Новый удар впечатался в живот и меня стошнило. Перед глазами поплыли тёмные пятна, я попытался подняться, но руки подломились и я уткнулся лицом в асфальт ободрав кожу. С трудом перевернувшись на спину, я увидел массивную тушу Абаддонского нависнувшую надо мной. Он вытянул когтистую лапу в сторону и в ней материализовался новый не знакомый мне клинок длиной в добрых два метра. По нему проскакивали искры.

— Каравай, каравай, как захочешь разрезай, — ухмыльнулся он и взмахнул мечом.

Синеватая полоса мелькнула в воздухе и растаяла оставив после себя потрескивающий шлейф молний. Абаддонский растерянно уставился на пустую ладонь. В этот же момент жар от его туши стал слабеть.

— Какого…? — Прошептал Абаддонский переведя на меня взгляд.

А я расплылся в улыбке и выстрелил ветряной пулей.

* * *

Минутой ранее.

Снежана стояла посреди хранилища и слушала, как нарастает гул от десятков легендарных артефактов. Отец прямо сейчас тянет из этих железок всё на что они способны, а значит, лучшего момента не найти. Артефакты достигли точки критического напряжения, влей в них крупицу энергии и ты перегрузишь систему, а потом бац! И всё рухнет, словно замок из песка.

Девушка холодно улыбнулась и чиркнула ногтем по предплечью. Кожа разошлась в стороны, а из раны хлынула кровь. Тёмным ручейком она должна была политься на пол, но вместо этого воспарила ввысь и стала сплетаться заумными руническими формулами.

Знаки дрогнули и стали множиться, и вскоре под потолком кружили сотни, тысячи рун! Знаки мелодично вибрировали разлетаясь по комнате и зависая напротив гудящих артефактов. Снежана взмахнула рукой и руны тут же впитались в каждый из предметов дающих её отцу силу. Вой на стенах сменил тон, став надрывным.

Снежана запрокинула голову и рассмеялась.

— Свобода! — выкрикнула она, глядя, как последний знак уходит в лезвие зазубренного топора. — Прощай, надменный ублюдок! Настало время молодых и красивых править этим прогнившим миром!

Коллекция взорвалась золотистыми искрами. Артефакты стоявшие миллионы монет попросту исчезли оставив после себя лишь голые стены.

— Могущество, которое ты копил веками, растаяло за жалкое мгновение. — Снежана засмеялась снова, но когда остановилась, из её глаз текли слёзы и она тихо произнесла. — Это тебе за маму, тварь.

* * *

Ветряная пуля со свистом врезалась демону в пах, и эта мразь наконец то ощутила боль! Абаддонский взвыл и, согнувшись пополам, схватился за причинное место, а трёхрогая башка зависла над моими ногами.

Не давая опомниться я ударил здоровой пяткой по асфальту. Иней рванул от меня во все стороны, а через мгновение из наледи ударили шипы. Сосулька толщиной в мою руку с хрустом вошла под подбородок. Абаддонский дёрнулся, пытаясь отстраниться, но я снова ударил пяткой, на этот раз уже по сосульке. Из неё выстрелил новый отросток, потом ещё и ещё один, разорвав голову демона на части.

Кровища и мозги брызнули во все стороны, залив меня липкой мерзостью. Половинка башки демона упала у моего лица уставившись на меня неверящим взглядом. Угли в глазах Абаддонского начали медленно таять, а его тело осыпаться золотистыми искрами. Я смеялся и вместе с тем корчился от чудовищной боли не понимая почему я всё ещё жив. Демон будто утратил силы в одночасье и что-то я сомневаюсь что это произошло из-за переливания.

Послышался хлопок, барьер пошёл рябью и растаял, и меня накрыло звуками. Первым что я услышал, был отборный мат Сани. Новый хлопок и кандалы на запястьях друзей разомкнулись. Вся троица рванула ко мне, причём Саня на бегу потрошил рюкзак в поисках бинтов.

— Димон, не вздумай отключаться! — Саня рухнул рядом на колени и принялся накладывать шину на сломанную ногу. — Смотри на меня, слышишь⁈

— Ну ты прям ослик Иа. Тот хвост потерял, а ты кисть, — нелепо пошутил подоспевший Ежжи протянув мне отрубленную конечность.

— Идиот, ты должен был сказать «Люк, я твой отец», — с трудом выдавил из себя я и закашлялся.

Ежжи скупо улыбнулся. Видать дух привык к подобному за долгие годы жизни, чего не скажешь о Сане, который пребывал на грани паники. Перед глазами вспыхнуло сообщение:

Вы уничтожили демона. Получено 2384 ОК.

Я присвистнул, хотя из пересохшего горла вырвалось скорее змеиное шипение. За Сфирия мне начислили триста девятнадцать очков, а его хозяин принёс две с лишним тысячи, видать он отъедался не одно столетие. Мир шесть раз подряд поздравил меня с новым уровнем.

Послышался звон. Я повернул голову и увидел как останки Абаддонского таят, а ветер разносит искры по двору. На месте где погиб демон на асфальт посыпались монеты. Сыпались они прямо из воздуха, и звон стоял такой, будто кто-то сорвал джекпот, а поверх выросшей кучи плюхнулась легендарная жемчужина. Рассмотреть её я не успел. Пифон переждавший сражение в безопасном месте, спикировал вниз и заглотил монеты вместе с жемчужиной.

— Весьма впечатляюще, — произнесла Полина Сергеевна, обогнув воронку от метеорита. — Однако если хоть один демон узнает, как погиб Абаддонский, за тобой будут охотиться по всей стране.

Говорила она тихо, но вокруг кроме матов Сани не было ни звука, по этому я слышал инспектора замечательно.

— Если вы никому не расскажете, то… — начал я и осёкся.

Инспектор меня не слушала, она замерла и уставилась в сторону жилой застройки.

— Саня, свали! — Рыкнул Борисыч отстраняя моего друга. — Его к лекарю нужно, и срочно, а ты халтуру какую-то лепишь. Караваев, давай сюда ножницы!

Я попытался поднять руку, но она плетью упала на асфальт. Тем не менее удалось из инвентаря выбросить на пол ножницы. Борисыч тут же их поднял и стал вскрывать пространство. Я посмотрел на инспектора и окликнул её:

— Куда вы смотрите?

— Да так, — нехотя отозвалась Полина Сергеевна, не поворачивая головы. — Показалось, что на крыше девятиэтажки увидела странную тень.

Я не успел подумать о её словах когда Саня оторвал меня от земли и шагнул в появившийся портал. Следом за нами вошел Ежжи держа мою кисть, а последним сквозь разрез прошел Борисыч закрыв его за собой.

Словно сайгак Саня добежал до лечебницы и опустил меня на операционный стол. Шикха толкла в ступе какие-то травы, а когда увидела меня тяжело вздохнула и покачала головой. Понимаю, видок у меня так себе. Ежжи пристроил мою кисть рядом, зачем-то сложив её пальцы в «козу». Лекарь оглядела обугленную культю, и раздраженно буркнула:

— Я же просила беречь руку, и воздержаться от армрестлинга.

— Так я правую и берёг, — улыбнулся я. — А левой с циркулярной пилой соревновался и, как видите, проиграл.

Шутку никто не оценил. Вместо смеха и улыбок, я получил укол острой иглой в шею. Я дёрнулся и собрался возмутиться, что о таких вещах принято предупреждать, но язык не слушался, веки медленно поползли вниз и я потерял сознание.

В беспамятстве было хорошо. Ничего не болело, просто пустота. Ни забот, ни хлопот, знай себе пари в великом ничто и радуйся короткой передышке. Но ничто не длится вечно. Сквозь веки пробился свет и я пришел в себя. Первое что я услышал, так это противное чавканье. Сперва я решил, что это Пифон добрался до стейка, но к сожалению я ошибся.

Надо мной склонилась Шикха, руки у неё были по локоть в крови. Одна пара рук держала мою кисть на весу, вторая тянула синюю нить сквозь что-то белое. Не знаю что она сшивала, может сухожилия, может кости, но было больно. Очень больно. Лекарь заметила, что я подаю признаки жизни, и устало вздохнула:

— Отдыхайте, пациент.

В шею кольнула новая порция снотворного, и я снова очутился посреди великого ничто.