егор Константиныч, — оскалился Боцман. — Весьма опечален вашим визитом. Я то надеялся что время стёрло вас в порошок.

— Зря вы так, — усмехнулся прокурор, присаживаясь на край стола. — Я ведь на вашей стороне. Даже отпустил вашу подружку, ведь она ни в чём не виновна. — Константиныч отхлебнул кофе и пристально посмотрел на Борисыча.

— На моей стороне? Если бы вы не вылизывали зад нашему губернатору все эти годы…

Договорить Боцману не дали, опер ухватил его за волосы и со всей дури впечатал лицом в столешницу. Голова Борисыча прошла сквозь стол, не встретив сопротивления, а наручники звякнули и упали на пол, соскользнув с бестелесных запястий. Опер отшатнулся, а вот прокурор даже кофе не пролил и меланхолично произнёс:

— Я бы не рекомендовал пытаться сбежать. Всё же Шикха пусть и четырёхрукая, но крайне слабая женщина. Хуже всего то, что она ещё и тридцатый уровень давно получила, а значит, имеет телесную оболочку. Я ведь могу сделать пару звонков, и её отправят в тюрьму.

Борисыч замер в шаге от стены сквозь которую собирался пройти.

— В мужскую тюрьму, — добавил прокурор и отхлебнул кофе. — А как вы понимаете, четырьмя руками она сможет осчастливить многим изголодавшихся до женского тепла заключённых.

— Только попробуй, тварь, — прорычал Боцман, и лампа под потолком мигнула.

— Если вы перестанете брыкаться, у меня не будет причин ей вредить. Караваева ведь я не тронул.

Борисыч выпрямился, помолчал, а после медленно опустился обратно на стул и положил руки на стол. Наручники с пола поднимать никто не стал.

— Чего ты хочешь?

Константиныч запустил руку в карман пиджака и вытащил золотистую гусеницу. Тварь зашевелила десятком ножек и потянулась к бородачу.

— Для начала я покопаюсь в воспоминаниях, а после с вами поговорит один влиятельный человек.

— Пусть этот человек не ноет, если я ненароком сверну ему челюсть или шею, — рыкнул Борисыч покорно подставляя ухо для гусеницы.

* * *

Из пролома мы с Линдой вылетели во двор. До ворот сотня метров голого асфальта, а твари неслись следом за нами заполняя коридоры санатория рёвом, бульканьем, шипением и каким то свистом наполненным клокотанием. Как и первый голем особым разумом они не отличались, словно зомби они гнались за нами по пятам, не пытаясь перерезать путь или совершить ещё что-нибудь эдакое.

Поэтому оказавшись на открытой местности, мы просто побежали вокруг санатория, а безмозглая орда рванула за нами. Хотя они были и тупыми, но практически бессмертными. Ветряная пуля отрывала голову голему похожему на карлика бегущего на четвереньках. Спустя пару секунд голова начала отрастать, а тот даже не сбавил скорости. Иней сковывал ноги существ, шипы протыкали их насквозь, но всё это было бесполезно.

Линда на бегу оборачивалась и швыряла перья. Чёрные дротики прошивали лапы прикалывая тварей к асфальту, правда ненадолго. Существа выдирали конечности с мясом и ковыляли следом оставляя за собой бурые следы.

Как бы мы не старались, нам не удалось убить ни одного из големов, только задержать.

— Караваев! — прокричала Линда, когда мы заворачивали за угол корпуса во второй раз. — Если выживем, поведёшь меня на свидание!

— Ага блин! И с родителями познакомлю! — Отозвался я и выстрелил в тварь на перепончатых крыльях, которая отделилась от толпы големов и взмыв в воздух попыталась спикировать мне на голову.

Крылатая пакость кувыркнулась в воздухе, потеряла половину крыла и врезалась в асфальт. Через мгновение эту образину затоптали её же собратья.

Следующие двадцать минут мы безостановочно носились по кругу. Если бы кто-то догадался включить музыку из Бенни Хила, то вышла бы отменная комедия, а так мне что то было не весело. И наконец-то со стороны ворот донёсся визг тормозов и хлопок дверцы.

— Саня, сюда! — заорал я на весь двор.

Мы с Линдой завернули за угол, а Саня как раз выбежал из-за него навстречу.

— Димон, чё случилось? — Заорал Саня.

— Кастеты надевай, живо!! — Рявкнул я затаскивая Линду за спину друга. — Мы будем тормозить тварей, а ты лупи всех без разбора!

Саня глянул на орду, прущую из-за угла и спешно вытащил кастеты из кармана.

— Вот это я понимаю веселуха, — улыбнулся мой друг и помчался вперёд.

Морозная поступь успела приморозить к асфальту пару тварей бегущих на нас и Саня тут же пробил каждой боковой в висок. Головы существ вздулись, пошли волдырями, а после взорвались забросав округу алым месивом.

— Продолжай лупить пока не уничтожишь ядро! Оно где то в туловище! — Заорал я повторно отстрелив крыло той же пакости которую сбивал уже кажется в десятый раз.

Линда без остановки швыряла перья пришпиливая големов к земле, я наконец то вытащил из инвентаря полосатую палку и с её помощью парализовал летунов, которых с каждой секундой становилось всё больше. Такое ощущение что эти твари умирая перестраивают свои тела, чтобы более эффективно сражаться. Жезл парализовал летунов и они камнем валились вниз, застывая в нелепых позах.

А Саня продолжал лупить создавая кровавые фейерверки. Его руки мелькали так быстро, что казалось будто они исчезли вовсе. Взорвав пару черепушек, Саня переключился на корпус. Каждым ударом он ломал рёбра и заставлял тела чудовищ взрываться разбрасывая требуху на десятки метров вокруг.

Спустя пару минут двор был усыпан тлеющими ошмётками, а на ногах стояли только мы трое. Что самое обидное, монет за эту ораву нам не дали, только очки кармы, благодаря которым я повысил уровень. Саня шумно выдохнул и утёр ладонью залитое кровью лицо.

— Димка, твою мать, эт чё было? — Он сплюнул какую то гадость на асфальт и с прищуром посмотрел на меня.

— Это была твоя любимая размахайка. А если ты в целом интересуешься откуда появились эти уроды, то мне кажется что их создал первородный, напавший на детский дом, — ответил я, переводя дыхание.

Саня почесал репу.

— Да, чёт такое ты рассказывал.

— Конечно спасибо за помощь, но мы ещё не закончили. — Окликнула нас Линда.

— Точно, — кивнул я. — Идём осушать бассейн.

Вернувшись в бассейн мы обнаружили что скверны в чаше практически не осталось. На дне была размазана тоненькая чёрная плёнка, которую переливание выпило за жалкую секунду, указав точкой переливания кокон в детском доме.

— Впервые вижу, чтобы скверна собиралась в бассейн, — проговорил Саня, заглядывая через бортик. — Обычно же в нарывы формируется.

— Ага, и обычно в ней не плавают куски мертвечины, — буркнул я.

Очевидно первородный перемалывал охотников, которые приходили на зачистку санатория, и лепил из них инородные формы жизни. Уродливой, тупорылой, извращённой, но жизни.